В двадцать четыре года Константин Плотников еще тосковал в офисе. Зато сейчас лихо наверстывает упущенное. После выхода на экраны сериала «Король и Шут» он проснулся популярным, но пока еще не отказывается от поездок в метро. В эксклюзивном интервью журналу «Атмосфера» Константин рассказал об уроках от коллег, жизни на два города, дочери Еве и встрече с любимой женщиной .
— Константин, если в самые ваши известные сериалы «Король и Шут» и «Государь» вас взяли в первую очередь за похожую на героя внешность, как мне кажется, то во второй сезон сериала «Дети перемен» онлайн-кинотеатров START и Wink вы попали благодаря внутреннему драйву? Ваш Джин — бойкий мачо в кожанке и на мотоцикле...
— Знаете, тут сложно ответить — я пришел на кастинг и как-то очень быстро нашел общий язык с замечательными режиссерами и сценаристами — Сергеем Тарамаевым и Любовью Львовой. Они дали задание, мы попробовали сцену, и довольно скоро все решилось в мою пользу. Возможно, они увидели определенную органику — отыскали во мне своего Джина.
— С вашим героем вас роднит любовь к покеру и азартным приключениям? Чем Володя уникален по сравнению с тем, что вы играли ранее? И чем, в принципе, вас привлек проект, кроме того, что бонусом освоили мотоцикл?
— Действительно, я обожаю покер и приключения, но тут у меня с героем совпадает некая отрешенность от мира. Мне она близка, несмотря на внешнюю экстравертность. На первый взгляд я компанейский, дружеский, общительный, улыбаюсь, а на деле во мне полно интроверсии, люблю одиночество, мне созвучен внутренний надлом Владимира. Единственное, он, как бывший военный, неизменно невозмутим и спокоен внешне. Этих качеств мне недостает, пришлось буквально вытаскивать изнутри. Петр Первый и Михаил Горшенев у меня настолько яркие персонажи, что в других ролях надо бы чуть-чуть прибирать с экспрессией. В принципе, с моим Джином я словно слился. Конечно, здорово, что после «Государя», где я должен был хорошо держаться в седле на коне, тут пришлось учиться ездить на мотоцикле, и я просто влюбился в байк. К тому же я видел первый сезон на START и пришел в восторг. Естественно, захотел работать с такой классной командой. Лично для меня первостепенное значение имеют талантливые люди на съемочной площадке.
— У вас прекрасная актерская команда — Виктория Исакова, Руслан Братов, Сергей Гилев, который, как и вы, словно в последний вагон запрыгнул в профессию. Говорили с ним об этом? Бывает, что у определенных коллег чему-то учитесь на площадке?
— С Сережей мы дружим. Тему захода в специальность не обсуждали никогда, но я, наблюдая за ним со стороны, восхищаюсь. По моему мнению, он один из лидеров в нашей индустрии. Я у него учусь постоянно. В первом сезоне обратил внимание на несколько потрясающих эпизодов и допытывался, как он это сделал, благодаря чему такие краски в кадре получились. И, кстати, чаще всего я от него получал довольно неожиданные ответы. Безусловно, глядя и на Викторию Исакову, я многое почерпнул. Честно говоря, мне везет на великолепных партнеров — попадаются старшие коллеги, готовые учить, что вообще не часто случается. Далеко не всякий актер расположен к тому, чтобы какие-то навыки передавать, и я счастлив, что со мной происходит иначе — реально в каждом проекте находятся благородные наставники. В «Детях перемен» моим проводником, несомненно, явился Сергей Тарамаев, который ведь не только режиссер, но и актер, знающий, какие точные советы давать. А вот в «Государе» я за многое готов сказать спасибо Бочкареву Василию Ивановичу, который меня сильно поддерживал в процессе. Как и Евгения Дмитриева в сериале «Король и Шут».
— Сюжет «Детей перемен» про девяностые, столь популярные сегодня. Вы же их помните совсем ребенком. Какие картинки того периода сохранились в голове?
— Я родился в Санкт-Петербурге в 1990 году, рос на Васильевском острове, и у меня полно самых разнообразных впечатлений детства. Я играю в спектакле «Квадрат», и вот он как раз очень подробно рассказывает о том, как мое поколение воспринимает девяностые годы. Нам оно постфактум открывается черным, страшным, так как в нашем культурном коде заложен легендарный фильм «Брат» Алексея Балабанова, сериал «Бригада» Алексея Сидорова. Мы происходящее тогда воспринимали через такой экран. Плюс накладываются и собственные воспоминания, когда мы, совсем маленькие дети, выходили из парадных и видели странных людей, сидящих со шприцами, валяющиеся на улицах пистолеты, убитых... Несколько раз во дворе кричали, что там кого-то застрелили, и мы бежали смотреть. Так что подобное происходило — такое было время, — как-то много смертей случалось вокруг. Сериал «Бандитский Петербург» не случайно, видимо, появился. Но поскольку детство в любом случае запоминается радостным, солнечным, первые картинки того периода — это игры с друзьями, как мы носились, «стреляли» друг в друга черноплодной рябиной, ели яблоки, купались в Финском заливе. Сейчас такого уже нет — яблони срубили, построили западный скоростной диаметр. Сотовых телефонов не было, мы знали наизусть все домашние номера... Очень люблю свой Васильевский остров, хотя сегодня он абсолютно другой.
— Вы из семьи технарей? Детство было дворовым? Какие кружки, секции посещали?
— Папа у меня всю жизнь был таким свободным художником, где только не трудился, а мама работала кассиром в структуре РЖД. Так что я из очень простой семьи, и, разумеется, детство дворовое. Единоборства мне всегда нравились — ходил на кунг-фу, на тайский бокс, еще футболом занимался. Но все это было не слишком основательно.
— Раз у вас за плечами математическая школа, значит, вы умеете мыслить стратегически?
— Не совсем так. Учителя меня хвалили за математику, но вряд ли я выдающийся стратег — системность не жалую. От математики у меня любовь к вселенскому хаосу. Это касается и творческого беспорядка в квартире и внутреннего устройства. Я ратую за спонтанность, живу без ежедневника и строгих деловых рамок. Когда нет обязательств, идеально проснуться и рвануть куда-то, поддавшись порыву, — я вот про это. Самый лучший отдых, на мой взгляд, не запланированный, а исключительно неожиданный.
— Первый экономический диплом как-то помогает сейчас в жизни? Умеете грамотно обращаться с финансами? Насколько вообще вы материальный человек?
— Я не материальный человек, но в этой сфере немного разбираюсь. Когда начинаю сомневаться, смотрю на свое окружение гуманитариев и убеждаюсь, что все-таки первое образование дало свои плоды. К сожалению, есть у меня такая черта — привык занижать свои способности, чтобы потом не расстраиваться, а в действительности, когда начинаю разбираться в вопросе, вижу, что я не хуже, а где-то и лучше других. И мне никогда не бывает достаточно — всегда нужно больше выучить, прочитать, изучить. В этом плане я перфекционист.
— Книгочей и киноман?
— В данный момент, кстати, очень не хватает книг — нет совершенно на них времени. Мечтаю взять в руки роман не по работе, а по велению души. И список фильмов, которые нужно посмотреть, колоссальный. Но по книгам я тоскую больше. Манят меня слова, нравится писать, а это нельзя делать, не читая великих.
— Подростком вы дружили с ребятами постарше, где были на втором плане, а поступив в Российский государственный институт сценических искусств, наоборот, стали общаться с теми, кто младше. Почему так произошло и с людьми какого возраста вам интереснее?
— Скажу так — в тинейджерстве я тянулся к взрослым ребятам, потому что они были крутые. Там была моя среда обитания. Но когда вышел со двора, круг общения сменился, и, собственно, везде я себя чувствую органично. От возраста людей рядом это точно не зависит — легко нахожу контакт и с теми, кто моложе, и с теми, кто старше. Просто в театральном вузе я влюбился в творческую атмосферу, был невероятно вдохновлен самим фактом того, что можно жить другими смыслами.
— Как полагаете, почему довольно поздно вы нащупали свой путь и отпустили себя, отбросив сомнения?
— Штука в том, что, получается, до двадцати четырех лет для меня этого пути не существовало. Я же не формировался в какой-то театральной студии — был довольно замкнутым, забитым подростком, пережил буллинг в лагере, и вроде ничего не предвещало такого развития событий. Я даже не представлял, что в городе есть специальный вуз, где учатся на актеров. То есть буквально для меня этот портал открылся неожиданно — когда приятель позвал в институт на спектакль, и я был покорен. Мне повезло отыскать захватывающую профессию. С каждым проектом погружаешься во что-то новое, раскапываешь гору материала — повод исследовать психологию, литературу.
— Какие главные инструменты актера?
— Тело, для которого необходим спорт, голос, для которого требуются регулярные занятия, а также сценический и жизненный опыт. Все-таки, когда ты играешь драму, трагедию, желательно что-то про это понимать.
— В театральный вуз вы поступили практически методом стендапера. Вы человек пишущий, с юмором, в эту сферу не стремитесь? Или ваш моноспектакль как раз в этом жанре?
— С моим мастером Сергеем Дмитриевичем Бызгу у нас совпала природа юмора, и после моей презентации себя он увидел во мне своего студента. Я, правда, смотрел очень много стендапов в своей жизни, неравнодушен к этому жанру, и, конечно, на себя тоже примеряю. У меня есть материал, несколько раз я выходил на открытый микрофон. Определенно однажды к нему приду. Здорово, что можно готовиться хоть полжизни, ведь нет же никаких ограничивающих возрастных рамок — веселые пенсионеры тоже приветствуются публикой. А что касается моноспектакля «Белый клоун. Мир не идеален», то да, он ироничный, и я его тоже собираюсь выносить на зрительский суд в этом году.
— Любопытно, про что ваши сценарии, которые вы сочиняете в стол, и есть ли мысли заняться и кинорежиссурой, тем более что обожаете монтировать?
— Режиссерских амбиций у меня нет — только сценарные. Мечтаю написать историю, сочинить героев, и чтобы потом все обрело жизнь на экране. Я бы доверил свое детище хорошему режиссеру с опытом, но, разумеется, мне бы хотелось присутствовать на съемках. Правда, пока у меня имеются лишь заготовки на уровне синопсисов.
— Вы были студентом на платной основе, поэтому работали и курьером, и таксистом, и дворником, и рекламщиком. Это говорит о том, что вы совсем не сноб и с легкостью и энтузиазмом можете выполнять любую работу. Какие-то наблюдения из этого жизненного периода вы забрали к себе в актерскую копилку?
— Определенно я не сноб и, естественно, на всех работах общался с людьми разных социальных статусов и так или иначе наблюдал за всеми. Особенно было любопытно, когда убирал территорию Свято-Троицкой Александро-Невской лавры. Периодически всплывают в голове забавные диалоги, оригинальная походка... Знаете, встречались такие персонажи колоритные, характерные, эмоциональные, что если бы их позвали сниматься, то все бы сделали вывод, что они плохо играют, поскольку слишком уж чрезмерными были их проявления, исходя из каких-то общих, привычных стандартов. А теперь слежу за народом, катаясь в метро. (Улыбается.)
— Удивительно, что вы не грезите славой, так как боитесь, что потеряете свободу передвижения...
— Все-таки неплохо, когда твоя свобода не ограничивается узнаванием. Хотя я уверен, что смогу и с этим справиться и найти способ ездить в подземке. В принципе, если задаться целью не бросаться в глаза, то это реально. Мне кажется, мало тех, кому прямо не дают проходу.
— Фильмография у вас небольшая, но довольно разнообразная — от Петра Первого до енота Ракеты. Какие жанры, роли вам бы еще хотелось попробовать?
— Из классики — Ричарда Третьего. Да много за что бы взялся! Привлекает умное, философское кино, сатирические комедии с интеллектуальным юмором, провоцирующие на размышления. Вот в моем вкусе произведения Романа Полански, Вуди Аллена, Квентина Тарантино, Паоло Соррентино, например. Когда смотрел «Молодого папу», мне было смешно до такой степени, что я не смеялся. Обожаю такие эффекты. С удовольствием бы участвовал в подобных лентах с изысканной иронией. А недавно появилось желание сыграть в хорроре, в каком-то аттракционе. Стали приходить сценарии на эту тему, и полагаю, что может быть прикольно.
— С Московским драматическим театром имени М.Н.Ермоловой у вас особые сейчас отношения — сначала вы выпустили постановку «Елизавета Английская», а скоро представите спектакль «Сын». Расскажите об атмосфере этого театра, что вам дают подмостки и почему взялись именно за это произведение?
— Я абсолютно влюбился в атмосферу этого театра, в то, что происходит в его стенах, благодаря в первую очередь его художественному руководителю. Мне посчастливилось познакомиться с Олегом Евгеньевичем Меньшиковым, и я увидел, насколько он включен во все постановки — приходит на репетиции, все внимательно отсматривает. Неудивительно, что и команда у него великолепная, вся труппа. Мне важно, с какими людьми я сотрудничаю, и в данном случае мне тепло среди них. В конце января у нас состоялась премьера постановки Георгия Суркова «Сын», где я играю отца, и также задействованы Василина Маковцева, Полина Зиновьева, Сергей Власенко, Леон Кемстач. Это пьеса французского драматурга Флориана Зеллера — заключительная часть трилогии о семейных отношениях, продолжающая пьесы «Мать» и «Отец». Я люблю фильм «Отец» с Энтони Хопкинсом, был в восторге от спектакля «Сын» Юрия Бутусова в РАМТе, поэтому, когда мне предложили эту роль, я с радостью ухватился за такую возможность.
Вообще я из тех актеров, которые считают, что театр актеру необходим. Мне — точно. Кино это все-таки проекты — сегодня они есть, завтра нет. Сейчас вроде сложный, а потом полегче, такой, который тебя кормит, но дает расслабиться. Ясно, что это не на пользу. А театр — это стабильность, ежедневный тренинг, неустанная учеба, выход один на один со зрителем. Это важно, чтобы поддерживать профессиональную форму. Несколько спектаклей в месяц надо играть обязательно. Это не дает забыть, что ты актер, сохраняет тонус. Сегодня модно беседовать, а не страшен ли ИИ в твоей профессии, что вдруг актеров заменит искусственный интеллект, я всегда заявляю, что все это ерунда, театр будет существовать всегда.
— Сегодня вы уже московский житель? Знаю, что еще вы играете в трех частных театрах Санкт-Петербурга. Как часто навещаете родной город и что для вас Питер?
— Живу я на два дома, на сцену в Петербурге выхожу уже редко. В основном работа связана со столицей, а город на Неве для меня теперь — это моя дочь. Квартиру я там снял рядом с ее детским садом и каждые выходные туда приезжаю.
— Сколько Еве лет, какие способности проявляет и каким вам видится ее будущее?
— Ей три года. Для ее возраста у нее гигантский словарный запас, и орудует она им виртуозно. Ева — мастер ролевых игр, с ровесниками когда взаимодействует, может прямо за несколько персонажей сразу выступать. Заметны в ней лидерские качества. Я ей купил теневой театр, она им увлеклась, мы представляем принцессу, дракона, ежика. Как папа я ей не загадываю никакого конкретного будущего, кроме как счастливого. Уверен, она сама себе все выберет. Ребенок же проявляется, когда скучает, так вот Ева без проблем может себя занимать. У нее отлично работает воображение, главное, не спугнуть и помогать развиваться.
— На данный момент вы в разводе. Но в интервью говорите, что семья вам необходима. Какие качества ищете во второй половинке?
— Семья — это основа. И моя вторая половина рядом со мной. Так что у меня есть моя дочь и моя любимая женщина. Она не актриса, но из нашего кинематографического мира, второй режиссер на проекте «Дети перемен». Ее зовут Дарья Олейникова.
— Чем эта девушка вас зацепила?
— Разве можно сформулировать, из-за чего возникают чувства?! Нет, этого я вам не скажу. Отметив какие-то ее черты, я словно забуду про остальные. Но могу признаться, что характерами мы скорее схожи — не противоположности, и понимаем друг друга с полуслова. Мне с ней спокойно и хорошо... Хочется, чтобы любимая была счастлива.
— Как я понимаю, котелок у вас варит постоянно и идеи вам не надо вымучивать. Поделитесь планами?
— Вы все верно говорите, так и есть. Внезапно я повернулся в сторону музыки — хочу написать тексты к песням и их исполнять в стиле рэп. В институте я мучился с вокалом, а теперь активно набираю обороты, расту, занимаюсь с педагогом.
— Расскажите, чем обычно занимаетесь на досуге, как выглядит ваш идеальный отдых?
— Этого я уже не помню. (Улыбается.) Глобально люблю горы, катание на сноуборде. Я за экстремальный спорт, за активности, а не ленивое лежание. Бонусом — йога, плавание.
— Дома у вас стоит мольберт, когда-то вы рисовали, хобби сохранилось? Если бы предложили сыграть легендарного художника, то какого бы выбрали?
— Отталкиваясь от картин, то, вероятно, Ренуара, Врубеля. А если по биографии, то Пиросмани. Хотя, откровенно говоря, не так много судеб живописцев я знаю в подробностях, чтобы ответить вам. Но эта классная идея. К сожалению, сам я к кистям серьезно не прикасаюсь. Рисую иногда только с Евой, ей тоже подарил маленький мольберт.
— Как-то моему коллеге вы сказали, что имеете желание превратить свою жизнь в искусство. Поделитесь пошаговым рецептом.
— Вот я попал со своим высказыванием! (Улыбается.) Но это про то, чтобы своя жизнь себе не казалась скучной и пресной. То есть надо ежедневно преодолевать себя предыдущего, каждый день становиться чуть лучше, чтобы самому с собой было весело, интересно в первую очередь. Собственно, это такое бесконечное движение, и хочется, чтобы оно было наполнено смыслом и эстетикой. Есть ощущение, что жизнь состоит из волн. И умение чувствовать эти колебания на интуитивном уровне и органично сосуществовать с этим течением и есть искусство, на мой взгляд.
