Евгений Антропов и Анастасия Попова познакомились несколько лет назад, но свои отношения берегли от посторонних глаз и ушей. Пока не стали мужем и женой в прошлом году. О том, почему лишь со второго раза Настя сказала «да», об умении ждать своего и доверять судьбе — в эксклюзивном интервью журналу «Атмосфера».
— Настя, Женя, в сентябре вы официально стали мужем и женой. Вы давно вместе, отношения проверены временем. И тем не менее после этого события изменилось ли что-то в ваших ощущениях, почувствовали ли что-то новое?
Анастасия: Мы так воспитаны обществом, где существует определенное отношение к институту брака, что, конечно, это событие поменяло что-то и в нашем взаимодействии с миром, и внутри нас, мне кажется, тоже.
Евгений: Я почувствовал, что мне это нужно. И действительно, событие изменило все на молекулярном уровне, больше, чем я мог ожидать. Я не могу дать распечатку того, что конкретно и в каких органах поменялось, но поменялось стопроцентно.
— Настя, оказывается, однажды Женя предложение вам уже делал. Но вы тогда ответили: «Я подумаю». Почему не согласились сразу?
Анастасия: Я очень серьезно отношусь к таким вопросам. И, скажу честно, я этими историями избалована. Мне не раз делали предложение и до встречи с Женей. И мне было тяжело внутри пойти на этот шаг. Но Женя — единственный мужчина, которому я хоть и со второго раза (смеется), но тут же сказала «да». После мы оба плакали, потому что Женин тремор передался и мне. Я согласилась, потому что чувствовала: готова стать женой. А раньше не была уверена в этом. У меня все очень долго происходит. (Смеется.) То предложение Женя делал давно, и мы вообще были другими. Мы ведь точимся друг об друга, меняемся внутри и идем к лучшим версиям себя. И дело не в том, что Женя как-то не так сделал мне тогда предложение. Просто на тот момент оно было не вовремя по обстоятельствам. И мы очень рады, что поженились только в прошлом году, что осознанно пришли к решению и что с такой любовью и радостью отпраздновали этот день.
— Женя, имея в бэкграунде отказ, было страшно: «А вдруг снова скажет «подумаю»?
Евгений: То, что так произошло, наоборот, дало нам больше почвы для размышлений и роста. Я тоже считаю, что все произошло вовремя и было абсолютно осознанным шагом. Этого хотелось. Поэтому я действительно очень волновался сейчас, да еще и люди были вокруг, так как Настя участвовала в мероприятии. Я понимал, что она точно не знает о предложении, то есть могло что-то пойти не так. Признаюсь, я немного боялся этого «я подумаю». Но все так хорошо сложилось, как по нотам.
— Очень хочется пошутить, что ты, Женя, придумал хитрый ход. С одной стороны, делать предложение при людях сложнее, а с другой — могла сидеть подспудно мысль, что так Насте будет труднее отказать.
Евгений: В принципе, я, конечно, склонен к хитрости (смеется), мог бы с успехом плести подковерные интриги в конклаве в Ватикане. Но нет, я точно знал, что Настю на это не поймать, что если она скажет «нет», то это будет «нет», хоть в Государственной думе, хоть на Красной площади во время Дня святого Валентина делай предложение, неважно. Поэтому у меня не было расчета на то, что тут она никуда не денется.
— Ваши отношения все-таки начались с дружбы или сразу что-то щелкнуло у обоих?
Евгений: Да, сначала это была дружба, скорее всего, я нашел своего человека.
Анастасия: Это наша личная история. И мы к ней очень бережно относимся. Поэтому, как и с чего все началось, мы бы хотели оставить за скобками.
— Вы делитесь друг с другом всем или есть вещи, которые не обсуждаете?
Анастасия: Моя первая и самая главная подружка — мой муж.
Евгений: Мы разговариваем 24/7, разговариваем обо всем, табуированных тем у нас нет. И я не из тех, у кого есть мужская компания, с которой мы ходим в баню, на футбол и там все обсуждаем. Я к этому и не стремился. Я пойду на футбол с Настей. (Улыбается.)
— А общие друзья у вас есть? Или у каждого — свои?
Евгений: В основном все наши друзья — это друзья, добытые Настей. Потому что я скорее нелюдимый человек, хотя могу быть и людимым (смеется), но мне одному с собой прекрасно и комфортно. А поскольку у Насти потрясающее чутье на людей, она еще ни разу не ошиблась ни в ком, никого с «двойным дном» к себе не подпустит. И с такими людьми мы сразу переходим практически в родственную связь.
— А без слов вы сразу видите, в каком состоянии человек пришел домой? Можете по звонку в дверь, по шагам почувствовать, что что-то не так?
Евгений: Да, мы понимаем, кто в каком настроении приходит, и по звонкам, и по степени давления на ручку входной двери. Но мне свойственно где-то помолчать, и Настя может из этого молчания вытягивать, если оно связано с какими-то переживаниями. А если рассматривать наш базовый обычный режим, то мы в этом смысле очень автономно друг от друга существуем, потому что у нас каждому есть чем заняться.
Анастасия: Да, мы друг другу не мешаем, потому что умеем уходить в свои миры. И, наверное, в этом тоже залог наших длительных отношений. Если у кого-то из нас возникает потребность побыть одному, пойти прогуляться, второй воспринимает это с пониманием, потому что мы и тут похожи, несмотря на то, что Женя как будто бы более интровертный человек. Но мы недавно пришли к выводу, что по большому счету я тоже интроверт. Мы так существуем внутри личного пространства, а на людях одинаково меняем наши облики интровертов на экстравертов. Но нам обоим нужен отдых от общества.
— А кто-то из вас может поехать куда-то отдыхать в одиночку или с кем-то другим?
Евгений: Я могу поехать на работу один и еще раз на работу один. (Смеется.) Но чтобы я поехал с другом, например, на море — никогда. И один не поеду, потому что мне менять одну локацию на другую нет смысла. Я могу на своей территории спокойно заниматься творчеством, мне никто не будет мешать. На съемках в другом городе или на гастролях у меня будет объяснение, почему я здесь оказался. И там я тоже могу плодотворно провести время наедине с собой. Но если есть возможность, мы всегда друг к другу приезжаем. А вот Настя, поскольку она человек, притягивающий к себе людей и оставляющий их с собой, может поехать, например, с подругами отдохнуть на несколько дней. Но мне от этого не плохо, потому что, повторюсь, мне всегда есть чем заняться. И мы всегда на связи.
Анастасия: Самый лучший отдых для нас — вдвоем или с семьей.
— Настя, а мальчишки, сыновья Жени, вас сразу приняли? Как быстро наладили контакт?
Анастасия: Да сразу, я же коммуникабельный человек и, хотя про себя неловко так говорить, любвеобильный. И у меня как у ребенка, выросшего в советской семье, с особым отношением к Великой Отечественной войне, с самых малых лет было понимание, что чужих детей не бывает. Поэтому я даже не думала о том, о чем вы спрашиваете, и не рефлексировала на эту тему. У сыновей Жени замечательная мама — актриса Анастасия Безбородова. Она очень хорошо воспитала парней. И мы все в прекрасных отношениях. Мы в этом смысле везунчики. У нас все как-то счастливо сложилось по любви.
— Настя, знаю, что вы недавно окончили сценарный факультет и вообще много чем интересуетесь и что умеете делать. Расскажите, пожалуйста, поконкретнее.
Анастасия: Мне кажется, что благодаря жизни с Евгением я раскрылась во многих направлениях, потому что рядом с ним у меня как будто больше воздуха пробовать что-то новое. За последние пять лет, скажу честно, я много чего обнаружила в себе. Например, сейчас — что я очень люблю делать ремонт. Я сама все придумываю. И если я что-то в этом смысле затеваю, никого туда не подпущу. Еще я люблю шить. И у меня есть серия елочных игрушек, которые я уже три года подряд делаю. Есть еще идеи, но пока руки не до всего доходят.
— Женя, а у тебя кроме стихов еще увлечения есть?
Евгений: Мне хватает стихов на самом деле.
— Да, это, конечно, для тебя серьезная и уже давняя и замечательная история. А такого увлечения, как у Насти, когда можно потрогать, увидеть сделанное своими руками?
Евгений: Когда мы к природе подбираемся, я с удовольствием хожу в лес за грибами и за ягодами, что обожаю с детства. Я бы сам делал травяные чаи, мне это интересно. Но и на грибы времени нет, потому что все, что будет найдено в лесу, надо потом переработать, чтобы не пропало. И если Настя никого не подпустит к ремонту, то я никого не подпущу к грибам. (Смеется.)
Анастасия: Я могу только потом приготовить вкусную еду из того, что Женя соберет в лесу, а потом скрупулезно почистит.
Евгений: Да, я предоставлю материал, а Настя приготовит из этого шедевр.
— Женя, прозвучало слово «шедевр». А я в одном интервью читала, что ты к еде относишься как к топливу. Но, к моей радости, оказывается, это не так.
Евгений: Большинство мужчин относятся к еде как к топливу. Мне просто повезло, что Настя умеет готовить. И вообще я за всю свою жизнь никогда не сталкивался с тем, чтобы рядом со мной готовили прямо совсем невкусно. Мне в этом смысле везло. Я и сам могу себя накормить, но Настя относится к еде как к ритуалу. Для нее важно, что она ест и как. И она ест вдумчиво. А я могу, как собака, накидаться, что опять же свойственно, по-моему, многим мужчинам.
Анастасия: Но Женя мое стремление к красоте и в этом вопросе поддерживает, и у нас существуют прекрасные совместные обеды. А вообще мы — не едоки, у нас максимум два раза в день прием пищи.
— Женя, а тебе нравится, как Настя одевается, и можешь ли ты что-то ей посоветовать или забраковать? И помогает ли она тебе с выбором — ты практически всегда в черном монохроме. Даже летом на отдыхе нет ярких красок?
Евгений: У Насти потрясающий вкус во всем, в том числе в одежде. У нее просто природное чутье, она всегда одевается очень стильно и следит за тем, как одеваюсь я. Я действительно предпочитаю монохром. Но и яркие краски в зависимости от событий Настя может в мой костюм привнести. А при этом и у меня совета спросить. Мы всегда приходим к общему знаменателю. Хотя законодатель, конечно же, она. И я полностью ее вкусу доверяю.
— Женя, прочла в твоем интервью и очень смеялась, что ты в свое время был так впечатлен фильмом «Челюсти», что с тех пор можешь плавать только в бассейне. Это правда?
Евгений: Ну нет, это, конечно, утрированно (смеется), но тут мы с Настей прекрасно дополняем друг друга. Мы заходим в море по щиколотку и ложимся по шею. Не любим глубину от слова «совсем». Если вдруг почувствуем, что дна нет, тут же возвращаемся туда, где оно есть. (Улыбается.)
— А взгляды на отдых в целом у вас сходятся? Например, чтобы зимой поехать в жару?
Анастасия: Новый год мы любим традиционный, российский, только с семьей, потому что у нас с Евгением был разный опыт: мы и в Париже праздник встречали, и в Санкт-Петербурге с друзьями. И оба пришли к выводу, что нет ничего лучше, чем делать это дома. Во-первых, я люблю все украшать сама и готовить. У нас есть уже свои новогодние ритуалы. И наш Новый год я не променяю на жару, я этого вообще не понимаю. Для меня это будет как будто пропущенным событием. То есть мне нужно, чтобы было, как в детстве, я в принципе человек консервативный. А вообще, Евгений у нас очень любит жару. Правда, он боится насекомых, поэтому с ним в азиатских странах тяжеловато бывает. (Смеется.) Хотя насекомые есть везде.
— Перейдем с бала на корабль. Что у вас у каждого происходит в работе и каких премьер зрителям ждать?
Евгений: Я недавно сыграл премьеру спектакля «Деревья умирают стоя». Это для меня интересный опыт прежде всего наличием репетиционного процесса, которого нет в кино, и возможностью похулиганить, особенно со взрослыми актерами: Александром Анатольевичем Моховым и Галиной Леонидовной Петровой. Настя была на премьере и сказала, что ей понравилось, но спектакль еще сыроват, надо поиграть, и он заживет. А с кино в работе пока ничего нет, но должен выйти сериал «Когда горит огонь».
Анастасия: Я давно уже не играю в театре. В марте начнутся съемки комедии для одного из федеральных каналов. И ждем премьеру сериала «Как Деревянко Чехова играл», где у меня интересная роль.
— Настя, Женя сказал о вашем впечатлении от его премьеры. А насколько вы вообще критичны к работам друг друга?
Евгений: Предельно критичны. (Улыбается.)
Анастасия: Театр я люблю больше, чем кино, и я очень насмотренный человек. Я служила в репертуарных театрах пять лет и после работала в антрепризном спектакле долгое время. Мы вместе что-то разбирали, когда Женя репетировал, и после премьеры, конечно, обсуждали. Я считаю уместной полюбовную критику, точнее, какие-то подсказки, потому что актер изнутри спектакля многого не видит. И это очень хорошая пьеса, трогательная и при этом трагифарсовая. Женя абсолютно попадает и в жанр, и в героя, потому что он сам легкий и азартный человек. Мы всегда друг другу говорим свое мнение после кинопремьер. Женя в этом смысле ко мне более лоялен. (Улыбается.) Говорит, что все мои работы хороши. Наверное, потому что он меня любит. (Улыбается.) Хотя я, правда, получаю достойные предложения, и потом собираются прекрасные команды. Думаю, работают мои внутренние запросы и критерии. Благодаря Жене я смотрю много фильмов со своим участием, а так, скажу честно, сама по себе это делаю редко. Я спокойно отношусь к своим премьерам, потому что все, что могла сделать, я сделала на съемочной площадке, дальше проект живет своей жизнью. А Женя мне о каких-то своих работах говорит: «Вот это не смотри. Не стоит».
— Ну, «Дайте шоу!», Настя, я уверена, вы смотрели.
Анастасия: «Дайте шоу!» — вообще моя любовь. Великое счастье, что я попала в этот проект. Там собралась удивительнейшая команда, не было ни одного равнодушного человека. И тема уже в сценарии показалась мне очень интересной и острой. Я на этих съемках встретила родных людей, с которыми мы с Женей до сих пор дружим. Это второй проект в моей жизни такого масштаба и по ощущению родства, первый — «Оттепель».
— А «Мосгаз. Метроном» видели? У Жени там замечательная работа.
Анастасия: Нет, я в прошлом году не успела добраться до этого фильма. У нас и свадьба была, и ремонт, и переезды, и съемки. А мы любим сесть дома и смотреть внимательно, не отвлекаясь. Очень хочу это сделать, но пока морально не готова из-за ухода моего мастера Игоря Яковлевича Золотовицкого, с которым Жене посчастливилось поработать. Он Женьку очень полюбил. Я приезжала к ним на съемочную площадку. И каждый раз, когда я встречала Игоря Яковлевича, он передавал ему огромный привет. Я все время рассказывала Жене о нем, а он делился со мной своими мыслями и воспоминаниями о своем мастере Леониде Ефимовиче Хейфеце. Это большое горе. Мы вместе его переживаем, как и очень много людей. На прощание в Московский художественный театр пришло рекордное количество народа. Говорят, такого за всю историю театра никогда не было.
— Женя, а ты переживаешь, когда у тебя впереди нет никаких планов по кино? И в актерском, и в материальном плане? И не думаешь ли идти на какие-то небольшие компромиссы?
Евгений: Я свое отбоялся и отпереживал. Нет и не надо. Ничего страшного. Я переживу. Я подожду. А по поводу компромиссов... не могу сказать, что у меня сейчас какойто огромный выбор и я прямо от чего-то отказываюсь.
— Может быть, меньше предложений, потому что знают, что ты отказывался или что ты очень требовательный на площадке?
Евгений: Нет, точно не из-за этого, потому что у всех работников кинематографа память-минутка. А у меня громких конфликтных столкновений за всю мою жизнь и не было, от слова «совсем».
Анастасия: Про Женю я только положительные отзывы слышу. Все, кто работал с ним, повторно хотят работать. А нестабильность — часть нашей профессии, тут правит бал колесо Фортуны. И неприятный в работе человек может быть в обойме. У каждого, мне кажется, свой путь. Я считаю, есть высшие силы. И если тебе куда-то надо попасть, ты попадешь. А если что-то тебе не нужно, от тебя это уберут. А вот я по характеру более резкая и фанатичнее, чем Женя, отношусь к работам, я их действительно выбираю и могу сильно переживать во время съемок, если что-то не так. Я эмоционально, по-женски, наверное, подхожу к каким-то вещам. Но мне повезло: всеми режиссерами, с которыми я работала, это всегда воспринималось уместным. При этом в целом по отношению к профессии во мне, думаю, больше мужского, то есть я здесь неспокойна по-мужски. Есть женщины гораздо мягче меня.
— Это как по-мужски?
Евгений: Думаю, дело в Настиной требовательности, педантичности. Я в этом смысле больше себя сдаю, понимая, что не смогу сделать что-то в данных обстоятельствах. А Настя стоит до конца в возможности повлиять на процесс. Она сама себя сложила с начала и до конца и поэтому не любит халтуру и не хочет тратить время на работу с дилетантами, с людьми, которые не отдают себя полностью профессии. И Настя в этом случае никогда не промолчит.
— Женя, а ты себя сам разве не сложил?
Евгений: Тоже сложил. Все протекции появлялись только в результате нашей профессиональной, качественной, до самозабвения проделанной работы. И режиссеры могли нас снова приглашать. Еще я думаю, что Настина требовательность больше, чем у меня, потому что у нее было не так много главных ролей. А мне больше с этим везло. И в какой-то момент я просто понял, что у меня нет ни желания, ни времени, ни сил влиять на кого-то.
— А что с материальным вопросом, учитывая статус мужа и отца? Я этот вопрос периодически задаю, потому что частенько слышу от твоих коллег просто «плач Ярославны», что жить почти не на что, если они какое-то время не снимаются.
Евгений: У нас в финансовом плане все хорошо. Не было таких обстоятельств, когда можно было бы устраивать «плач Ярославны». Все равно что-нибудь да появляется: съемки или вот спектакль. Анастасия: Нам всегда все приходит согласно нашим запросам. Если человек говорит, что ему мало, значит, он живет в этой парадигме. Мы в такой парадигме не живем, слава Богу.
