Актриса, дочь известного режиссера Бориса Григорьева, который снял культовую «Петровку, 38», с пяти лет снималась в кино, а в восемь исполнила главную роль в фильме «Руки вверх!». После окончания школы-студии МХАТ искала себя в андеграундных проектах, «Любимовке» и даже за барной стойкой ночного клуба «Пилот». Жизнь перевернулась после яркого сна, в котором Савва Морозов «нарек» ее Еленой — она сменила имя, отчество и фамилию. Актриса вспомнила о работе с Романом Виктюком, рассказала о детях и объяснила, зачем ей нужны телесные практики. — Вы считаете, начать сниматься в раннем детстве — это плюс для актера? — В 5 лет я уже снялась в эпизоде, а в 8 уже появилась главная роль в фильме «Руки вверх!» у Владимира Грамматикова. И, конечно, ты оказываешься ребенком в пространстве совершенно ином, нежели школа или твоя семья, или какие-то другие социальные комьюнити. Ставятся задачи, которые иногда тебе сложно выполнить, и благодаря режиссеру, который с тобой умеет общаться, настраивать тебя, объяснять ситуацию, ты начинаешь входить во вкус. Но в подростковом возрасте у меня случилась звездная болезнь. Да, после съемок «С нами не соскучишься» — тоже хороший сериал, меня стали узнавать на улице. Было такое внутреннее ощущение того, что тебе подвластно все. И когда меня утвердили на озвучивание прекрасного грузинского фильма, я просто не приехала на киностудию имени Горького. Как раз там работал мой отец. Я пошла гулять с подружкой на ВДНХ. Потому что подумала: «Почему я все время работаю? Ну сколько можно?». А когда я вернулась, папа мне популярно объяснил, что я сделала не так. А мама сказала: наша дочь заболела «звездочкой». И потом меня уже не хотели никуда приглашать, ведь я подвела группу. Это был достаточно долгий период, и я его переживала сложно. — Почему вы в более зрелом возрасте сказали, что участие в картинах «Проданный смех», «Руки вверх!», где вы играли еще как Женя Григорьева, ваши любимые фильмы? — Я такое сказала? Это интернет (смеется). Он такой, не стоит доверять. И потом, люди меняются. Конечно, эти фильмы остаются моими любимыми, но не только они. Сейчас я могу добавить «Дневник его жены», «Коко Шанель и Игорь Стравинский», прекрасный телевизионный фильм «Балет», «Мешок без дна» — работа с Рустамом Хамдамовым. С Павлом Рубиновым был прекрасный фильм «Обстоятельства», и не только. Поэтому их больше. [img=168543] — Вы поменяли имя, фамилию и отчество после того, как во сне к вам явился Савва Морозов. А как к этому отнесся ваш папа? — У меня со снами и вообще с этим переходом, когда мы засыпаем и просыпаемся, когда мы как бы оказываемся еще и не тут, но уже не там — есть прекрасная притча о том, что буддийский монах всегда спрашивал: «Кто я? Я монах или бабочка?», в снах ему всегда снилось, что он бабочка. Вот как-то я проснулась, и вдруг именно в этих пространствах ко мне начал приходить голос, который говорил: «Я нарек тебя Елена». Это уже было, кажется, на третьем курсе школы-студии МХАТ. Причем обучение у меня там было непростое, два года педагоги не могли разгадать: какая я героиня. Мне хотелось найти и себя, и свой путь. И вот сначала был голос, который я слышала на грани между сном и бодрствованием. Потом уже какого-то мужчину начала во сне видеть, который говорил мне: «Я нарек тебя». А потом мы шли по МХТ в фойе, в каком-то полумраке. И вдруг я поворачиваю голову, и вижу этого мужчину, его статую и говорю: «Вот это он. Этот человек мне снится». Я подхожу, а там писано, что это Савва Морозов. Ему там памятник поставили. Ну, я его не видела раньше, хотя пробиралась на все эти спектакли в МХТ, куда невозможно попасть, чтобы посмотреть Питера Штайна, Смоктуновского, Олега Николаевича Ефремова. И я понимаю, что это он, да, я вижу его во сне. Я поняла, что надо попробовать договориться с тем пространством. И начала заниматься очень долгой волокитой под названием «паспортный стол — поменять имя». Папе было очень трудно это принять. Он спрашивал: «Почему ты поменяла отчество?» Я говорю: «Я же объяснила, что поняла, кто пришел ко мне во сне. Если не сейчас, то потом мне могут начаться еще какие-то сны снится». Он год со мной был в сложных отношениях, но я чувствовала: что-то изменилось в моей жизни после этого. — Вы работали с Виктюком, Хамдамовым, Мирзоевым, Алдониным, Серебренниковым, Бондарчуком, Богомоловым. Кто произвел наибольшее впечатление? — Из тех, кого вы перечислили, все на меня произвели сильное впечатление. Владимир Мирзоев — это первый режиссер, который меня заметил еще в «Дебют-центре», где я играла после института. Меня приглашали большие театры, репертуарные, но я не пошла. И это было связано с какими-то моими поисками, с моим экзистенциальным опытом. Мне хотелось протоптать дорожку самой, поэтому были подвалы, «Любимовка», те спектакли, за которые не платили деньги. Я еще и подрабатывала барменом в ночном клубе «Пилот». — Это тот самый известный «Пилот»? — Да, и мне понравилось так, что и до сих пор нравится. Я именно нахожусь таким пограничником между репертуарными театрами и антрепризными, такими проектами, которые, скажем так, не приносят дохода, но дают что-то другое, чего ты не найдешь в репертуарном театре, они как-то греют душу. Мне очень нравится взаимодействовать с фондами, также я люблю музей Булгакова, где мы до сих пор играем спектакль Сергея Алдонина «Мастер и Маргарита». Я училась в школе-студии МХАТ (а это классический вуз, и там нет таких хулиганств, которые допускаются в ГИТИСе или в Щукинском театральном училище), и впервые пришла на «Мастера и Маргариту», где играла Олеся Железняк, Катя Волкова, Андрей Сычев, сам Сергей Алдонин — это было для меня какой-то феерией! Неужели вот так можно и смешно, и в то же время глубоко! И они жгли эти рукописи прямо здесь, при мне. И у меня была мечта познакомиться с Сергеем. И вдруг эта мечта стала явью — и потом я уже играю в Московском драматическом театре Станиславского, меня Владимир Мирзоев привел с «Укрощением строптивой». Это была невероятно большая школа. И еще в параллели был Роман Григорьевич Виктюк — это совершенно другая планета, совершенно другие репетиционные процессы. Ну, то есть такое пиршество, скажем так, не жизнь. [img=168542] — Виктюк мог на репетициях ругаться матом. Как вы к этому относились? — Да, кричал матом громко и сильно и умел попадать в твою болевую точку. Каким образом он узнавал про нее — это неизвестно. Это был такой метеоритный дождь, сквозь который пролетаешь. Все-таки нужно было долететь до той Маргариты. Кстати, благодаря Роману Григорьевичу я узнала про те литературные тексты, которые не вошли в роман, и сам Михаил Афанасьевич их отрезал, отверг, это «Князь Тьмы». В общем, я его любила невероятно. Гений. — Скажите, сегодня, на ваш взгляд, что кардинально меняется в кино и театре? — Кардинально меняется скорость восприятия. Сейчас все быстрее стало. И когда ты приходишь, например, в театр на Малой Бронной, там всегда есть ясный информационный канал, по которому режиссер общается со зрителем. И он достаточно быстрый, при этом эмоции не исключаются, но они как будто ты на них серфишь. К какому-то пласту зрителя доходят одни эмоциональные серферы, к кому-то другие. В Театре наций в спектакле «Обыкновенная смерть», в котором я играю, очень много тишины, пустот, которые дают возможность как раз возникнуть атмосфере. Чем богат театр и что, на мой взгляд, никогда не изменится. В кино меняется поведение в кадре. Когда я сейчас смотрю хорошие сериалы с молодыми актерами, там очень много такого документального существования в кадре. Благодаря своим детям я тоже в курсе того, что происходит на разных платформах. Им нравится, что там есть другие девчонки и мальчишки, которые непонятно для меня разговаривают с точки зрения русского языка. А детям все понятно, потому что у них свой язык. Я уже стала больше в этом разбираться и для меня это интересно. Быть с молодыми в партнерстве — это очень круто. — Помимо того, что вы актриса, режиссер, вы еще и психолог, автор уникальных голосовых и телесных практик. А можно ли вас попросить спеть мантру? И показать мастер-класс, как быть хорошим чтецом, например? — Мантру петь не буду, у них свои задачи, скажем так. Ну как, если говорить математически, то вы меня сейчас просите рассказать закон квантовой физики быстро и наглядно, чтобы все это поняли. Для квантовой физики нужны базовые знания и опыты, которые производятся так же, как опыты с нейросетями. То, что у нас в мозгу происходит, — это большая специальная подготовка, и поэтому я к мантрам точно так же отношусь, как к неким научным вещам. Но позвучать вместе с вами я буду рада. Просто сядьте ровно, устройте свое тело. Ощутите те косточки, на которых мы сидим, поставьте колени под прямым углом. Сделаем глубокий вдох, положите свои ладони чуть ниже ребер. Ощутите сзади спину, что вы дышите и туда тоже. С выдохом, чуть-чуть смыкая губы и при этом размыкая челюсти, отпускаем напряжение. Посмотрите, как меняется ваше состояние, ваше настроение. Вы начинаете засыпать. А для того, чтобы проснуться, можно, например, ощутить кончик носа и... Сделать глубокий вдох туда же и позвучать уже здесь. — А по времени сколько это надо делать? — По-разному. А сейчас подождите, сейчас совсем проснетесь. Мы будем делать с вами: «Р-р-р», попробуйте произнести «р-р-р». Да, и мы делаем такой же глубокий вдох. И еще разочек. Видите, как меняется настроение, состояние? — Что значит быть телесно ориентированным специалистом? — Я к этому пришла через свою боль. То есть это была та сложность, которая, скажем, присутствует в моем актерском существовании. Я считаю, что актерам психологическая помощь необходима. Знаете, в каждой школе есть психолог, думаю, что в каждом государственном театре он тоже должен быть. Мы работаем со своей эмоциональной сферой, репетируем, входим в персонажа. Нельзя просто нажать на кнопку, нужно это прожить. А иногда тебя достаточно долго что-то не отпускает, в этом состоянии ты можешь быть неадекватен. Иногда, чтобы снять стресс, люди могут позволить себе немного алкоголя. Вроде бы ничего страшного в этом нет, но «немножко» может перейти в «множко». Я читала, что это может стать проблемой, и я этого очень боюсь. То есть я могу позволить себе иногда бокал шампанского, но очень аккуратно, я считаю, сколько выпила. У меня в семье сложная ситуация с алкоголем, поэтому я решила попробовать телесно-ориентированную практику. — Раньше вы любили бывать в Индии, занимались духовными практиками, йогой. Почему сегодня поселок под Сочи вы называете моя Индия? — Ну это связано с тем, что, когда родился ребенок, я не смогла ездить в Индию. А субтропический климат я очень люблю. И когда есть возможность оказаться там, где шумят листья лианы и растут пальмы, я этим пользуюсь. Это место напоминает мне Индию — тишиной, возможностью видеть горы, море. Прекрасно, что оно есть. [img=168544] — Вы сейчас про ребенка сказали. Теперь у вас уже двое, Этьен и Аврора. Как проводите с ними время? — Да, мальчик и девочка. И у них не только разный пол, но и совсем разные взгляды, отношение к искусству, к ситуациям, которые в нашей жизни происходят, потому что они у нас тоже очень амплитудные. И вот последний раз мы были вместе с ними в Зарядье, слушали хор, дирижировал Виталий Полонский. Я приобрела билеты и сказала им, что я буду счастлива, если они пойдут со мной. Это будет подарок мне на Новый год. Я всегда делаю себе такие подарки за их счет (смеется). И они были немножко смурные: «Мама, ну сколько можно?». Но они музыкальные, оба занимались в музыкальной школе. Дочь не закончила, не получила диплома, но при этом она 8 лет училась: три года играла на блок-флейте, потом пела в хоре. И после того, как мы вместе сходили на концерт, они признались: «Спасибо, это правда интересно, не ожидали». Я им очень благодарна за то, что находят для меня время. У них ведь тоже уже какие-то свои истории. Иногда мы просто ходим гулять вместе. Сначала просто молчим, а потом что-то они начинают вспоминать, мы говорим обо всем. Мне хочется продлить подольше это состояние в жизни, когда им со мной хорошо. То есть не только давать какие-то напутствия, задавать вопросы или кормить их, когда есть такая возможность. На самом деле, бывали времена, когда у нас была одна гречка. Да, серьезно. У нас есть любимый с детьми анекдот. Утро понедельника: кот подходит к своей миске: «Ура, гречка!» Съедает всю эту миску. Вторник, подходит: «О, гречка. Хорошо». Среда: «Гречка». Четверг такой: «Ну вот, опять гречка». В пятницу — пусто. Суббота — пусто, в воскресенье — пусто. В понедельник: «Ура, гречка!» (Смеется).