Звезда сериала «Тайны следствия» и «Склифосовский» в эксклюзивном интервью WomanHit рассказала о том, какой город ее больше всего заряжает энергией, как она воспитывает двух мальчиков-сыновей, и каким должен быть мужчина, чтобы покорить ее сердце.
«Я не очень люблю тусовки, но в Москве мне легче, чем в Питере»
— Ольга, вы говорите про себя «питерская затворница» — это действительно так? Вы сейчас в Петербурге живете?
— Я в Питере, да. Но в целом я больше человек внутреннего мира. Самое комфортное для меня состояние в профессиональном плане — съемочный процесс. Кроме того, могу записать какую-то песню, в студию приехать на озвучку. Я не очень люблю сцену, когда такой идет открытый перформанс актерский. Я больше такой закулисный типаж (улыбается).
Поэтому я очень редко соглашаюсь выбираться на какие-то публичные мероприятия, я это, честно, не очень люблю, не особо органично там себя чувствую. Я, конечно, могу перестроиться и погрузиться в эту обстановку, бывает даже интересно — опять же новые места, новые знакомства. Но в целом, по большому счету, я не чувствую для себя в таких мероприятиях какого-то плюса, что ли. Энергия у меня от этого не прибавляется...
— Как интересно, хотя вроде бы публичная профессия...
— Ну да, то есть какого-то развития я, что ли, не ощущаю... А мне это важно. То есть, с одной стороны — выход из комфорта нужен, но все-таки для меня не такой агрессивный, не напоказ.
— Но вы и в Москве бываете. А какой город вам ближе? Они ведь совершенно разные по ритму и энергии.
— Не могу сказать. Питер просто — это мой дом, это моя колыбель, город моего детства. Я люблю, очень уважаю этот город, действительно считаю его красивейшим. И мне повезло — я всегда в Петербурге в центре жила. Посреди этих музейных архитектурных экспонатов. В этом плане Петербург много дает. Но в плане этой самой энергетики — если уж мы говорим по нее — то в Москве мне было легче.
— А почему?
— Я в Питере долго не могу находиться. Я люблю дом свой — у меня замечательное мое гнездо, интровертное (Смеется). И я люблю в Питер приезжать, находиться в своем микроклимате. Но надолго меня посади на одном месте — я начну маяться. И мне захочется чего-то другого. Москву я люблю, я здесь жила. Москва меня как раз всегда держала в каком-то тонусе...
— Ну да, здесь не расслабишься, вообще!
— (Смеется) Да. В плане работы, и всего. Единственное, что она, конечно раньше поспокойнее была. Я ведь, по сути, 10 лет назад обратно из Москвы в Питер приехала. Вот, сейчас, когда я приезжаю на съемки — мне кажется, Москва стала еще более сепаративная, что ли. Потерялось ощущение единого города. В Питере у меня есть ощущение целостности, может потому, что здесь как-то аутентичность сохранилась. На мой взгляд. Москва такая о-огромная, огромная гостиница! Такой мега-отель! И люди из разных местностей и национальностей покоряют Москву.
— У артистов раньше в Москве было популярно кафе Жан-Жак, где собиралась вся богема. Сейчас, где искать актеров, в каких местах?
— Ну, я даже не знаю. Потому что я, опять же повторюсь, вы разговариваете с интровертом (смеется), и я если хожу на тусовки и сборища, то с друзьями, с которыми мы не связаны с миром кино. А так я не из тех, кто каждый вечер будет бежать на тусовки. Нет, я люблю пойти в кафе, но лучше утром, могу одна, со своей грозной собакой! (Смеется)
— Значит, маленькая, наверное, собака?
— Мопс. Мы с ним обычно на завтраки ходим. Вот, а вечером я все-таки уделяю время детям. Дома мы все собираемся.
— А когда вы бываете в кафе, в других общественных местах — вас узнают? Не утомляет это?
— Я иногда так отключаюсь, что даже не обращаю внимания. Иногда у меня бывает даже недоумение: «А вот почему ко мне сейчас подошли?» Ловила себя на мысли, что это что-то удивительное! Расскажу смешную историю. Иду я от мамы — у меня родители недалеко от меня живут — в абсолютно обычном виде, объемном пуховике. У нас морозы — шапка на нос, чуть ли не капюшон сверху, довольно быстрым шагом. Прохожу мимо театра Ленсовета. И как раз там был творческий вечер Алисы Бруновны Фрейндлих. Вижу, какая-то кучка людей стоит у служебного входа. Ну я вообще не обратила особо внимания, не подумала — почему они там стоят. И вдруг эта кучка людей, как такой рой пчел (смеется) — за мной!
— А вы не готовы!
— ...За мной прямо идут и кричат: «Ольга, Ольга!» мне вслед. Я думаю: «Что такое?». «Ольга — можно с вами сфотографироваться? Ольга, подпишите, пожалуйста, здесь!». И у меня произошла такая мини-творческая встреча с поклонниками. Мне было удивительно, как меня можно распознать в таком виде!
— Ну это же не скроешь!
— Знаете, как мы были одеты на съемочных площадках, когда у нас холод? Это отдельное просто развлечение!
— Как на даче в плохую погоду?
— Утепление актера из всех подручных средств! Какие-то бывают бесформенные неузнаваемые личности. (Смеется)
— Хотя все такие красавцы!
— Да-да-да. Что на тебя только не одевают. И тут тоже — как люди меня узнали! У них взгляд уже наточенный, наметанный. С одной стороны, было очень приятно, потому что еще вечер такой — Алисы Бруновны Фрейндлих, ждали ее возле служебного входа. Тут как бы я мимо проходила. (Смеется). И достался, можно сказать, кусочек ее славы. Я даже подумала — опосредованное такое благословение! (Улыбается).
— Наверное, просто так не выйдешь на улицу в непродуманном образе. Известность обязывает.
— Ну я вам скажу такую интимную вещь — естественно, я думаю об этом, когда хожу в общественные бани! Или, например, иду в фитнес-клуб, в женскую раздевалку — мы же там переодеваемся вместе. Я испытываю некое смущение, как-то мне не очень комфортно, когда я переодеваюсь или моюсь, или из бассейна выхожу. Понятное дело, люди тоже меня узнают. Но, славу Богу, никто не подходил, когда я голая. (Смеется).
— Да, не говорят: «Я вас узнала...»
— (Смеется) Ну просто хватает, видимо, такта у женщин, поэтому этого пока не произошло.
«Первый кадр в фильме сняла я сама»
— На телеканале «Россия» сейчас начинается сериал «Я буду помнить», где вы исполняете главную роль. Вы ждете премьеры, волнуетесь? Или немного по накатанной уже такие вещи происходят?
— Нет, ничего накатанного нет. Хотя у меня долгий уже стаж, до сих пор с трепетом отношусь к таким масштабным премьерам. Когда главная роль — это же большая ответственность.
— Нет специальных традиций, например, во время показа — обмениваться с членами группы сообщениями в соцсетях, покупать тортик, открывать шампанское?
— (Смеется). Нет, ну таких прямо традиций нет, просто поздравляем друг друга... Кстати первые свои смонтированные сцены из фильма я увидела, наверное, в октябре. Когда я поехала в Питер звучать (на озвучку — Прим. ред), и мне о-о-очень понравилась операторская работа. У нас было о-о-о-очень много камер и на руках стэдикама. Снимали даже фотоаппаратом. Я даже сама себя снимала! (Смеется).
— Да вы что, как это? То есть селфи?
— Да, вы знаете — самый первый кадр в этом кино, после которого мы били тарелку, я сняла сама. Там была придумка такая, что моя героиня бежит — и я держу сама этот фотоаппарат на селфи-палке. Ощущение живого такого момента, экшна. И это было достаточно сложно, потому что это была не проходка такая степенная. Еще нужно было что-то сыграть в этот момент. (Смеется).
— Да, непростая задача! Вы говорили как-то, что вообще любите экспедиции — эти съемки тоже проходили во время длительной командировки, в Краснодарском крае. Там же какая творческая атмосфера, наверное?
— Да-да-да! Ну, во-первых, я люблю экспедиции еще потому, что это новые какие-то места. И вообще я считаю, что человек всегда, когда оказывается в каких-то новых местах и знакомится с новыми людьми, ненароком что-то в себе открывает, замечает. А для актерской деятельности это очень важно! На тонком плане, мне кажется, идет такое обогащение.
— Возможно!
— И поэтому я люблю погружаться в новую для себя среду. И вообще хорошо, на мой взгляд, для работы, когда ты отключен от быта, домашних, семейных забот и дел. Для меня эти вещи — не очень совмещающиеся. Мой папа служил в Лениградском ТЮЗе, и у него мастер был- Корогодский. Так вот, Корогодский не очень жаловал, когда актеры со своими «самоварами», грубо говоря, со своими семьями находились в театре на каких-то праздниках, капустниках. Он не то, чтобы ревностно к этому относился, но считал, что это немножко для актера лишнее, сбивает с какой-то настройки на работу.
— А ваш папа артист — он домой когда приходил, не сбивался с творческой волны?
— Папа работал в театре, когда я еще ребенком была. Поэтому я этого не замечала. Ему это не мешало быть человеком семейным, любить свою семью, жену. Ну если привести пример из моего уже опыта — я не очень люблю на площадку брать детей своих. (У Ольги двое сыновей — Андрей, 8 лет, и Макар, 15 лет — ред.). Особенно, когда они были в младшем возрасте, потому что я не могу полностью переключиться. Буду думать: «А как они там, не голодные?
— Да не героиня, а заботливая мама...
— И я чуть-чуть начинаю на эту тему рефлексировать, мне лично это мешает. Хотя, конечно, например, мы работали с режиссером Аленой Райнер, фильм «Подруги» снимали, и она рассказывала, что у нее дети росли на съемочной площадке. А она вообще со съемок не уходила — с утра до вечера, каждый день. Они были просто «дочери полка», всей съемочной группы. И, Алена вспоминает, что уже в какой-то момент не обращала внимание, где они, что делают.
— А дети вас заряжают все-таки? Или они и заряжают, и отбирают силы, и все сразу?
— Если честно, конечно, дети потребляющие в большей степени. Они пока не достигли того возраста, дзена, когда могут отдавать.
— Я прочитала, что вы хотите воспитать своих сыновей настоящими мужчинами. А как вы это делаете? Потому что многие мужчины в последнее время поменяли свои принципы, даже ввели термин «тарелочница», хотя раньше дарили замки — образно говоря...
— Не знаю, где я это сказала (Смеется). Все вот эти термины — «настоящие мужчины» и прочее — это такие клише. Сейчас я могу сказать, что я отказываюсь от своих слов, даже, если я это сказала. (Смеется). Никто не знает: кто такая «настоящая женщина», «настоящий мужчина». Мы все — люди! Мы все живем своей жизнью.
— Ну просто порядочными главное сыновей воспитать?
— Ну я тоже не то, что воспитываю — я просто с ними живу и общаюсь. И делюсь своим отношением к жизни, к этому миру. Я стараюсь, конечно, смотреть за ними. Чтобы тоже не насильничать и не навязывать чересчур себя в их жизни. Важно (и это самое сложное) — соблюсти этот баланс. Когда ты отпускаешь ребенка, но на расстояние безопасное.
— Да, чтобы он не во все тяжкие пошел...
— Дети же не всегда понимают, что такое хорошо, а что — плохо. Иногда, может быть, даже что-то такое нужно ребенку понять, осознать, чтобы он для себя принять решение — «мне это не надо». Ведь запретный плод сладок! И, конечно, у нас постоянная балансировка. Я сама с ними учусь этой жизни — не могу сказать, что я такой уж гуру и раздаю советы, как им жить. Нет, я сама ошибаюсь! Я сама чувствую, что иногда перегибаю палку, прошу прощения у своих детей. Конечно, я понимаю, что кучу ошибок совершаю. Но вот так вместе мы и познаем этот мир (Смеется).
— Да, еще мальчики — это же так сложно. А вы их как-то наказываете?
— Ой, уже нет. Со старшим это никак уже не работает. Но строгим голосом могу сказать. На младшего пока еще действует то, что мама сердится. (Смеется). Моя мама советует мне нервы поберечь, не подключаться сильно. Но я не могу не подключаться — если я сержусь, расстроена.
«Настоящая любовь — семейные связи»
— Вы говорили, ваша семья — бабушка, дедушка в Астрахани, родители — в Петербурге — это очень важный для вас клан, люди, которые не предадут. Вы часто время встречаетесь с родителями, у вас остаются эти семейные традиции?
— Да, да. У меня эта корневая система под названием «семья» действительно очень крепкая. Именно поколенческая — это у нас от бабушки с дедушкой идет. Несмотря на то, что мы все в разных городах, кто в Питере, кто в Москве, кто в Астрахани, но все равно — есть эта невидимая связь, чувство поддержки, тыл.
Хотя не могу сказать, что я из тех людей, кто ищет какую-то жилетку, бежит за утешением по любому поводу. Но, если мы говорим о каких-то серьезных вещах (а они бывают), тебя поддержат, в любой ситуации. Это богатство, которое ты ни за какие деньги не купишь. Настоящая любовь — это семейные связи.
— Да, я согласна! Потому что «мужчина и женщина» — это все-таки больше связано с удовольствием взаимным, и даже немного потребительское чувство.
— Мужчина и женщина — это все-таки два разных человека, которые встречаются уже в определенном возрасте, и, конечно, как ни крути, тут сложно говорить.
— А у вас есть семейные традиции, например, обеды с мамой, с папой?
— Есть, конечно, например, в эту субботу я иду к ним на блины.
— Не боитесь блины есть?
— (Смеется). Нет, я ем ровно столько, сколько мне хочется, я себя не заставляю. Мне это очень нравится в себе. Конечно, бывают какие-то сбои, но в целом я могу себе сказать — «все, хватит!» И пусть на тарелке остается.
— А кто блины будет готовить?
— Мама. (Смеется).
— Вы как-то говорили, что не понимаете женщин, для которых особняки и бриллианты важнее настоящей любви...
— Ну да, конечно, прежде всего мне важен человек. Прежде всего! Единственное, что я могу сказать, что сейчас я понимаю, что, может быть, какое-то рациональное зерно должно в отношениях присутствовать. Я не имею ввиду, что это «по расчету».
— Чтобы мужчина на ногах стоял!
— Я даже не говорю в плане какого-то богатства. А расчет — именно в плане человеческом, что ты можешь на этого человека положиться! Не то, что он за тебя будет платить везде — нет. Мне важно иметь самостоятельный заработок. Хотя мне кажется странным, когда в семейных отношениях есть вот раздел — твое, мое. Это тоже мне не очень понятно. Сейчас, наверное, при выборе спутника жизни я бы руководствовалась ощущением надежности человеческой, тепла, доброты. Когда ты понимаешь, что это человек, с которым тебе хорошо, и можно отключиться от дел на работе, от каких-то конфликтных ситуаций. С которым ты наполняешься, не тратишь свои нервы, ресурсы, не тянешь это бесконечное количество эмоций, стрессов и так далее. И страсти эти безумные, ревность — нет, боже упаси! Просто спокойно, хорошо, чтобы было, о чем поговорить и помолчать вместе.
— А скучно не будет? К этому чуть-чуть страсти — и будет идеально!
— Ну страсть, она, конечно, тоже важна, но страсть такая, которая тебе дает вдохновение, чувство жизни, полноты.
