Анастасия Панина: «У нас с мужем любовь проверяется расстоянием»
Марат Башаров: «Я очень благодарен Лизе, что дождалась меня»
Джуди Денч: «Чувство юмора — самое привлекательное мужское качество»
Марюс Вайсберг
Фото: личный архив

Марюс Вайсберг: «Из меня получится хороший еврейский папа»

Инна Локтева
28 марта 2016 16:39
9273
1

Накануне своего 45-летия режиссер встретил любовь и впервые станет отцом

Первое, что привлекает в Марюсе Вайсберге, — его обаяние и жизнерадостность. Долгое время режиссер прожил в Голливуде, а российскому зрителю подарил такие комедийные фильмы, как «Любовь в большом городе», франшизы про «свидания» и «Гитлер капут!». Помимо своих работ в светских кругах Марюс известен как покоритель женских сердец. Но актриса Наталья Бардо стала гораздо большим, чем простое увлечение. Любимой женщине режиссер готов предложить и руку, и сердце.

Вданном случае так и хочется воскликнуть: как тесен мир! Летом прошлого года мы общались с Натальей, делали большое интервью. Актриса с нежностью рассказывала о человеке, в которого влюблена, но не называла его имени. Тогда мы и подумать не могли, что речь идет о Марюсе Вайсберге. Однако на церемонии «Человек года» GQ режиссер появился именно с Натальей Бардо. «У нас все серьезно и эксклюзивно», — прокомментировали, смеясь, они. А скептики в скором времени убедились, что это действительно так. Похоже, накануне своего 45-летия Марюс наконец-то нашел свою любовь. И готов не только стать примерным семьянином, но и… заботливым отцом.

— Марюс, прежде всего что является для вас показателем успеха?

— Успех — это для меня самореализация, чувство удовлетворения от своего собственного прогресса. Не то, как воспринимают тебя люди, а именно твое собственное ощущение, насколько ты соответствуешь тем требованиям, которые предъявляешь по отношению к себе.

— Ваш отец, Эрик Вайсберг, был известным кинопродюсером, работал с легендарными режиссерами. Профессию выбрали под его влиянием?

— Да. Отец был директором нескольких фильмов Андрея Тарковского, в том числе «Зеркало», «Андрей Рублев», Сергея Бондарчука. Дружили наши семьи и с Михалковыми, и с Андроном Кончаловским. Я вырос на съемочных площадках. Конечно, эта профессия казалась мне сказочной. Кроме того, я по складу гуманитарий: мне хорошо давались языки, я писал стихи, литература была одним из моих любимых предметов.

— Не страшно было вступать на этот путь, когда видишь рядом таланты такой величины?

— Я был очень уверенным в себе молодым человеком. (Хохочет.) И эта бравада помогала на ранних этапах жизни. Но опасения, конечно, присутствовали. Во-первых, они были вызваны самим папой: он, как никто другой, понимал всю ответственность, которую возлагает эта профессия, и уровень конкуренции в ней. У режиссеров большие нервные и физические нагрузки, как следствие, проблемы со здоровьем. Как любой еврейский папа, он пытался меня предостеречь, уберечь от стресса. Но я был очень упертым, я Овен по знаку зодиака, поэтому слушал-слушал, но делал все по-своему.

Наш герой с отцом, Эриком Вайсбергом. Он был известным кинопродюсером и работал с легендами советского кино
Наш герой с отцом, Эриком Вайсбергом. Он был известным кинопродюсером и работал с легендами советского кино
Фото: личный архив Марюса Вайсберга

— Во ВГИК сразу поступили?

— Я сам прошел первые два тура. Поступал под маминой фамилией Бальчюнас. Папа даже не знал, что я подал туда документы. Но на каком-то этапе Владимир Наумович (Владимир Наумов, руководитель курса. — Прим. авт.) выяснил, что я сын Вайсберга, из киношной семьи. Мне сказали: что же ты молчал? И после этого все стало легче. Но папа был очень впечатлен, что я сам прошел эти два тура.

— А для чего вы затеяли эту интригу? Хотели свои силы проверить?

— Да, мне не хотелось, чтобы папа об этом знал. Потому что получалось, что таким образом я как бы прошу его о помощи. И мне хотелось доказать, что я могу и сам. До какой-то степени мне это удалось.

— Потом ореол романтики профессии потускнел?

— Нет, ведь у меня у самого все сложилось, как в кино. Во ВГИКе я учился с удовольствием, и Владимир Наумович считал, что у меня большой потенциал. Но случилось так, что летом я проходил практику у отца на картине Андрона Кончаловского «Ближний круг» и познакомился там с актрисой Лолитой Давидович. К ней приехал ее жених, Рон Шелтон, мы подружились. Я показал ему несколько своих вгиковских работ, и он пригласил меня поработать ассистентом на его фильме «Белые люди не умеют прыгать.

Неудивительно, что юный Марюс решил пойти по стопам отца
Неудивительно, что юный Марюс решил пойти по стопам отца
Фото: личный архив Марюса Вайсберга

— В Голливуд?

— Да. Я попросил у Наумова академический отпуск. Тот сказал: я с удовольствием тебе его дам и возьму обратно на курс, если ты приедешь, — но ведь ты не вернешься. Так и получилось. Я уехал и попал на большой голливудский продакшн. Шел 1991 год. Для меня, неизбалованного парня из Советского Союза, все было как в сказке: ярко, интересно, дух захватывало. Я понимал, что многому могу здесь научиться, и очень старался. Наблюдал, как работает Рон, как он общается с артистами, продюсерами, главами киностудий. Английский я знал прилично, поэтому все хорошо понимал и впитывал как губка. На меня тоже с интересом реагировали, ведь и я был для них своего рода диковинкой — парень из советского перестроечного пространства. Это был очень позитивный, замечательный период в жизни, и не могу сказать, что какие-то иллюзии о профессии развеялись. Потом я поступил в Школу кинематографии и телевидения в Южной Калифорнии, там все тоже было волшебно.

— Из Москвы 91 го попасть в Голливуд — это, конечно, сильное потрясение. Что поразило больше всего?

— Все! Контраст был настолько разителен во всех аспектах жизни: совсем другие краски, культура, быт. Но в первую очередь поразило отношение людей к работе. В нашей стране в интеллектуальных кругах комедию как жанр воспринимают снисходительно. Это пошло еще из советских времен, когда картины Гайдая считали «ниже плинтуса». Фильм, на котором я работал с Роном, тоже был комедией, но все очень уважительно и ответственно относились к процессу. Каждая шутка, комедийное проявление — все было настолько отточено, столько средств вложено — конечно, я был впечатлен. В России тогда такого не было. Сейчас границы стираются. Когда я нахожусь на среднебюджетных площадках Голливуда, они напоминают мне мою собственную площадку, не могу сказать, что между ними бездна. Но самое главное — мне в Голливуде привили профессиональное, серьезное отношение к комедийному жанру.

— Вам не пришлось покорять Голливуд, как многим эмигрантам. Вас сразу пригласили на работу…

— Ну работа на самом деле была не самая гламурная. Я был личным ассистентом режиссера и занимался тем, что перегонял его машину, приносил кофе, отвозил в прачечную какие-то вещи. (Смеется.) Но тем не менее я понимал, что мне очень повезло. У меня же не было разрешения на работу. Мне платили наличными под столом — триста долларов в неделю, сумасшедшие по тем временам деньги. И я понимал, что мне выпал уникальный шанс чему-то научиться в профессии. Не могу сказать, что прямо с самолета попал в режиссерское кресло, но, наверное, судьба была ко мне более благосклонна, чем к другим эмигрантам, пытающимся пробиться в Голливуде.

— Когда к вам пришел первый успех?

— Я снял фильм с Кристиной Ричи «Мест нет», он выиграл много призов на разных кинофестивалях, в том числе и московском. И, помню, я еду из Питера в Москву, мне звонят из Голливуда и говорят, что мой сценарий понравился Кевину Кёстнеру. Он хочет сниматься и готов встретиться уже через два дня! И я как приехал в Москву, тут же сел в самолет и полетел обратно в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с Кевином. Это было для меня эпохальным событием. До этого я работал в независимом малобюджетном кино, а тут вышел на другой уровень, познакомился со всеми большими «голливудскими шишками» — агентами, продюсерами. Хотелось себя ущипнуть, чтобы проверить, не сон ли это.

— Фильм вышел на экраны?

— Нет, увы. Еще пару месяцев мы работали непосредственно с Кевином — доделывали под него сценарий. Фильм уже прошел подготовительный период, но кинопродюсеры не сошлись по вопросу гонорара, в итоге Кевин даже судился с этой компанией. Мне тоже выплатили деньги за сценарий. К фильму до сих пор большой интерес. Может, и к лучшему, что в свое время его не сняли. Тогда не могло быть и речи, чтобы я сам его режиссировал. А сейчас я могу это сделать.

— С чем было связано ваше решение поработать в России?

— Постепенно я стал понимать, что моя стезя — комедия. Но в Голливуде, чтобы выдерживать конкуренцию, надо не только в совершенстве знать язык, но и понимать менталитет. Ведь юмор тесно связан с культурными корнями. Да, я писал и продавал сценарии, но в какой-то момент понял, что конкурирую с людьми, которые находятся здесь на родной почве. Получается, что уже на старте я даю им огромную фору. Потом в моей жизни произошло очень трагичное событие — умер отец. Я приехал в Россию на его похороны и… получил предложение снять русскоязычный фильм. В итоге все это вылилось в такую долгоиграющую историю.

«Гитлер капут!» – первый русскоязычный фильм Вайсберга
«Гитлер капут!» – первый русскоязычный фильм Вайсберга
Фото: кадр из фильма

— То, что вы работаете в жанре комедии, связано с вашим характером — легким, веселым? Или вы считаете, что зритель все же идет в кино для развлечения?

— Нет, я снимаю комедии не из убеждения, что кино существует, чтобы развлекать человека. По сути, фильм — это эквивалент общения с человеком, режиссером. И все мы по-разному воспринимаем жизнь. Если Андрей Звягинцев видит все в серо-холодных тонах, тот же Джеймс Брукс, которого я очень люблю, верит в добро, в лучшее в людях, в светлую сторону их натуры. Оба они очень талантливые мастера, которые навязывают свою точку зрения зрителю. Мое видение мира гораздо ближе к видению Джеймса Брукса.

— Недавно вышел фильм «8 лучших свиданий». Уже были и «8 первых», и «8 новых». Почему вы снимаете продолжение и о чем для вас глобально эти истории?

— Про веру в самое лучшее, что есть в нас: празднование любви, гуманности и свободы духа. Это если глобально. А что касается франшизы «свиданий» — все три истории абсолютно разные. Если назвать их по-другому, они будут абсолютно независимы друг от друга. Особенно «8 лучших свиданий», который не имеет отношения к первым двум даже по концепции. Из своих «свиданий» и «любви в большом городе» я делаю бренд, который узнают зрители. Дело в том, что сейчас в России снимается огромное количество «пластиковых» комедийных фильмов, выделиться на рынке становится сложно. Мы придумали вот такой маркетинговый ход. Чтобы люди, увидев афишу с новым фильмом, понимали: это «свидания», они всегда смешные и приятные. И, на мой взгляд, совсем не обязательно, чтобы новая картина были прямым продолжением предыдущей".

— Но актеры заняты одни и те же.

— В третьем фильме уже играет Вера Брежнева, а не Оксана Акиньшина. И сюжет не связан с просыпаниями в одной постели. Если зритель отреагирует позитивно, мы продолжим общаться таким образом. Сделаем и четвертый фильм, и пятый".

— Коммерческий успех — для вас показатель, что кино удалось?

— Конечно. Это не только творчество, но и бизнес. Тут я не открою какой-то сенсационной новости. Чтобы снять хороший фильм, нужны деньги. Это дорого стоит, и деньги надо возвращать. Так что финансовый успех важен. Успех творческий — гораздо более сложная и субъективная сфера. Сколько людей, столько и мнений. Правда, в случае с комедией проще: если люди смеются, значит, фильм удался.

Голливудская звезда Шэрон Стоун снималась в одном из фильмов режиссера
Голливудская звезда Шэрон Стоун снималась в одном из фильмов режиссера
Фото: личный архив Марюса Вайсберга

— Вы болезненно воспринимаете критику? Чье мнение для вас важно?

— Кино я уже давно воспринимаю так: либо оно живое, либо мертвое. Для меня все фильмы делятся на такие две обобщенные категории. Картины Звягинцева — это не мой мир, я плохо в нем себя чувствую, но они живые, поэтому я считаю их хорошими. Я стараюсь свое кино насытить жизнью, чтобы в нем были эмоции, пульс, была трансляция внутренней свободы. Это единственное, что для меня объективно. Все остальное — вкусовщина. Конечно, как и любому человеку, мне приятно, если моей маме понравился мой фильм. Или близким людям, чье мнение мне небезразлично. А вообще к критике я уже давно отношусь спокойно. Всем не угодишь, это безнадежное дело.

— Работая в России, пытаетесь внедрить голливудские стандарты?

— Я никогда не был избалован, я же не Спилберг. Это у него две недели строят декорации, а ему не нравится какая-то деталь, и он разворачивается и уходит домой. Я работаю в реальном мире. Были какие-то вещи, к которым нужно было приспособиться. Во-первых, здесь все происходит гораздо медленнее. (Улыбается.) Во-вторых, некоторые профессии просто отсутствуют. Например, художник по реквизиту — такой профессии здесь не было, когда я начинал. Но все компенсировалось большим количеством времени на съемки. «Любовь в большом городе» я снял за двадцать три дня в Нью-Йорке, и это было для меня стрессом. Вторую часть я снимал уже в Москве, было тридцать пять дней, и это огромная разница.

— Возвращение в Россию оказалось для вас успешным и в личном плане. Вы увезли в Америку невесту, Наташу Бардо…

— О да! (Смеется.)

— Это была любовь с первого взгляда?

— Честно говоря, Наташа нравилась мне давно. Мы контактировали в соцсетях, и я очень хотел познакомиться лично. Но Наташа не давала мне такой возможности. Вежливо отклоняла все мои приглашения на чай. (Смеется.) На тот момент у нее были другие отношения. К тому же она знала мою репутацию и не хотела раздавать авансы такому человеку…

— Какому?

— Ну не знаю, как бы себя понежнее назвать… (Смеется.) У меня сложилась определенная репутация, хотя, может, это и не совсем правда. Я воспринял решение Наташи нормально, с уважением. Но потом мы пересеклись на каком-то мероприятии, и тут уж я решил не упускать шанса. (Смеется.) После того как мне удалось вытащить ее в кафе на свидание, все стало развиваться очень быстро. Наташа идеально подошла мне и по темпераменту, и по душевным качествам, я ее очень полюбил. Это просто чудо, что настолько родного и близкого человека я приобрел за такой короткий срок. Благодарю судьбу за то, что мы просыпаемся вместе утром, как в кино.

Марюс долго искал свою вторую половину, но в лице Натальи Бардо приобрел очень близкого человека
Марюс долго искал свою вторую половину, но в лице Натальи Бардо приобрел очень близкого человека
Фото: личный архив Марюса Вайсберга

— Тяжело было перевоспитаться?

— Да, все-таки не мальчик уже. Я понимаю, просто так такую репутацию не заработаешь, какая-то доля правды в этом есть. (Улыбается.) Но в душе я всегда хотел нормальных отношений, семьи. И когда у меня это не складывалось по каким-то причинам, я все равно в себя верил.

— Вы ведь уже были женаты в студенческие годы на американке.

— Это был фиктивный брак. Мишел была моей хорошей подругой, у нас были легкие, хорошие отношения. Когда мне нужно было получить вид на жительство в Америке, она предложила свою помощь. Но мы расписались не для того, чтобы создать семью.

— Может, вы из тех мужчин, которых привлекает недоступный объект? А когда он завоеван, становится неинтересно?

— Ну возможно. Все мужчины охотники по натуре. Но в случае с Наташей получилось иначе. Я своего добился, но при этом счастлив и ничего больше не хочу. Почти год мы вместе, это большой срок для меня. Не хочу загадывать, но пока нам хорошо, мы живем и радуемся жизни.

— Показатель серьезности отношений — ваше желание иметь ребенка. Это огромная ответственность. Вы к ней готовы?

— Я готов, да! Думаю, из меня получится хороший еврейский папа, заботливый и любящий. (Смеется.)

Сейчас Наталья Бардо ждет ребенка от Марюса Вайсберга
Сейчас Наталья Бардо ждет ребенка от Марюса Вайсберга
Фото: Instagram.com/bardonata

— Вы уже сделали Наташе предложение?

— Скоро. Я хочу, чтобы все это было как-то красиво, как в кино. Так что готовлюсь.

— Свадьба будет в Америке?

— Думаем об этом, но точно не решили. У меня много друзей в Лос-Анджелесе, и мама моя тоже живет здесь. Но, конечно, есть и Наташины родители, и друзья в Москве. Привезти всех сюда просто не удастся. Возможно, придется делать два торжества.

— Наташе нравится Лос-Анджелес?

— Да, здесь очень хорошо, особенно зимой. (Смеется.) Плюс двадцать три, рядом океан. Мы живем в моем доме, Наташа с мамой отлично ладят. Все довольны. У Наташи уже и друзья здесь появились, она активный, общительный человек. Теперь планирует поехать в Москву только на работу.

— Некоторые режиссеры категорически против того, чтобы снимать своих жен, другие только это и делают. Вы будете помогать Наташе в карьере?

— Как и во всем в жизни, я придерживаюсь золотой середины. У меня нет абсолютно никаких предрассудков по этому поводу. Я не считаю, что Наташу нужно снимать абсолютно во всех моих картинах. Но она талантливая, красивая девочка — почему бы ее не пригласить, если будет подходящая роль.

— Наташа не производит впечатления домашней девушки.

— Да, это правда, она нацелена на карьеру. Но я и не хотел такую жену, которая сидит дома. Поэтому я дам ей полную свободу заниматься тем, чем она хочет, реализовываться в профессии, иначе она не будет счастлива. А зачем мне несчастная жена?!