Фильм «Ветер» режиссера и продюсера Сергея Члиянца стал триумфатором национальной кинопремии «Ника». Он победил в четырех номинациях и был признан лучшим игровым фильмом. Как и в легендарном «Бумере» — другом проекте Члиянца — в этой картине очень необычная музыка. Автором мелодии и исполнительница финальной композиции «Ветер» оказалась Таис Логвиненко.
WomanHit удалось пообщаться с девушкой-композитором и узнать, откуда «считываются» мелодии и как можно быть гламурной и женственной и при этом создавать рок-музыку. Как написала в своих соцсетях сама Таис, головокружительный успех фильма стал для нее приятным сюрпризом.
— Вы сказали, что такой триумф фильма «Ветер» и вашей композиции стал для вас полной неожиданностью, почему?
— Это действительно стало полной неожиданностью. В тот день все мои мысли были заняты Воронежем — мы ( группа «tAISH» — ред.) готовились к этому выступлению с особым трепетом, очень хотели приехать, и новость об отмене стала для меня настоящим ударом, выбившим из колеи. Я словно включила автопилот: даже поход на премию «Ника» воспринимала сквозь пелену рассеянности. И вдруг — такая новость! Она мгновенно вернула меня в ресурсное состояние, развернула настроение на 180 градусов. Клин клином, как говорится.
Вообще, эти эмоциональные качели — привычное состояние для творческих людей. Мы живем на пиках, и мой путь — это те еще американские горки. Но, знаете, наверное в этом и есть сила тех, кто сумел остаться в этой профессии: умение за секунду пересобраться, отпустить контроль над ситуацией, даже когда только что все шло не по плану, хорошее не заставит себя долго ждать, если продолжать идти вперед!
— Легко ли быть девушкой-композитором?
— Если честно, вопрос «легко ли» мне кажется ловушкой. Само слово «девушка-композитор» несет в себе подвох: мы редко говорим «мужчина-композитор», правда? Я просто композитор. И, что уж тут скрывать, главная в своей инди-рок группе, где все остальные ребята — мужики.
И знаете, в этом есть своя забавная динамика. Когда ты та, кто приносит демки, кто решает, в какую сторону сворачивает аранжировка, и кто в конечном счете говорит «стоп, давайте перезапишем эту партию», вопрос пола как-то сам собой отпадает. Мои музыканты — профи, и им плевать, кто перед ними, если этот человек уверен в том, что пишет. Но для меня это не про феминизм, а про зону ответственности. Я не хочу быть просто «лицом» группы или музой. Мне нравится держать штурвал.
— Вы выглядите очень женственно, совсем не «унисекс». У вас даже есть песня, где вы шутите, что сейчас девушки не носят юбки, и обрезают косы. Почему вы сохраняете такой стиль?
— Это отказ от «навязанной роли». Если я выхожу на сцену в платье, с длинными волосами, но при этом пою о свободе, о праве на ошибку, о ярости это создает гораздо более мощный контраст, чем если бы я вышла в косухе и берцах, хотя я их тоже люблю. Это доказывает, что женственность не равна покорности. Юбка — это не символ слабости. Коса — не признак «девочки-паиньки».
Да, в песне я иронизирую над тем, что сейчас, чтобы тебя воспринимали всерьез в индустрии или в обществе, девушки часто чувствуют необходимость отказаться от атрибутов традиционной женственности — остричь волосы, надеть худи, спрятать фигуру. Это стало своеобразной униформой «серьезного человека». Но если я надену юбку, потому что мне нравится, как она развевается на ветру, когда я играю на гитаре, смысл моих песен от этого не поменяется. (Улыбается). Мой стиль — это напоминание: мы не должны доказывать свою силу тем, что отказываемся от своей эстетики, если она нам нравится.
— Как проходит день девушки-композитора? Где чаще всего рождаются мелодии?
— Наверное, мне ближе все-таки определение «автор песен». Потому что слова и музыка для меня неразделимы. Я их пишу либо одновременно, либо появление строчек вдохновляет на определенную мелодию, либо наоборот. Мелодии приходят не по расписанию. Часто рождение песни похоже на вспышку: я могу одновременно слышать и ритм, и фразу. Бывает, что строчка вдруг выхватывает из головы конкретную ноту, диктуя настроение и всю мелодию. А бывает, что навязчивый мотив, который я напеваю за утренним кофе или на прогулке с сыном, сам «обрастает» нужными словами. Это похоже на то, как если бы звук и смысл все время искали друг друга, чтобы наконец встретиться посередине.
— Как вообще происходит это таинство — откуда человек «ловит», получает, музыку?
— Музыка, особенно когда она рождается вместе со словом, редко приходит из состояния «я сейчас сяду и сочиню». Чаще всего она возникает в состоянии пограничном: самокопании, когда идешь и ведешь внутренний диалог с самим собой, и вдруг шаги начинают задавать темп песни, или в момент очень сильного эмоционального переживания, когда обычной речи уже недостаточно.
Почему это похоже на таинство? Потому что сознательная часть мозга — та, которая расставляет знаки препинания и правит стихи — подключается только на втором этапе. На первом же этапе автор находится в роли «приемника». Если в этот момент начать анализировать: «этот аккорд слишком простой» или «эта рифма банальна», канал забивается помехами, и песня «уходит» к тому, кто просто не мешает ей родиться.
— Какие места в Москве вас больше всего вдохновляют и заставляют настроиться на творческую волну?
— Я очень люблю весь район Фрунзенской, его тихие улочки и зелень вызывают у меня теплые ассоциации с родным Кишиневом. За спокойствием иду в Новодевичий парк и очень люблю территорию Новодевичьего монастыря. А за энергией и чувством свободы отправляюсь на велосипеде на Воробьевы горы. Летом там особенно хорошо: покататься по набережной, подняться на фуникулере и поужинать на закате с видом на панораму всего центра.
— Где вы отшлифовываете свои композиции территориально? Как понимаете, что вот оно — попали в точку?
— Для меня создание песни — это как самый откровенный разговор с самой собой. Мое убежище — это квартира, где я живу, часто затемненная, где я могу ходить босиком, пить остывший чай в три часа ночи и позволить себе быть любой: разбитой, истеричной, нежной, грубой. Там нет чужих глаз, а значит — нет соблазна приукрасить или сыграть роль. Я раскладываю песню по косточкам сама. Записываю сотни черновиков на диктофон, где я мычу, шепчу, кричу, пока не нахожу ту самую интонацию, от которой у меня самой внутри все переворачивается. Это химия, которую нельзя делить. Мне нужно, чтобы до того, как песня встретится с миром, она сначала стала моей абсолютной, кровной правдой.
А потом наступает момент, когда я приношу этот «скелет» — иногда это просто голос и аккорды, иногда полноценная демозапись — парням на репетиционную базу. И вот там начинается другое волшебство. Я люблю эту стадию, потому что там я уже не одна уязвимая точка, а дирижер маленького хаоса. Мы начинаем обрамлять, «одевать» песню в аранжировку вместе.
— У вас в подписках много групп о красоте — и Мерлин Монро, и Ирина Шейк. Для вас это важно? Чей стиль вам близок?
— О, это не просто подписки, это архивный фонд. Мой стиль сейчас это смесь из рок-н-ролла, бохо-фестивалей, грань сумасшествия и нежной элегантности в одном флаконе. А если честно, я даже боюсь заглядывать в свои подписки групп, так как не нажимала кнопку «отписаться» уже лет 10 точно. (Смеется).
— Прочитав новость, вот вы — девушка, автор трека, и увидев ваше красивое, гламурное фото стало очень интересно — как вы совмещаете «витание в облаках» и вполне уверенный, открытый и яркий наряд.
— Я просто ношу то, что хочется. И живу так, как хочется. Зачем это совмещать? Это все — я.
— Можете ли вы почувствовать какую-то мелодию, сидя в московском кафе, в метро, во время прогулки со стаканчиком кофе?
— Да. Постоянно. Когда ты музыкант — ты никогда не отдыхаешь. Город звучит — я слышу. Ты можешь выйти просто за хлебом, а вернуться с песней о поиске смысла жизни. Дорога куда-то — это и есть мое главное вдохновение. Идешь по городу, а он тебя раскачивает.
Просто гуляешь, пьешь кофе, едешь в метро, а внутри уже рождается что-то. Ритм от шагов, настроение от падающего света, идея от случайно прочитанной или услышанной фразы по пути. Взаимодействия людей, за которыми ты невольно наблюдаешь по пути. Все это может стать источником вдохновения.
— Вы родом из Молдовы — как вы считаете, это южное происхождение, на земле, где даже язык более певучий, взросление посреди яркой природы — оказало на вас влияние?
— Это повлияло на меня не просто как на что-то фоновое. Это сформировало меня. Это не просто «место рождения» — это код, вшитый в кровь, в тембр голоса, в то, как я дышу, люблю и чувствую. То, что дало мне право на силу чувств. Я никогда не извиняюсь за то, что чувствую слишком много. Потому что для меня «слишком много» — это и есть норма жизни. Это подарок — быть родом из места, где даже воздух заряжен накалом.
