Минчанка, актриса театра и кино Марина Коняшкина в эксклюзивном интервью WomanHit рассказала о том, как ей удалось адаптироваться в суровой Москве, о том, как актеры относятся к злым комментариям и почему ее иногда удивляет, что она — актриса.
«В телевидении есть какая-то магия»
— Марина, сейчас на канале «Россия» идет премьера сериала «Полюби меня снова» с вами в главной роли. Вы будете отмечать премьеру, и есть ли у актеров традиция отмечать премьеры?
— К сожалению, такая традиция больше в театрах — мы всегда отмечаем премьеры спектаклей. В кино — это ну крайне редко, и если мы говорим о полных метрах, таких как «Чебурашка». Там мы (смеется) отмечали финал съемок, отмечали начало проката. И сейчас ребята приглашают отмечать хороший прокат тоже. 9-го числа, в день премьеры сериала, я работаю — таким образом, я отмечаю просто свою профессию.
— А смотреть не будете? (Мы беседовали с Мариной накануне премьеры)
— Вечером я, может быть, что-то и успею посмотреть по телевизору. Конечно то, что вышло на онлайн-платформе Смотрим.ру, я видела, но по ТВ я тоже постараюсь, потому что я люблю смотреть одновременно передачи и фильмы с другими с людьми — чувствовать этот огромный эгрегор.
— Да, да, я согласна — это как-то ощущается, когда смотришь телеэфир со всей страной.
— В телевидении есть какая-то магия, чтобы ни говорили.
— Некоторые артисты не любят смотреть фильмы со своим участием — у вас какое к этому отношение?
— Это действительно непросто, и поэтому я люблю смотреть! Я люблю — потому что я делаю работу над ошибками, потому что я самый жесткий свой критик! Если кто-то критикует и пишет комментарии — я думаю: «Боже мой, ребята, расслабьтесь! То, как я себя критикую — так никто из вас не сумеет, даже изобретательности не хватит! (Смеется). Ну и плюс здесь дань уважения к проделанной работе, ко всем создателям. И плюс у нас очень мощный актерский состав: Алена Яковлева, Ирина Рахманова, Екатерина Вуличенко, Петр Рыков. Хочется посмотреть и есть чему поучиться — как ребята это сделали, сыграли ту или иную сцену. Какие молодцы. Это, в общем-то, процесс обучения — просмотр своих работ.
— Вы сказали, что вы стали после этих съемок близкими людьми с Аленой Яковлевой, а почему? И вы сказали, что она стала вашим наставником — в чем это заключается?
— Во-первых, с Аленой Юрьевной это у на уже вторая работа — но первая была да-а-а-вным давно. Но потом мы пересекались у Кати Двигубской ( режиссер — ред.), но это было очень коротко. Кроме того, мы из одного института, всегда встречались, я знаю Машу — ее дочь. И здесь у нас получилось очень крепкое такое, сильное сотрудничество — она играет мою свекровь — мы очень много времени проводили на площадке и действительно подружились.
Мне даже как-то моя подруга сказала — у тебя должна быть икона, альтер — эго, ты ее должна видеть в реальной жизни — то, чего в тебе нет, но тебе бы очень хотелось. И я это вижу в Алене Юрьевне.
— А какие качества вам так нравятся, если не секрет?
— Во-первых, ее невероятная красота, стать, воспитание, харизма. То, как Алена Юрьевна приезжает на площадку! Ну вот как мы, вот это новое поколение артистов, приезжаем — пучок на голове, помятый спортивный костюм — прыгнул в машину. Славу Богу: умылся, принял душ.
— ... И уже хорошо.
— Да! (Смеется). А Алена Юрьевна всегда приезжала при полном таком параде в плане стиля — она всегда красиво одета, никогда не суетится. Но и, конечно, она невероятно талантливый человек, и я всегда слушала и смотрела, как она работает. Тоже для себя перенимала какие-то вещи. Пересмотрела все спектакли, где она на сцене. Ну и вот эта порода чувствуется!
— Да, совершенно с вами согласна!
— Это большая редкость, конечно. О-о-очень бы хотелось хоть частичку этого перенять в поведении.
— А в принципе — подруги-актрисы как проводят время? Я даже несколько раз в кафе видела актрис группками, узнавала их... Как принято?
— У меня, наверное, самые близкие подруги все-таки не являются актрисами, даже если кто-то учился, они не связали себя с этой профессией. Что меня весьма радует, потому что у меня друзья совершенно разных социальных кругов и профессий. У меня и психологи, и художники, и дизайнеры. Мы ходим в музеи, мы встречаемся также в кафе. И это безумно интересно, потому что мы не обсуждаем все время, кто как снимался.
«Я в жизни не играю»
— Считается, что актеры не выходят из роли и в обычной жизни, когда идут съемки. Это действительно так? Чувствуется ли это при общении с теми же друзьями? Или вы такая, какая есть на самом деле?
— Это вообще хороший вопрос, но, наверное, честнее было бы его задать друзьям. Но я скажу — мне все-таки уже сорок, и фидбэков у меня уже очень много. Я в принципе в жизни ни разу не актриса, и этому очень рада. Я не играю в обычной жизни. И я иногда оказываюсь в шоке, когда я понимаю, кем я являюсь, когда меня люди узнают в обычной жизни. Недавно женщина ко мне подошла: «Боже, я не ожидала, что я могу вас увидеть в метро». Стала меня обнимать. А я сама в шоке!
— А вы в метро спускаетесь?
— Конечно.
— Вас же узнают. Не сложно это, или без грима проще затеряться?
— Многие просто так смотрят, улыбаются деликатно. Кто-то думает, что я на кого-то похожа. А кто-то — как вот недавно женщина подошла и обняла меня. Сказала мне: «Я телевизор включаю, только, когда там вы!». Я говорю: «Вы все правильно делаете!» (Смеется).
— Да, конечно! Так и нужно дальше!
— «Так и нужно! Хороший выбор у вас, молодец», — ответила я. (Смеется). И сама потом анализирую, думаю: «Боже, как я вообще хоть выгляжу?» То есть в этот момент я идентифицирую себя, что я не просто Марина Коняшкина, а что у меня профессия такая актерская, публичная. Но в целом я стараюсь о том, что я — актриса, меньше всего думать.
«Беззащитность мне не присуща»
— Скажите, а в этом сериале, как я поняла, вы играете разные периоды. Как вы перевоплощались из одного возраста в другой, что для этого делали?
— Во-первых, мне очень сильно повезло с художником по гриму Ириной Рожковой, она сделала максимально все, чтобы мне было максимально легко перевоплощаться — и макияж, и челка, и совершенно другая прическа. И все это потом — менялось, менялось. Ну и плюс мы с Евгением Барановым, нашим режиссером выстраивали характер. В самом начале — был очень интересный для меня период. Потому что в первых сериях, в юности, моя героиня — мягкая, степенная такая, более плавная, в чем-то беззащитная, что конкретно мне — Марине Коняшкиной — не присуще. Потому как мне пришлось в 17 лет в Москве оказаться, и я развила в себе все необходимые черты характера, чтобы выстоять. У меня в тот период, в мои 17 лет, были такие цели: «отстоять, выжить и сделать карьеру».
— А вы работали в Москве, когда приехали, именно по актерской профессии, или приходилось какие-то суровые работы выполнять, чтобы заработать?
— Как бы ни пыталась я — я пыталась устроиться официанткой, и должна уже была один раз выйти на смену... Но все время моя профессия — тут же уводила меня, забирала максимально. Но я всегда говорила, что я ни от чего не зарекаюсь! Я всегда готова к труду, к любому, я его уважаю. Потому что мне кажется, вместо того, чтобы сетовать, надо просто что-то делать. А не думать: «Как же так, я же такая крутая! Не дай бог, что кто-то то узнает, где я работаю, на какой не актерской работе!» Жизнь надо проживать!
— То есть, вы считаете, что если у кого-то в начале пути не очень получается в основной профессии, не надо отвергать другую работу, даже не очень престижную?
— Я, конечно, не вправе никому ничего советовать и рекомендовать, но лично про себя я скажу, что я всегда знаю, что работа — есть. Всегда! И что бы ни произошло в нашей жизни — ее всегда можно найти.
— Вы из семьи военных, вероятно, в характере были дисциплина, твердость. Скажите, пожалуйста, в Москве это помогало?
— Характер — его же не было, он приобретается. Например, мы все знаем, как мы можем вести себя дома, в расслабленной остановке, и как надо себя вести, если хочешь что-то отстоять — для этого надо поднапрячься! Но это же не связано с тем, из семьи военных ты или нет. Я бы больше сказала, для того, чтобы чего-то добиться в жизни, очень важна любовь со стороны родителей. Если тебя любят в детстве, если тебя принимают таким, какой ты есть — вот в этом и есть самая большая внутренняя сила.
«Мама поняла, что если меня не отпустит, то я этого не прощу»
— А родители — папа, например, одобрили ваш выбор профессии?
— Что касается моего выбора, папа в этом смысле всегда больше доверял маме. Профессия пришла внезапно в мою жизнь, я в девятом классе загорелась. Когда мама увидела мой спектакль в театральной студии, она сказала: «Я понимаю, что, если я тебя не отпущу и не разрешу, ты меня просто не простишь. Но учиться — только в Минске!»
К счастью, в театральный студии был Юра Шеланков, который разглядел во мне что-то, когда мы репетировали. Их была команда, они уже съездили в Москву. И они собирались во второй раз поехать. И вот Юра тогда пришел ко мне домой с билетами — и он казал маме, папе: «Не волнуйтесь, вот билеты, нас — трое парней, мы поможем Марине и все будет в порядке».
И в общем, отказаться у родителей не было шансов — я смотрела на маму и папу огромными глазами — пожалуйста, пожалуйста, и меня отпустили. И дальше они больше меня захотели, чтобы я поступила в театральный, так включились!
«Эти огромные просторы в Москве меня пугали»
— Минск и Москва — такие разные города, чтобы было в Москве самым тяжелым?
— Самым тяжелым, наверное, сначала были эти масштабы — просто огромные. Настолько, что ты теряешься, это сумасшедшее метро, общежитие. Хотя я все время хотела жить в общежитии. Я всегда переживала, что если я поступлю в Минске — я никогда не познаю эту настоящую студенческую жизнь. Мама вспоминает сейчас мои слова, говорит: «Помнишь, как ты плакала: «Я в Минске живу, в столице, значит, я никогда не буду жить в общежитии, как другие студенты!». (Смеется)
Поэтому, скорее всего да — эти огромные просторы в Москве меня пугали. То есть ты выходишь и начинаешь задыхаться, просто в открытый космос попадаешь. И ты понимаешь дальше, что тебе все это нужно завоевать! (Смеется).
— А чувствуется разная атмосфера моральная? Говорят, что Москва — жесткий город. Минск — мягче, по вашим ощущениям?
— Да вот, вы знаете, я очень люблю Москву, я очень здесь прижилась. Я думаю, что все зависит от того, какой ты внутри. Если ты будешь Москву так видеть... (Подумав). У меня очень много знакомых ребят, которые приезжали в Москву и не смогли прижиться — потому что им постоянно то кто-то дверью в метро по лбу даст, то их никуда не берут, то им где-то нахамят. Ау меня все наоборот. Мне дверь придержат, и всегда здесь кто-то улыбнется — и ты улыбнешься.
Я много же перемещаюсь, и по работе. И везде стараюсь увидеть что-то хорошее, приятное. Например, кто-то говорит, что французы — очень консервативные люди. Я была во Франции, и помню, как я один раз шла в очень красивом платье. И меня остановила француженка, и спрашивает: «Что у вас за платье? Покажите, пожалуйста, лейбл». Рассматривала мой наряд, обняла даже! Я думаю: «Ничего себе!» То есть — какой ты, такой и мир вокруг!
— А какие были самые сложные ситуации при переезде в другой город?
— Ну понятно, как у любого студента, (вздыхает), у нас парни говорили: «Мы едим: понедельник, среда, пятница» (Смеется). У меня так не было — мне родители помогали. Потом со мной жили девочки — одна с Сахалина, другая из Волгограда. И в самые голодные периоды, когда у нас не было ничего, одной из Сахалина передавали трехлитровые банки с красной икрой. И мы ее ели! Она покрывалась плесенью, и мы сверху эту пленочку снимали, а все остальное ели. Не могли смотреть уже на эту красную икру!
Мне передавали сало, белорусские колбасы. Из Волгограда — тоже какие-то фрукты. Был приятель из Астрахани — значит, мы арбузы ели! То есть, мы все равно друг друга подкармливали. Это, конечно, было чудесно. Но самое сложное — это момент, когда ты заканчиваешь институт...
— И остаешься без этой дружеской поддержки..
— Да, и попадаешь в этот большой мир, ну и конечно, я попала в МХТ, где я вкусила все прелести, как сказать — в хорошем смысле дедовщины. Там тебя быстро ставили на место и рассказывали, кто ты. И из спектакля меня убрали не очень благополучно, с какими-то интригами. А потом наоборот — дали роль, вот спасибо большое Жене Писареву. Были какие-то качели, и в общем-то и дальше — каждый день — моя профессия в этом и заключается — ты никогда не знаешь, что будет завтра! Сегодня ты востребован, завтра нет! И ты ходишь на пробы, на кастинги, ты всегда ждешь...Ты ждешь пока снимется сериал, ждешь, когда он выйдет, и ждешь — как же он пойдет и как отреагирует зритель. Мы все время ходим по канату в своей профессии (Смеется). Надо быть очень честным, верным ей, чтобы ее не предавать, и чтобы она тебя не покидала.
— А что цепляет в актерской профессии вас лично? Понятно, что это призвание, но — что больше — игра, драйв все-таки больше увлекает?
— Я обожаю погружаться в психологию другого человека и благодаря своей профессии я уверена, что проживаю очень богатую жизнь. И страшные какие-то ситуации даже. Ведь, когда ты играешь, ты все равно включаешься и проживаешь. Я каждый раз благодарю жизнь за все эти сложные сцены. Это что-то вроде психологической разрядки — исследование человеческих чувств. И для зрителя — тоже.
— А не боитесь, что какие-то нехорошие черты героини станут вашей частью?
— Ну все-таки в актерской профессии всегда есть отстраненность. Я не из тех актеров, которые погружаются очень глубоко в образ, а потом очень долго выходят. Есть персонаж, есть я. И я ему сопереживаю. Он мне рассказывает историю, которая с ним произошла, я — человек с сильной эмпатией. То есть, когда я плачу в кадре, я за свой персонаж переживаю, понимаете. Но им не становлюсь! То есть держу большую дистанцию! (Смеется).
«Любовь — не для публики»
— Что вы делаете для того, чтобы себе поднять настроение?
— Чтобы поднять настроение, мне нужно попрыгать со скакалкой и побегать (улыбается), прогуляться на свежем воздухе. Очень люблю путешествия — каждое новое путешествие так или иначе оставляет сильное впечатление. Из последних я бы выделила поездки на Байкал и Камчатку. Люблю живопись — импрессионистов, русский авангард. Мой любимый музей — «Русский музей» в Санкт-Петербурге. В кино, кстати, люблю ходить одна, а в музей — можно и с компанией.
— Вы не любите распространяться о своей личной жизни в интервью...
— Вы знаете, я объясню, почему. Потому что личная жизнь состоит из двух людей. Я не имею права — если человек не любит публичность.
— Но ваше сердце сейчас свободно или не свободно?
— Нет, оно не свободно.
— По каким признакам вы понимаете, что это то самое чувство? И какими качествами должен обладать мужчина, чтобы вы его полюбили?
— Каждый раз по-разному понимаешь, что это — любовь. Это же как снег на голову. Случилось — и все! И ты понял. А качества — в первую очередь, конечно же, щедрость, чувство юмора, интеллектуальная подкованность. То есть не только узкая специализация, а большой интерес к жизни — к творчеству, к путешествиям, к музыке, к живописи, к еде, к спорту — как у меня! Вот чтобы было интересно, не скучно! Ну и, конечно же, желание, вот именно желание — проживать эту жизнь изобильно. То есть — иметь достаток, занимаясь любимым делом.
