Слава Копейкин, актер с лицом парня из соседнего подъезда, уверенно покоряет отечественный кинематограф. Его герои с первых минут существования на экране притягивают внимание — ведь он вкладывает в них много личного. Для того и пришел в кино. Почему судьба выделила его среди многих, быть может, станет ясно после прочтения эксклюзивного интервью журналу «Атмосфера».
— Судя по биографии, вас нельзя назвать везунчиком прямо на старте — в школе оставались на второй год, в ГИТИС попали с третьей попытки... Получается, привыкли добиваться всего через первоначальное сопротивление?
— Все верно. Но, мне кажется, артист и должен существовать через преодоление, как на сцене, так и в жизни. Чем больше человек совершает таких усилий, тем больше набирается опыта и тем он интереснее. Просто есть чем играть. Судьба же потом в глазах отражается. (Улыбается.) Режиссеры это замечают. Когда снимали «Дети перемен», Сергей Тарамаев меня хвалил, что глаза грустные.
— У сериала громкий успех. С чем вы его связываете?
— На самом деле я не знаю, каков успех сериала, — не вижу цифр, которые известны продюсерам, режиссерам. У актеров нет такой обратной связи, имеющейся у создателей проекта. Но если это неоспоримый факт, то, возможно, успех связан с хорошим актерским составом, качественным сценарием, отличной режиссурой. Эпоха девяностых ведь острая, насыщенная, художественно богатая. Ее можно раскрывать по-разному, и зрителю это будет интересно. Те годы просто кладезь для всевозможных идей для произведений. Мне кажется, что «Дети перемен» — это попытка переосмыслить девяностые и откликнуться на зрительский запрос. Хотя некая усталость от темы, на мой взгляд, тоже у публики как будто бы присутствует.
— Как вы относитесь к своему герою?
— Если отбросить все оправдания, которые я собираю, чтобы его сыграть, наполнить жизнью, сделать реальным человеком, то, безусловно, он мерзкий, абсолютно негативный, совсем мне не близкий. Я бы с таким никаких дел не имел, не общался бы, всячески избегал. У него ужасное отношение к миру. Мне его жалко где-то, я могу его понять — но только по той причине, что я его изучил и придумал, за что его можно пожалеть. Но важно, что он негодяй.
— Разговаривали ли вы с родителями про то время?
— Именно про этот период — нет. Когда разговаривал с отцом про прошлое, он мне в основном рассказывал про семидесятые и восьмидесятые годы. Мои родители не были приближены к тусовке, поэтому и нечего было вспомнить про девяностые.
— А кто ваши родители по образованию?
— Никто. У папы восемь классов, у мамы — четыре. Но спасибо им за то, что они воспитали меня в абсолютной любви, и я отдавал и отдаю им эту любовь в ответ.
— Несмотря на то что родились в Москве, вы часто повторяете, что росли в деревне, где ухаживали за хозяйством, бревна тягали. Любопытно, какие полезные навыки обрели, каким образом и какой характер сформировали?
— Навыков у меня гигантское количество — могу и дом построить, и проводку сделать, и глубокую яму вырыть, и козу подоить, и петуха зарубить, и т.д. Быт меня не пугает — мужик я рукастый. Всему научился у бабушки в деревне Шашурки Смоленской области. Там, конечно, глушь непроходимая — всего пятнадцать домов. Из них жилых сейчас штук пять.
— Теперь вы фанат мегаполиса?
— Пятьдесят на пятьдесят. Иногда требуется активное движение в городе, а иногда — спокойствие на природе.
— В детстве вы научились играть на гитаре, аккордеоне, в студенчестве — на саксофоне. Музыка играет значительную роль в жизни? Какие еще увлечения детства сохранились у вас до сих пор?
— На самом деле на аккордеоне и саксофоне я пытался учиться в студенчестве, но безрезультатно. Гитару осваивал тинейджером, сам, поэтому нахожусь на любительском уровне. Так что, увы, меломаном меня не назовешь. Жалею, что в свое время не пошел в музыкальную школу. Но я подумываю в этом направлении в данный момент. Тем более что неизменно готов расти и развиваться, осваивая что-то новое. Я же человек ищущий, целеустремленный и стремительный, хотя и хаотичный. А на вопрос про увлечения детства отвечу, что у меня их не было. Я не посещал никакие кружки и секции. Непонятно, чем жил. Сознательный период начался лишь с института.
— За что, прежде всего, вы благодарны мастеру своего курса Олегу Меньшикову?
— Олегу Евгеньевичу я благодарен буквально за все. Прежде всего, он нас обучил пониманию, что такое ремесло, профессия. Сознанию, что это такая же работа, как и любая другая, что актерство это не игрушки, а серьезное дело. Здорово, что розовые очки были сняты довольно быстро.
— Отчего вам однажды показалось, что вы обретете себя в актерстве?
— Не помню. Наверное, учитывая нестабильную психику, я пришел к выводу, что самое лучшее будет направить свой потенциал в эту сферу — туда, где все пойдет в правильное русло. Актерство — это же смена образов, психотерапия своего рода, как считают многие. Но я все-таки прорабатываю личные истории вне кадра, читая литературу по психологии, размышляя и привнося в роль уже плоды моего труда над собой. Эта работа никогда не прекращается. На самом деле ты ищешь, копаешься, изучаешь других людей, пытаешься войти в их положение и, понимая, находишь ключик и к себе. А затем все это приносишь в кино. Для меня искусство, и в частности кинематограф, — для того чтобы сказать зрителю: «Я тебя понимаю, все хорошо», — приобнять его и успокоить. Для меня важны именно эти эмоции — зритель должен не сомневаться, что ему сопереживают.
— Вы выходили на сцену РАМТа, Театра им. М.Н.Ермоловой. Что для вас сцена сегодня?
— Сцена, несомненно, это пространство диалога со зрителем. Откровенно говоря, у меня довольно сложные взаимоотношения с театром, несмотря на то что я люблю его как явление. Но пока выбрал кино, и оно мне отвечает взаимностью. Никак не вижу себя в труппе, с ежедневными репетициями, спектаклями несколько раз в неделю. Мне по натуре сложно делать одно и то же годами, хотя в будущем не исключаю для себя театральные проекты.
— В профессии вы называете себя интуитом — идете от среды, от костюма. Выработали какие-то собственные специфические «фишки» при подготовке к роли?
— Пока нет таких индивидуальных приемов — двигаюсь по наитию. Текст роли учу легко — включаю музыку какую-нибудь, читаю несколько раз, и он как-то органично ложится. Потом на площадке все проходишь в движении с партнерами, и фразы с тобой уже сживаются, закладывается матрица.
— Мне кажется, вы такой классический актер с нервной, восприимчивой природой, пластичный в режиссерских руках. При этом мечтаете о собственной продюсерской компании. Выходит, умеете быть как ведомым, так и ведущим? Есть чуйка и организаторские способности?
— И чуйка, и организаторские способности имеются, но я скорее склоняюсь не к продюсерству, а к режиссуре. В деньгах я мало что смыслю, привлекает творчество, и я знаю, что способен вести людей за собой. Наверное, в первую очередь взялся бы за драму либо за комедию. За что-то пронзительное. Я люблю кино таких мастеров, как Тайка Вайтити, Уэс Андерсон. Раньше бы назвал Гаспара Ноэ, но он в прошлом — сейчас у меня с психикой уже более или менее нормально. (Улыбается.)
— Сегодня отечественная киноиндустрия кого привечает прежде всего, по вашему мнению? Какие типажи самые востребованные?
— Сложно сказать, это вопрос не ко мне, я актер, а не продюсер или режиссер, выполняю ту задачу, которую мне поставили. Судя по всему, мой типаж востребован, а это не может не радовать. (Улыбается.)
— Слава, у вас огромное количество проектов сейчас. По какому принципу выбираете, где участвовать? Вам уже перестали присылать сценарии с пацанско-бандитским криминальным уклоном?
— Стараюсь браться за то, к чему лежит душа. В целом наша киноиндустрия замечательная. Проекты, в которых участвую, дают мне все то, что требуется моей личности, — многообразие. Это касается и людей, и локаций. Я неусидчивый, неспокойный, поэтому для меня смена мест и групп — как раз то, что нужно. Вообще, в данный момент работы у меня много, почти до Нового года все дни расписаны. Скажу только, что я не склонен параллелить несколько проектов — один идет строго после другого, чтобы получалось с погружением. Осенью выйдет «Царевна Несмеяна» — приключенческое фэнтези. У меня там главная роль Еремы Царева — менеджера по продажам недвижимости, и там очень забавный сюжет. Еще грядет одна премьера полного метра — триллер «Пропавший», где в актерской группе были Лев Зулькарнаев, Максим Стоянов, Виктория Исакова. А относительно криминальных сериалов — продолжают присылать, конечно. И я все равно все читаю, так как для меня первостепенен даже не материал, а люди, которые его будут воплощать. Мне ценен контакт с художником, поэтому важно, кто режиссер. Так что при условии, что режиссер талантливый и сценарий плотный, я могу вполне согласиться опять на ленту про бандитов.
— А чем вас зацепило предложение участвовать в романтической комедии «Тюльпаны»? Любите такой легкий, жизнерадостный жанр?
— Да, во‑первых, комедию как жанр я люблю, и у меня пока мало в фильмографии комедий, поэтому проект привлек. Во-вторых, это кино про женщин, а у нас недостаточно, на мой взгляд, подобных фильмов, и это большое упущение. Естественно, мне понравилась наша с Варварой Щербаковой новелла, она мне показалась очень милой, трепетной. Кроме того, вообще команда классная — и режиссеры, и актеры: Николай Коляда, Алексей Серебряков, Гоша Куценко, Елена Яковлева, Юлия Топольницкая, Ирина Медведева, Вячеслав Чепурченко, Мария Маркова.
— Насколько совпали со своим героем? Любопытно, вы сами человек-праздник, умеющий придумывать сюрпризы, заряжать позитивом всю компанию, или ровно наоборот?
— Не сказал бы, что умею придумывать сюрпризы. Насколько помню, нужно, чтобы я был сильно влюблен, воодушевлен, с определенным настроением, гармоничным парадом планет, — то есть много факторов должно совпасть, чтобы я предстал в такой роли. А в основном я довольно-таки ленив в этом плане, к сожалению, и не слишком изобретателен. На такие вещи плохо у меня мозг работает, как мне кажется. Что касается моего героя, то он гораздо инфантильнее меня. Но он добрый, действует из самых лучших намерений, стремится помочь соседке изо всех сил, и тут мы похожи, но я бы точно поступал по-другому. Мудрее.
— Вы натура творческая, влюбчивая? К каким девушкам не остаетесь равнодушным?
— Не согласен, что я натура влюбчивая. В юности был таким, а сейчас, с приобретением жизненного опыта, характер меняется, становится более закрытым, и теперь я скорее избирательный. Хотя порой жалко, что удаль уходит. Хотел бы сохранить в себе этот огонечек. В данный момент мое сердце свободно, но я вам не опишу свой идеал. Нет у меня каких-то определенных критериев. Я ведь даже не угадаю — всегда для меня самого это сюрприз.
— У вас есть сестра, а такие мужчины обычно весьма трепетно относятся к противоположному полу, понимают дам. Можете утверждать, что знаете, о чем говорят женщины?
— О, такие громкие слова я не могу о себе сказать, но, в принципе, с подросткового возраста мне было интереснее общаться с девочками, потому что они раньше взрослеют, умнеют. По этой причине у меня опыт взаимодействия с ними был богаче, нежели с парнями, и я их очень хорошо теперь понимаю. Плюс старшая сестра подсказывала, если что, мотивы поведения девчонок, разбирала психологию, что тоже было полезно.
— Однажды моему коллеге вы признались, что являетесь исключительным иррационалом, какие-то вещи наделяете смыслами, во многом видите важные символы. Что это значит? Можете более подробно об этом рассказать?
— Тут много личного. Ну, например, если увижу на часах двойные числа, то совершаю определенный ритуал. Я не суеверный, в отличие от отца, но он привил мне некие привычки, которые свято соблюдаю. Так, если вышел из дома, но мне пришлось вернуться, обязательно посмотрю в зеркало и покажу язык. Не верю во все эти штуки, что что-то случится, но физически уже не могу по-другому.
— Правда, что вы тешите своего внутреннего ребенка, прыгая с тарзанки, взбираясь ввысь на скалодроме или собирая «Лего»? Что вам еще необходимо для максимально не скучных будней?
— Я нуждаюсь в адреналине, люблю высоту. В самом начале января прыгнул с парашютом впервые в жизни. Первые секунды накрыл испуг, а затем уже только восторг. С тарзанки прыгать было гораздо страшнее, кстати. При этом я себе ничего не доказываю — и так уверен, что могу. Поскольку я вырос в небогатой семье, то, едва начав получать нормальные деньги, скупил себе гигантское количество «Лего», игровую приставку.
— Насколько вы человек материальный и умеете ли планировать бюджет?
— Проблемы с финансовой грамотностью у меня есть, но я не транжира по сути — уже закрыл все свои хотелки, как будто бы у меня уже все есть, и теперь могу спокойно жить, зарабатывая на квартиру в Москве, так как свое жилье нужно, и я откладываю на него.
— Неожиданно для себя узнала, что вас волнует «цифровая дебилизация», поэтому даже свой канал вы доверяете вести команде. То есть вы целиком и полностью за реальную жизнь? Но игра в кино — это тоже своеобразное убежище от действительности...
— Большинство из нас засыпает и просыпается с телефоном, стали меньше читать книг, общаться друг с другом вживую, значит, проблема налицо. Вы замечали, что даже по тому же телефону люди перестали разговаривать? А это же прекрасно — часами болтать ночью, говоря друг другу: «Ты клади трубку!» — «Нет, ты клади!» (Улыбается.) Я смотрю какие-то старые фильмы, где тусуется молодежь, и на этой вечеринке все без телефонов! И я осознаю, что даже у моего поколения (а мне в этом году исполнится двадцать восемь) таких вечеринок уже не было. Грустно от этого. Прямо хочется организовать такой вечер, и на входе чтобы все сдавали это средство связи. Я, по крайней мере, периодически устраиваю себе цифровой детокс.
— Люди уже часто вас узнают на улицах? Это вас греет или пугает иной раз?
— Да, узнают часто. Сейчас уже отношусь к этому спокойно, стараюсь всем уделить внимание, сделать фото.
— Как полагаете, за какие благие дела можно взяться благодаря медийности?
— Все, что идет от чистого сердца, — все во благо.
— Вы сейчас большее значение придаете гардеробу? Продумываете свои образы?
— Одеваюсь по настроению каждого дня. Проснулся, залез в шкаф, посмотрел, что удобнее, надел, вышел. Доверяю ощущениям.
— Наверняка ваш ресурс — это очаровательный мопс Мира. Как возникла мысль стать собачником?
— Собака мне помогла в определенный момент работать с одиночеством и с выражением заботы. Это мое первое собственное животное. Мопс — потому что они милашки. Мира — супердружелюбная, всегда хвост пистолетом. Жаль, времени с ней провожу не так много, как хотелось бы.
— А какие еще ваши ресурсы?
— Качественный сон, прогулки, какие-то захватывающие впечатления. Вот вчера был на концерте и до сих пор наполнен этой музыкой. Моя задача — не банально проживать отпущенное тебе время, а не забывать жить эту жизнь. Вот так я чувствую.
— Что суетное исключили уже из повседневности?
— Трудно сказать. Вот не пью уже давно. Запойным не был никогда, но в какой-то момент решил полностью завязать с алкоголем, который крайне негативно влияет на качество жизни.
— Выбрали регулярный спорт?
— Зависит от загруженности графика. Когда плотный, нет времени, а если более свободный, то четыре раза в неделю в зал хожу, на тренажерах занимаюсь. В школе нравилось играть в волейбол, но сейчас нет никаких конкретных увлечений.
— Какой отдых для себя считаете самым оптимальным? Как вам нравится путешествовать?
— Разнообразно. Мечтаю посетить как можно больше стран, в особенности теплых, чтобы были и море, и горы. Хочу взобраться на Эверест. Восхождения меня манят. Поездки, безусловно, расширяют кругозор.
— Вы как-то очень мудро говорите, что в старости не хотелось бы прийти к выводу, что слишком мало видел и пережил. Учитесь жить осознанно? Какие-то планы можете озвучить?
— Жизнь коротка, стоит это держать в голове. Стараюсь насыщать свою жизнь яркими моментами, чтобы потом не сожалеть об упущенных возможностях, а с удовольствием вспоминать события. Вряд ли я вам раскрою все пункты моих планов, но один из них — учеба. Я жадный до знаний человек и обязательно получу еще одно образование, возможно, за рубежом. Ведет меня идея самосовершенствования.
