Интервью

Кирилл Рубцов: «Мы думали о суррогатной матери, но положились на судьбу»

Актер признался, что уже не одинок. Подробности — в интервью

12 октября 2021 18:43
9151
0
Кирилл Рубцов
Фото: Дмитрий Александров

Кирилл Рубцов — эффектный актер с незамыленным лицом, создатель театра С. А. Д., человек, который медицине предпочел творчество, и теперь, избегая состояния покоя, не устает себе придумывать новые задачи, будь то непривычный бизнес или нестандартные путешествия. Об этом и многом другом — в интервью журнала «Атмосфера».

— Кирилл, для начала не могу не спросить у вас, что за шерстяное чудо так по-­хозяйски располагается на вашей постели, судя по фотографиям, размещенным в соцсетях?

— Это Хуня, породы сиба-­ину, ему скоро год. Я его подарил себе на прошлый день рождения. Теперь это мой лучший друг, невероятно добрый, умный пес! Наверное, каждый выбирает себе животное, похожее на себя, и вот мы с ним абсолютно совпадаем. Мне нравится, что он находчивый, подтянутый, подвижный. Главное, все время рядом — и дома, и в машине, и на волейбольной площадке… А с какой радостью он с людьми общается, в отличие от меня! (Улыбается.)

— Вы интроверт?

— Да, абсолютный. Понятно, что приходится быть социальным, и я иду на контакт, но мне тяжело, когда слишком много людей вокруг. Мне гораздо комфортнее в уединении.

— Вы точно многое знаете про психологические травмы, ребенком тяжело пережили развод родителей, много лет не выходили на связь с отцом, возможно, поэтому и были столь достоверны в роли адвоката Аврутина в сериале «Презумпция невиновности».

— Я давно понял, что на самом деле все проблемы решаемы. Только страхи нас тормозят сделать что-­то очень хорошее как для себя, так и для окружающего мира, и это колоссальная ошибка. А что касается данного проекта, то это было, наверное, попадание. Спасибо продюсерам, которые так долго и тщательно подбирали актеров. Это залог успеха.

В театральный вуз Кирилл поступил в двадцать семь лет. А до этого пробовал себя в медицине – работал ассистентом хирурга
В театральный вуз Кирилл поступил в двадцать семь лет. А до этого пробовал себя в медицине – работал ассистентом хирурга
Фото: Дмитрий Александров

— Вы не сомневались, что станете актером, притом что не из творческой семьи. Это потому, что эффектная внешность и нравилось перевоплощаться?

— Чтобы называться творческим человеком, разве необходимо иметь диплом? Мои родители были такими от рождения, как и мы с братом. Папа играл на трубе, слушал джаз, и я с ним заодно, мама была очень остроумным, начитанным и артистичным человеком. Разве что они не работали в этой области, а занимались более точными науками, широко распространенными в советское время — инженер и медицинский работник. Я вообще считаю, что зачастую образование ограничивает и портит творческих людей, загоняя их в рамки. Но вернемся к вопросу о моем выборе актерской профессии. Разве дети понимают, симпатичные они или нет? Как раз многих внешний вид расстраивает, особенно в пубертатный период. Если говорить конкретно о моем случае, то у меня помимо музыки, постоянно звучащей в доме, которую я до сих пор знаю и люблю, был еще и одаренный старший брат (глухонемой), с которым мы были очень близки, много времени проводили вместе, придумали свой язык жестов, а также рисовали, листали энциклопедии и альбомы по искусству. До сих пор помню прекрасную книгу (которую храню и по сей день) с картинами Босха, которые нас тогда пугали, но очень волновали и притягивали…

— С таким опытом ощущения чужой боли даже странно, что вы никогда не играли в проектах вроде «Человека дождя»…

— Такого предложения пока не поступало. Но мне кажется, это же нормально — все пропускать через себя, особенно для актера.

— В вас есть что-­то мальчишеское. Какие-­то проявления бесша-башной ребячливости вам свой­ственны до сих пор?

— К сожалению, я замечаю, что с каждым годом их становится все меньше, и это грустно, поскольку артист обязан сохранять в себе ребенка. Но на всякие безумные поступки я еще способен. Улететь внезапно в Африку (даже для себя), купить букет цветов для любимой, сделать искренний комплимент незнакомому человеку на улице…

— К слову, об усталости. Судя по всему, вы сами себе создаете крайне насыщенный график, но при этом восхищаетесь Италией, где никто никуда не торопится. Как это сочетается между собой?

— Вполне гармонично. Надо просто научиться любить и уважать себя. К тому же я не склонен что-­то откладывать на завтра. Признаюсь, меня напрягают прокрастинаторы, поэтому у меня не бывает накопившихся дел, и я все довожу до конца. Для меня даже пандемия стала полезной. Это же была прекрасная возможность освоить что-­то новое, поучиться на онлайн-­курсах, пройти какие-­то увлекательные марафоны.

— Моя подруга прошла всего лишь марафон желаний.

— Я тоже. Это классная штука! И еще ряд марафонов. Про управление деньгами, например. Там есть главная замечательная рекомендация — избавляться от всего лишнего, чтобы освободить место для чего-­то нового и прекрасного. Я научился четко формулировать свои цели и отличать истинные желания от ложных. Многие ведь из нас годами живут с мечтами, по большому счету навязанными им либо близкими, либо обществом, и вязнут в этом, расстраиваясь, что мечты не сбываются, и даже не подозревают, что им на самом деле это не нужно.

"У меня очень одаренный старший брат, он глухонемой, мы придумали свой язык жестов, рисовали, листали альбомы по искусству"
"У меня очень одаренный старший брат, он глухонемой, мы придумали свой язык жестов, рисовали, листали альбомы по искусству"
Фото: Дмитрий Александров

— Вы видели себя в большой семье, но официально вы разведены, и детей у вас нет. Пока вас это не беспокоит?

— Между прочим, это как раз было мое ложное желание. Я не афиширую, но если кому­то интересна моя личная жизнь, то я не одинок, давно живу в гражданском браке и счастлив. А что касается детей, то мы даже думали о суррогатной матери, но в конечном счете решили положиться на судьбу. Кому-­то дается, а кому-­то — нет. Вот моя знакомая уже пятого ребенка рожает, притом что изначально даже не хотела становиться матерью. Вывод: нужно уметь спокойно принимать действительность. Все, что тебе дано, обязательно придет.

— Избранницу с какими качествами вы всегда хотели найти?

— Для меня женщина должна быть женственной, умной и с чувством юмора. Ум и юмор — это невероятная притягивающая сила. Люди всегда будут тянуться к сильным, умным и оптимистичным, к тем, кому в целом отлично, даже если что-­то порой идет не так.

— Ваша вторая половинка актриса?

— Нет. Поэтому у нас отсутствуют все эти драмы, связанные с профессиональной завистью, ревностью. Они неизбежны в союзе артистов, даже если есть страстная любовь.

— Режиссеры любят вас обнажать. Как поддерживаете форму?

— Заставляю себя посещать спортивный зал. Но не только для кино и театра, просто мне нравятся люди, которые следят за собой. И я их очень уважаю, потому что это дисциплина и труд. Надо превозмогать себя. В общем, я стремлюсь к их числу.

— От образа героя-­любовника вы стараетесь отходить уже в течение нескольких лет, но это же звание льстит вам как мужчине?

— Да, я не против. (Улыбается.) Просто сейчас я взрослею и меняюсь внешне и внутренне, и диапазон ролей увеличивается. Раньше, скорее всего, больше замечали только внешность, теперь появилось более выраженное нутро и характер. Возраст делает артиста глубже и интереснее. Возраста не надо бояться, надо научиться принимать себя.

— По настоянию мамы-­врача вы окончили медицинское училище с красным дипломом по специальности «фельдшер скорой помощи», но я с удивлением узнала, что вы очень мнительный и постоянно находите в себе какие-­то болячки. Как тогда вы работали по первой специальности?

— Я мнительный в силу своей профессии. Я артист, и мне ничего не стоит дорисовать в голове новую «картину мира». Плюс еще и медицинское образование, понимание деталей организма. Рад, что вовремя ушел из медицины, всего два года проработал в медицинском центре ассистентом хирурга. Я видел, как люди становились хладнокровными, безжалостными, не ощущающими чужую боль. Некоторые черствели настолько, что им было забавно провести операцию, а потом вспомнить, что забыли вколоть анестезию пациенту. На моих глазах такое происходило. Я не хотел переставать чувствовать, поэтому оставил медицину и наконец осуществил свой план по поступлению в театральный вуз.

Рубцов не только актер и руководитель театра. он создает одежду для отдыха и путешествий
Рубцов не только актер и руководитель театра. он создает одежду для отдыха и путешествий
Фото: Дмитрий Александров

— Подождите, но не все же медики таковы! Ваша мама наверняка была другой…

— Мама была израненным человеком. Она тяжело уходила, и в последние свои месяцы говорила, что все эти страдания посланы ей за то, что она в медицинской лаборатории испытывала лекарства на животных, то есть убивала кроликов. Так что у любой специальности своя деформация.

— Очевидно, что вы, по сути, актер. А теперь еще и продюсер, раз десять лет назад создали свой театр С. А. Д. (Содружество артистов драмы), который у вас базируется в Аптекарском огороде. На эту затею вас вдохновила нереализованность в стационарном театре?

— Разумеется. Сначала предлагали мелкие роли, за которые совершенно не хотелось браться, тем более их годами играть, а проводить время в ожидании больших ролей я не был готов. Когда окончил институт, мой мастер — Владимир Владимирович Иванов — спросил меня, в какой театр стремлюсь, на что я ответил, что хочу туда, где я буду играть, туда, где я нужен. Поэтому я занялся организацией С. А. Д. в сто двадцать мест, где есть независимость и полная свобода самовыражения. У нас репертуарный театр, но труппы нет — артистов собираем на каждый спектакль.

— Но это больше отдушина для вас, нежели бизнес?

— Смотря как организовать работу, это можно совмещать. Мы с энтузиазмом создаем свои камерные спектакли и имеем постоянных зрителей.

— В интервью вы говорите, что вам нужна постоянная смена психофизики персонажей. Вы настолько жестко придерживаетесь этого правила, раз громких проектов у вас не так уж много?

— Громких проектов? Это очень субъективная оценка. И потом — громкий проект вовсе не означает, что это хорошо. Для меня они есть в моей биографии. И кто сказал, что их должно быть много? На мой взгляд, важно понимать, чем твоя предыдущая роль отличается от новой. И интересно играть то, что тебе не присуще, искать в глубинах себя нового человека. Я не гонюсь за количеством.

— Бытует мнение, что актер лечит душу зрителя, но ведь и свою тоже, верно?

— Смотря что играет. Можно и травмировать себя, и долго восстанавливаться. Это крайне затратное ремесло, но магнетическое. Я и в шкуре режиссера хотел бы побывать, но пока не слишком доверяю себе, надеюсь, будет возможность понаблюдать за каким-­то мэтром, чтобы освоить специфику.

— Между прочим, у вас была такая возможность, но вы отказались играть в «Бесах» Достоевского, которые ставил сам Юрий Любимов. Почему?

— Там от моего любимого Ставрогина ничего не осталось! Роль была переиначена, и мне не близок социальный театр, который Юрий Петрович нам предлагал, вот и вся причина.

— Вы — поздний «фрукт». В тот же театральный вуз поступили в двадцать семь лет…

— Я третий ребенок в семье, самый поздний, поэтому у меня как-­то все с опозданием происходит. Но мне нравится: все приходит не тогда, когда ожидаешь, а когда уже пора, поэтому и встречаешь осмысленно.

— Но вы чувствуете какой-­то гигантский пробел, стараетесь наверстать упущенное?

— Знаете, мне не о чем сожалеть. Возможно, лишь в юности, года четыре, я бестолково болтался по тусовкам, в сомнительной компании. Но это время я бы тоже не стал называть потерянным. Это был мой поиск, и все ошибки служили мне примером, как надо и не надо. Мне по душе мой путь.

— Знаю, что в прошлом году вы приняли участие в разработке бренда одежды, и теперь у вас с другом совместный бизнес…

— Во время пандемии и отсутствия театра и кино пришла в голову творческая идея — начать создавать одежду. Идею озвучил своему прекрасному другу — дизайнеру Григорию Коробейникову. Раньше он занимался аксессуарами. Он отрисовал первую коллекцию, мы совместно ее утвердили, и, таким образом, у нас возник проект, который довольно скоро стал очень востребован. Начали мы с женского гардероба, но в данный момент работаем и над мужским.

— Получается, вы разбираетесь в этой теме?

— Есть насмотренность, вкус, тяга к эстетике, нет зашоренности, шаблонов. Поэтому я с удовольствием отбираю модели для коллекций, а также занимаюсь продвижением бренда.

"Как сорокапятилетний человек я знаю, что такое, когда ты один. Это кайф только поначалу. Мы созданы для совместной жизни"
"Как сорокапятилетний человек я знаю, что такое, когда ты один. Это кайф только поначалу. Мы созданы для совместной жизни"
Фото: Дмитрий Александров

— Живопись — ваше хобби и по сию пору?

— Нет, оно осталось в прошлом. Писать картины — это направлять свою энергию. Видимо, сейчас она направлена на другие вещи. Но мне приятно, что у моих друзей дома висят портреты, выполненные мной. Мне кажется, рисовать могут научиться все, надо лишь смело пробовать, «набить руку», что называется. Вокал тоже подвластен почти каждому, как и многое другое.

— Кстати, я вас видела в мюзикле «Звуки музыки». У вас есть музыкальное образование?

— В детстве я пел в хоре, учился играть на аккордеоне. Мне кажется, советские дети были самыми счастливыми, потому что у нас чуть ли не в каждом районе был Дворец пионеров, где можно было бесплатно заниматься всем, что нравится. Поэтому я еще ходил в кружок юного журналиста, брал уроки игры на гитаре. Понятно, что многие навыки уже утеряны, но слух, видимо, воспитан. Кроме того, в театральном училище им. Б. Щукина мы много пели, а потом в театре им. Евг.Вахтангова, где я служил, много лет играл в музыкально-­танцевальной постановке «Мадемуазель Нитуш». Так что тренинга было достаточно.

— Вы упомянули Дворец пионеров. В каком районе выросли?

— В Тимирязевском. И теперь опять сюда вернулся. Несколько лет назад купил небольшую квартиру рядом с парком «Дубки», на высоком этаже, с видом на город.

— Читала, что вы это свое пространство сами себе и организовали и вообще неравнодушны к дизайну интерьеров…

— Все верно. В квартире у меня минимализм, а мебель только от российских компаний — я поддерживаю отечественного производителя, наши мастера давно научились делать качественный продукт. Жилище получилось комфортным, функциональным, в нем все как в хорошем гостиничном номере. Собственно, в этом же духе оформлена и моя дача. А снаружи это финский дом с панорамным остеклением. Обожаю это место, в котором отдыхаю от Москвы с ее бешеной энергией гигантского мегаполиса. На природе эмоционально перезагружаюсь.

— Вы педант?

— Это одно из лучших моих качеств. Там, где я нахожусь, всегда чистота и красота. (Улыбается.) Я даже умею вкусно готовить, хотя делаю это из-­за загруженности редко.

— Недостатки у вас имеются?

— Вспыльчивый я человек. Поэтому, прежде чем начать неприятный, заведомо конфликтный разговор, выжидаю минут тридцать, остываю, и уже в стабилизированном состоянии приступаю к беседе.

— Где вы заряжаетесь?

— В путешествиях. В основном дальние поездки восполняют силы. Я уже много где был, но и много, где не был, — Америка, Япония, Австралия и Новая Зеландия.

— Вы легко отпускаете от себя людей?

— Насильно никого нельзя удержать, поэтому глупо цепляться за человека, который в тебе не нуждается.

— Но вы, полагаю, все-таки чаще сталкиваетесь с неравнодушием к себе противоположного пола.

— Да. Единственное неприятное в этом факте, что ты не можешь всем ответить взаимностью и доставляешь мучения. И такое следует немедленно пресекать, не давать никаких надежд. Это гуманно.

— Отчего вы считаете, что мы живем в мире тотальной нелюбви? Вы же в ней купаетесь.

— А вы разве не видите вокруг одиноких людей? Как там было сказано героями из фильма «Артист»? Она: «Я несчастна, Джордж». Он: «Таких, как мы, — миллионы». Мир погряз в вой­нах, распрях, полно одиноких, несчастных и потому озлобленных людей. Любви крайне мало. Что касается меня, то публика благоволит не ко мне, а к моим героям. Как сорокапятилетний человек я знаю, что такое, когда ты один. Это кайф только поначалу. Мы созданы для совместной жизни. Круто, когда рядом единомышленник, который тебя во всем поддерживает, а тебе есть о ком заботиться. И я всем этого желаю.