Анастасия Красовская пришла в кино случайно, но уже ее дебют в фильме «Герда» был отмечен на кинофестивале в Локарно. Ее называют «актрисой новой волны» — тонкая, эмпатичная, она живет на экране. И потому зритель подключается к каждой истории, которую она рассказывает.
— Анастасия, что для вас запах весны? Как вы ее ощущаете?
— Запах весны... Интересный вопрос. Прежде всего — можно наконец снять лишнюю одежду. Больше не нужны громоздкие пуховики, тяжелые куртки и термобелье. На улице тепло, и прогулки длятся дольше. Безумно люблю бывать на свежем воздухе, к тому же с появлением собаки стала делать это намного чаще. Зимой это не всегда приятно: погода постоянно менялась — то дождь, то холод, то скользко, то грязь. Весной же все оживает: распускаются цветы, солнце начинает пригревать, по улицам бегут ручьи. В это время особенно люблю ездить к родителям за город. Наверное, запах весны для меня — это аромат просыпающейся природы, вкус теплого чая и любовь семьи.
— А какого-то обновления весной хочется? Экспериментов смелых — с собой, с жизнью?
— С жизнью? Нет, уже не хочется. С каждым годом все меньше и меньше. В плане внешности — ну волосы стричь мне больше некуда. (Смеется). Вообще, желания перемен, связанных именно со сменой сезона, я за собой не замечала. Скорее это какие-то личностные этапы.
— Вы были блондинкой. Это эксперимент для себя или для роли?
— Сначала это был личный эксперимент, который со временем перерос в эксперимент для роли. В какой-то момент я поняла, что мне хочется играть разных героинь. Сниматься с каре, конечно, здорово, но интересно было попробовать и что-то новое. Так я покрасилась в пепельный блонд. Этот образ подошел для моей Риты, которую я сыграла в сериале «Фейк». К большому сожалению, из-за интенсивного графика, да и просто так сложилось, волосы сильно пострадали. Девочкам-гримерам хочется сказать отдельное спасибо. Они проделали колоссальную работу: начиная от специальных вкладок из волос и заканчивая сшитым за пару дней париком. Они сделали все, чтобы я смогла досняться в этом проекте.
— Раньше считалось, что джентльмены предпочитают блондинок. Вы заметили, что как-то изменилось отношение к вам мужчин?
— У меня изменилось мое внутреннее самоощущение. Еще со времен школы я хотела себе белые волосы, как у Дейнерис Бурерожденной. (Смеется.) Помню, когда я поступила на первый курс института, то объявила родителям о своем решении стать блондинкой, мама сказала: «Давай ты сначала придешь, со всеми познакомишься. Люди поймут, что ты адекватная, и только потом экспериментируй с волосами». В итоге я покрасилась через семь лет после этого разговора. Светловолосой я себе больше нравилась: появились какая-то задорность и внутренняя легкость. Но фурор у мужчин почему-то вызвал не цвет, а вот эта короткая стрижка. (Улыбается.) С большим удовольствием я бы оставила пепельно-белый цвет, но он слишком сложен в уходе. Так что краситься больше не хочу — нужно восстановить и отрастить волосы. А то приходится сниматься в париках. Ненавижу их. Неудобная штука: все время хочется поправить, а трогать их нельзя. (Смеется.)
— А в целом в плане внешности вы уверенный в себе человек?
— Я довольно трезво смотрю на себя. Конечно, бывают вещи, которые хочется изменить: иногда переживаю из-за внешнего вида, усталости на лице или лишних килограммов, переживаю из-за синяков под глазами. Но стараюсь относиться к этому спокойно. Мне кажется нормально — иногда сомневаться в себе.
— Вы же работали моделью. Наверное, только уверенные в себе люди идут в этот мир?
— Совсем нет. Некоторые приходят еще детьми — родители приводят. Ну и начинаешь разбираться, где твои сильные стороны, а что нужно скорректировать. Мне говорили, что плечи широкие и не мешало бы похудеть. Я и худела — раз так надо для работы. Честно, никакой уверенности и смелости ни до, ни после моделинга не прибавилось. Появилось какое-то принятие себя. Ну вот я такая. С этого ракурса получаюсь на фотографиях лучше. (Смеется.) И приходит понимание, что всем не понравишься. Главное — нравиться себе.
— Сколько вы весили тогда, если не секрет?
— С весом сложно сказать, потому что в основном смотрят на параметры — обхват рулетки. Я помню, что у меня бедра были девяносто два сантиметра, а нужно было восемьдесят восемь. Но я и со своим размером нормально работала. Не получалось похудеть больше, хотя я очень старалась.
— А это все осталось — параметры? Сейчас же вроде в тренде нестандартные модели, плюс сайз...
— Не знаю, уже лет семь я занимаюсь только кино, с моделингом не соприкасаюсь. Но у меня лучший друг — модельный букер, и он говорит: «Настя, сейчас все так быстро меняется, мы не успеваем соответствовать тенденциям: разные типажи, разная внешность». Но в тот период, когда работала я, были определенные стандарты.
— В целом что вам не понравилось в моделинге?
— Почему не понравилось? Я очень благодарна. Лет пять я проработала моделью, неплохо зарабатывала, много путешествовала, посмотрела мир. Могла бы еще больше — эх, меня бы с моим нынешним опытом в то время! (Смеется.) Английский язык хорошо подтянула. Просто в какой-то момент я поняла, что это не может длиться вечно. А потом случился мой дебют в кино. «Герда» — мой первый фильм в жизни. Я закончила с моделингом, потому что в кино влюбилась.
— Вы работали несколько месяцев в Китае. Какое у вас впечатление от страны, удалось ее почувствовать?
— Не так давно у меня случился диалог с моим другом. Я вспоминала то время: «Почему я тогда не ходила на выставки? Не посещала какие-то интересные места? Не гуляла по городу?». На что друг сказал: «Настя, ну ты же работала каждый день по шестнадцать часов. Какие еще прогулки и выставки?». Так что Китай я видела с другой стороны — профессиональной. Когда ты приезжаешь как турист и когда приезжаешь, чтобы работать, — это две большие разницы. Признаюсь, было тяжеловато в плане менталитета. У них другое воспитание, понимание личных границ, культуры общения. Разговаривают очень громко. Я никогда не чувствовала себя там как дома.
— Наверное, вы с вашей внешностью привлекали повышенное внимание?
— Да, хотя тогда я еще не была блондинкой. (Смеется.) Но рост высокий, кожа белая — все время какие-то люди подходили, просили сфотографироваться. Иногда это было не вовремя и неуместно. Ты отказываешься, а они настаивают, за руки хватают. Не очень комфортно. Но, с другой стороны, можно было выйти на улицу в чем угодно — никто не будет тебя оценивать. В Москве больше внимания уделяют тому, как человек одет.
— Я читала, что в моделинг вас направила бабушка. Это важный человек в вашей жизни?
— Да, и бабушка, и мама — очень важные люди в моей жизни. Бабушка все детство со мной провела: были и походы с палаткой, и купание в озере, и самые разные кружки. Она говорила: «Настя, ну что ты сутулишься? Попробуй походить в модельную школу». А потом, когда мне предложили первый контракт — работу в Корее, она разволновалась, что все так далеко зашло. И я ее успокаивала.
— А чем она сама занималась, ваша бабушка?
— О боже, чем она только не занималась! (Смеется.) У нее очень много разных профессий и специальностей. Я помню, она продавала игрушки. Потом какая-то колбаса присутствовала в моих воспоминаниях. Еще они с моей мамой долго занимались агроусадьбой. Сдавали дом под разные мероприятия, банкеты, свадьбы. А сейчас она выращивает цветы на своем участке.
— Они живут так же в Минске, да?
— Под Минском. Мама говорит, что не представляет, как можно жить в городе, в квартире. У нее свой дом и очень много цветов.
— А какой вам показалась Москва? Недавно в нашем журнале было интервью с вашей землячкой Дашей Верещагиной. Она назвала Москву громадным отелем.
— Помню, что решение о переезде в Москву я приняла в Китае, когда был самый разгар пандемии. Это был тот еще квест — купить билеты на самолет, когда рейсы постоянно отменяются, и снять квартиру в городе, который вовсе не знаешь. Только с третьего раза мне удалось улететь. Но на тот момент у меня была цель, четкий план, я конкретно знала, чего я хочу и зачем еду. А когда оказалась в этой съемной квартире с видом на Останкинскую башню, растерялась. Дальше-то что? Возникли тревога и страх. Я благодарна, что Наташа Кудряшова была рядом (режиссер фильма «Герда». — Прим. авт.). Именно она помогла мне найти актерского агента. Я стала ходить к ней на занятия, у нее тогда был курс по режиссуре. Она спрашивала меня: «А этот фильм ты видела? А этого режиссера ты знаешь? Тебе нравится Тарковский?» А я просто качала головой. (Смеется.) Можно сказать, у меня была экспресс-программа погружения в профессию. Спасибо, Наташа, что всегда была рядом. Город, который поначалу показался мне большим и страшным, отошел на второй план. Я тоже влилась в поток спешащих куда-то людей, и за те семь лет, что я живу здесь, у меня появились любимые улицы, любимые места и любимые друзья. Кстати, в моем окружении много людей, которые переехали из Беларуси и работают в кино. Я каждый раз радуюсь, когда встречаю земляка.
— Вы с Дашей, кстати, знакомы?
— Да, мы знакомы. Мне кажется, в целом все актеры одного возраста друг друга знают: мы пересекаемся на пробах, мероприятиях, премьерах. Я даже состою в группе, которую создала когда-то Даша в соцсетях — «Няньки Жижека». Это ее собака. К сожалению, ни разу не удалось посидеть с ее питомцем, но идея классная.
— А какая у вас собака?
— Порода цвергшнауцер. На дедушку очень похож. Ну, в смысле, не на моего, а вообще. (Смеется.) Он с бородой, очень смешной, ему четыре месяца. Любит ходить по кофейням. Московский такой парень получился. Я назвала его Виктором в честь персонажа из мультфильма Тима Бертона «Труп невесты». Один из моих любимых режиссеров, особенно анимации.
— Собака — это уже оседлость и, я бы сказала, — ответственность.
— Я всю жизнь это именно так и воспринимала, поэтому не заводила. Хотя очень хотела. А потом спросила себя: а чего я, собственно, боюсь? Он со мной спокойно путешествует на «Мини Купере». А если у меня съемки, тоже беру с собой по возможности. Либо же он остается с моим молодым человеком. Виктор дарит мне такое счастье, что некоторые сложности с лихвой окупаются. Каждый раз, когда возвращаюсь домой, он меня встречает, как будто меня не было не полдня, а полгода. Он оказался безусловной любовью.
— Вы рассказывали, что в кино пришли случайно — благодаря Наталье Кудряшовой, а в какой момент появилась уверенность, что вы на своем месте, что это ваша профессия?
— Да я и сейчас не уверена, просто мне это очень нравится, я получаю нереальное удовольствие от съемок. Мне хочется снова и снова возвращаться на площадку.
— Ну а когда вы получили награду кинофестиваля в Локарно за «Герду», не было ощущения: оказывается, я это могу!
— На тот момент мне это дало не уверенность, а понимание, что я точно хочу пробовать себя в кино. Случилась вот такая любовь. (Улыбается.) А вот со временем, когда были моменты сомнений, я напоминала себе об этом успехе и говорила: «Настя, ну если в самом начале пути у тебя это получилось, то сейчас знаний, опыта еще больше. Ты сможешь!» Если б вернуться в то время, я бы с большим наслаждением прожила его. Тогда все было немного как в тумане: съемочная площадка, партнер Юра Борисов, награда...
— Ну, Юра Борисов тогда еще не был таким «оскароносным».
— Да, но он и тогда был талантливым актером и прекрасным человеком. Подходил ко мне, разговаривал, спрашивал, какие мультики я люблю. Он пытался найти ко мне подход, чтобы я расслабилась, ведь я действительно очень переживала, была зажатой — это же мой первый фильм! Он не стал вести себя как суперзвезда, мол, я тут профи, а это девчонка с улицы. Нет, он очень старался мне помочь, и я за это безмерно благодарна. Это был огромный урок, который я ценю.
— Как вы оцениваете успех «Аноры» и наших ребят?
— Мне очень понравился фильм, современная история Золушки, на мой взгляд. И я безумно рада и за Марка, и за Юру. Честно, у меня просто слезы наворачивались от гордости. Я даже воспринимала это как свою какую-то личную победу — значит, все возможно! И эти некие рамки скорее в нашей голове прорисованы, нежели существуют на самом деле. У меня совершенно точно нет чувства зависти, есть вдохновение. Я считаю, это прорыв, правда.
— Настя, а почему вас чаще можно видеть в драмах? «Слово пацана», «Стая», «Черная весна» — вы сами такие проекты выбираете?
— Скоро выйдут и комедии с моим участием. В прошлом году были съемки в сказках. Просто я начинала с такого кино, тогда оно было мне ближе и понятнее — видимо, в тот момент я больше в нем нуждалась. Со временем и опытом мне стало интересно попробовать другие жанры. Я ходила на пробы, где не получалось, меня не утверждали, да и самой не нравилось. Было в этом некомфортно. Наблюдала за коллегами, стала узнавать, как это работает, это же иное существование в кадре. И вот появились новые роли. Люди находят друг друга в определенный период своей жизни, так же и кино находит своего актера. Для меня эта профессия — еще и своего рода терапия: свои переживания, боль, страх и вообще все-все-все, что у тебя внутри, ты вкладываешь в роль. Тогда это по-настоящему. Тогда это цепляет зрителя.
— Значит ли это, что у вас сейчас более легкий, мажорный период в жизни?
— Ну, я точно стала спокойнее. Думаю, в целом с возрастом все люди получают опыт и уже не воспринимают как вселенскую трагедию то, что казалось таковой в юности. Реагируют легче. И роли стали более взрослые. Я уже не играю подростков, я уже играю мам. (Смеется.)
— Вы про «Ячейку общества»? Вам было комфортно в роли мамы?
— Ну вот представьте: только что я играла старшеклассницу, а тут подводят шестилетнюю девочку и говорят: «Это твоя дочь». Как с ней взаимодействовать? Мы начинаем общаться, и я понимаю, что выстраиваются дружеские отношения. А материнские — это же другие. Волнительно было, но очень интересно. Я взрослею в жизни, взрослею в кино вместе с персонажем, и мне это очень нравится.
— Вы думали о том, что, в принципе, она могла быть вашей дочкой?
— Могла бы. Моя мама родила меня в двадцать. Всему свое время, а у каждого оно свое. Я так скажу.
— Мне кажется, сейчас ваше поколение более осознанно ко всему относится — и к отношениям, и к родительству. Никто не хочет «жертв ради любви».
— Это все очень индивидуально. Прямо жертвовать, наверное, не надо. Но и ставить на первое место только себя — также другая крайность. Так отношения не построишь. Ты встречаешь человека, влюбляешься и становишься беззащитен перед ним. Прекрасно, если это чувство взаимно. Счастье, когда к твоей беззащитности относятся с бережностью. Вы сходитесь на том, что безмерно важны друг для друга. Думаю, все возможно на чувстве уважения и компромиссе.
— То есть для вас сейчас опыт любви — это опыт компромисса и взаимодействия?
— Да. Скорее так. Еще про то, как быть открытой, обнажение души в каком-то роде. Ведь если я буду все время находиться в состоянии обороны, выстраивать границы, то я просто не смогу подпустить кого-то близко.
— У вас, наверное, не было очень болезненных уроков?
— Почему? И больно было, и плохо, и предавали — всякое случалось. Тяжело потом доверять и открываться. Но как бы банально ни звучало — время лечит. Переживания отходят на задний план. Я хочу впускать в свою жизнь что-то светлое и хорошее. И перекладывать свой прошлый опыт на нового человека, заранее вешать на него какие-то шаблоны, по моему мнению, неправильно.
— А где вы познакомились с вашим молодым человеком? На съемках?
— Нет, он вообще не из мира кино. Мы знаем друг друга давно, но в отношениях пока не так долго. Я очень рада, что этот человек есть в моей жизни.
— Может быть, поэтому вы и стали себя ощущать более спокойно.
— Может быть. Хорошая мысль. Не задумывалась.
— Изначально по энергетике задача мужчины — это щит, оберегать свою женщину, семью. Поэтому, когда правильный мужчина рядом, появляются и уверенность, и спокойствие.
— С этим я абсолютно согласна: любая женщина расцветает в отношениях, где чувствует себя защищенной, где к ней относятся с уважением, заботятся о ее комфорте. Где можно быть собой и не бояться быть неудобной.
— А вы беспокойный человек?
— Я очень тревожный человек во всем. И в работе, и в личном плане. С одной стороны, это огромный минус, потому что я постоянно переживаю: а точно все хорошо? (Смеется.) А с другой — это огромный плюс, потому что я открыта людям, обращаю внимание на их состояние и чувства. Вроде это называют эмпатией.
— Ну, для актера очень хорошее качество.
— Наверное.
— У вас есть какие-то амбиции в этой профессии?
— Да, многое еще хочется попробовать, мне еще учиться и учиться. Много режиссеров, с которыми хочется поработать, актеров, разных жанров, которые мне кажутся сложными и интересными.
— Было ощущение на каких-то проектах, что вы выросли по-актерски?
Да, «Слово пацана» такой проект. И «Дайте шоу». У меня это ощущение связано не только с режиссерами (хотя режиссеры разные, и их метод работы отличается), но и с коллегами. Я наблюдаю за ними, что-то беру на заметку, иногда спрашиваю совета. И в этой коммуникации я и профессионально, и по-человечески расту.
— О театре не думаете? Многие ваши коллеги говорят, это хороший тренинг.
— У меня был небольшой опыт, связанный с театром, скорее даже театральный перформанс, так будет точнее. «Сказки сна», которые мы ставили вместе с Сашей Горчилиным, Петей Скворцовым и Сашей Ревенко. Это был мой первый выход к зрителю, сложный текст-баллада, да и времени было мало на репетиции. А у меня ведь нет театрального образования. И все полтора часа спектакля я жутко волновалась. Коленки дрожали, серьезно. Это в кино можно сделать один дубль, другой, а здесь ты не можешь ошибиться. И только спустя несколько дней после того, как мы выпустили этот спектакль, я ощутила гордость за себя: потому что преодолела свой страх и попробовала. Это было что-то чудесное, новое, непонятное, но жутко интересное. Я думаю, если появится возможность прикоснуться к театру вновь, я соглашусь. (Улыбается.) В этом есть определенная магия, когда действо длится два часа, и ты полностью погружаешься в историю, проживая ее вместе со зрителем. Так же опыт съемок в «Дайте шоу» я могу сравнить с ощущением на сцене. Обычно дубль длится до пяти минут, а в этом проекте были и по сорок. И вот от них я получала невероятное удовольствие. Ловила себя на мысли, что верю в то, что все происходит на самом деле.
— Я удивилась, что, оказывается, вы там не сами поете. Очень органично все выглядело.
— Я научилась профессионально обманывать. (Смеется.) Примерно за месяц до начала съемок мне поставили занятия по вокалу — в сценарии было прописано, что моя героиня очень красиво поет. На что я сказала: «Я готова учиться, но получится ли у меня так петь?» Как реалист я понимала, что за такое короткое время это практически невозможно. Поэтому меня учили правильно дышать, открывать рот, держать микрофон — чтобы все выглядело правдоподобно в кадре. Я знала, что потом меня будут переозвучивать. И во время съемок Милош Бикович, мой прекрасный партнер, шутил: «Поставьте, пожалуйста, плюс погромче, а то я Настю слышу». Ну да, пою я не очень. (Смеется.) Кстати, Милош пел сам — в сериале звучит именно его голос. Но я понимаю, что разным людям просто нужно разное количество времени, чтобы чему-то научиться.
— А есть же ситуации на съемках, когда, например, надо быстро освоить верховую езду, фехтование, серф?
— Приходишь на пробы и говоришь: «Да, я умею». А потом не спишь, не ешь — учишься. Мне всегда нравится пробовать новое. В целом я умею и на лошади скакать, и фехтовать, занималась скалолазанием, дайвингом, машину вожу. Что-то я умею хуже, что-то — лучше, но нужна практика. Например, в «Герде» меня полтора месяца учили танцевать один конкретный танец на пилоне. И полтора года назад я решила пойти попробовать вновь. У меня ничего не получилось. Потому что все это время я не занималась, и тело забыло, как это делается. Тот или иной приобретенный навык нужно поддерживать.
— Какое-то интересное хобби пришло в вашу жизнь после съемок?
— Я не занимаюсь долго чем-то одним, мне становится скучно. После «Герды» я ходила на пилон какое-то время, после «Стаи» — на скалолазание. Дайвинг мне очень нравится. У меня был опыт подводных съемок, но хотелось бы получить роль напрямую связанную с дайвингом. Я всегда радуюсь, когда роль, обязывает к обретению нового навыка, который мне не знаком и интересен. Особенно, если есть время до момента съемок этому поучиться.
— А занятия для расслабления у вас есть? Вы рассказывали, что ваша мама крестиком вышивает. Не передалось мастерство?
— Ну, вышивание крестиком меня никогда не расслабляло, наоборот, я начинаю нервничать. Сейчас пробую рисовать, просто так, для себя, когда есть свободное время. Кино смотрю. Меня фильмы успокаивают, я их стараюсь подобрать под настроение. Мне сложно назвать какое-то одно увлечение или одно решение проблемы, все от желания зависит. Но я стараюсь не отказывать себе и очень радуюсь, если возникает исследовательский порыв.
