Алиса Феоктистова: «Мне нужно все попробовать и пощупать»
Илья Авербух: «У сына есть мечта попасть в олимпийскую команду»
Анна Плетнева: «Я ужасно счастливая: люблю все в своей жизни»
Виталий Хаев
Фото: материалы пресс-служб

Виталий Хаев: «Все хотят жить лучше, но престиж — не про меня»

Марина Зельцер
11 октября 2018 16:38
2493
0

Популярность не повлияла на образ жизни актера. Подробности — в интервью

Виталий Хаев причисляет себя к тем актерам, кто старается спрятать свою жизнь от внимания публики. Но вот как-то поспорил с давним другом, что будет весь год давать интервью, — и приходится. Свою первую роль в кино Виталий сыграл лишь в тридцать пять лет, с тех пор было немало ярких работ, которые принесли ему узнаваемость. И пусть коллеги посмеиваются, что немалую роль в этом сыграл сломанный нос, сам актер уверен, что дорогу на киношный олимп он проложил себе лбом — а именно целеустремленностью и умением не зацикливаться на неудачах. Об этом он рассказал в интервью журналу «Атмосфера».

— Виталий, вам пятьдесят три года, и, вы, по-моему, находитесь в прекрасной форме и в профессии, что называется, на коне. Но несколько лет назад вы говорили, что и вас не миновал некий возрастной кризис. А в чем он выражался?

— Давным-давно уже все прошло, года три назад было дело. Но кризис не оказался затяжным, к счастью, и даже не могу сказать, в чем он выражался. Интерес ни к чему не пропадал, просто я обнаружил, что мне пятьдесят лет, и это ого-го! Прямо в день рождения и произошло. Вот и все. (Смеется.) У меня всегда было много работы, я не замечал возраста, проскакивал мимо него, а он шел себе и шел. А пятьдесят — такая дата, мимо которой не пройдешь. И не то что меня накрыло, просто я осознал, что уже взрослый. Потом смотрю, уже папок начал играть, руководителей разных…

— Многие говорят, что именно в это время и личные проблемы начинались…

— Конечно, надо же было подвязать личную проблему к чему-то. Ты не можешь сказать, что стал ленивой и толстой свиньей, лежишь на диване, пьешь пиво и ничего не делаешь. А кризис среднего возраста — это оправдание своему поведению.

Отдых – это редкое и дорогое удовольствие. В последние годы актер полюбил яхты
Отдых – это редкое и дорогое удовольствие. В последние годы актер полюбил яхты
Фото: личный архив Виталия Хаева

— Но сейчас вы ощущаете себя мужчиной в самом расцвете сил: активным, работающим, веселым?

— Не знаю. (Смеется.)

— Что кроме работы сегодня занимает ваш мозг и вашу душу в свободное время?

— Так я всегда работаю, у меня нет свободного времени. Сейчас у меня три проекта, не самые простые, особенно «Доктор Рихтер». Мы снимаем вторую часть, и график очень плотный. А там огромные монологи, приходится на каждый день учить по двенадцать-тринадцать листов текста. Так что тексты, и только они, в данный период занимают мой мозг. В кино полегче, снимают один-два эпизода в день, а в сериалах — по восемь-девять сцен. Это очень тяжело физически и морально, потому что ты все время должен держать информацию в голове. Не говоря о медицинских терминах, которые вообще невозможно произнести, не то что выучить. Иногда записываю их на бумажке, чтобы потом тихонько взглянуть.

— По-моему, артисты, снимаясь в подобном фильме, могут «переболеть» всем, как студенты первого курса мединститута…

— Так бывает, когда читаешь медицинский справочник и кажется, что у тебя симптомы практически всех болезней есть. Но у нас в «Докторе Рихтере» очень тяжелая, кропотливая работа, она не дает погружаться в такие вещи.

— У вас было много тяжелых съемок, в том числе с необходимостью по двенадцать часов не спать и работать на холоде, как, например, в «Ледоколе»…

— В «Ледоколе» было проще сниматься, чем в «Рихтере» сейчас, потому что в Москве тридцатиградусная жара, а ты сидишь в павильоне, в котором нет воздуха. А там вокруг были нормальные мужчины, море, все прекрасно. Да, холодно, но мы же одевались. (Смеется.)

Виталий был женат три раза, но сейчас место спутницы жизни вакантно
Виталий был женат три раза, но сейчас место спутницы жизни вакантно
Фото: личный архив Виталия Хаева

— У вас есть какие-то тонизирующие или расслабляющие занятия, помогающие во время напряженной работы, может быть, баня?

— Какая баня?! У меня нет времени. Приезжаешь вечером после смены, ешь, учишь текст. Просыпаешься утром, опять учишь текст и едешь на смену. Вот и все вздрючивающие факторы. А когда у меня будет отпуск, неизвестно. Хотя, может быть, какая-то возможность появится в сентябре.

— А каков ваш любимый отдых?

— Совсем недавно, к сожалению, не раньше, мы открыли отдых на яхте. Мой друг из Екатеринбур-га — чемпион мира по яхтспорту, и он давным-давно звал меня с собой. И вот наконец в прошлом году мы собрались и все вместе с детьми отправились путешествовать на яхте по Адриатике. Это было незабываемо. И теперь я думаю, что уже вряд ли смогу просто валяться на пляже где-то. Хотя и приехать куда-то на пару дней отдохнуть, лежа на морском берегу, — тоже хорошо, но уверен, что основная часть моих путешествий будет связана с яхтой. Мы пробили дорожку и испытали невероятное ощущение свободы, непривязанности ни к чему, каждый день — новые места, купания в отрытом море, красота видов… Кстати, напрасно говорят, что это очень дорогой отдых, по затратам получается практически то же самое, что сидеть в европейском пятизвездочном отеле и проедать деньги в ресторане.

— С возрастом и новыми возможностями ваше отношение к комфорту изменилось?

— Все хотят жить лучше, но престиж — не про меня. У меня есть любимые едальные места, они бывают разные по уровню, есть среди них и совсем дешевые, казалось бы, ничем не примечательные, но мне там нравится. А есть и очень дорогие. Мой сын не понимает, почему я хожу в один ресторан, а мне там уютно, сложился свой круг общения. И так в последнее время стало тяжеловато, потому что узнают на улице, а хочется какой-то конфиденциальности. Поэтому приходится выбирать места, в которых тебя уже знают и не будут приставать, постоянно фотографироваться просто невозможно. (Смеется.)

С сыновьями Владом и Георгием (на фото справа)
С сыновьями Владом и Георгием (на фото справа)
Фото: личный архив Виталия Хаева

— А после какого проекта узнаваемость пошла?

— Не знаю. Просто со временем так произошло. Никогда не отслеживал этого, и никакого бума у меня не было.

— То есть количество перешло в качество…

— Можно и так сказать. Но до сих пор практически никто не знает мою фамилию. «Ой, а как вас зовут? Мы вас так любим, так любим». (Смеется.) Но я к этому отношусь совершенно спокойно. Автографы почти не берут, в основном просят сделать совместное фото. Если люди этого хотят, не понимаю, зачем отказывать. Ну, такая профессия, ничего не сделаешь. Кто-то просто здоровается, кто-то улыбается. Но у меня нет такого узнавания, как у наших топовых артистов.

— Общественным транспортом давно пользовались?

— Почему же? Иногда я езжу в фитнес-центр поплавать в бассейне, и если в Москве страшные пробки и такси вызвать нельзя, спускаюсь в метро. Правда, это бывает редко. Когда я захожу туда, практически ничего не замечаю, для меня метро — это самый быстрый маршрут из точки А в точку Б. Один раз, помню, шел по длинному переходу на «Площади Революции», и стоял человек, который играл на пиле. Это меня поразило, я подумал: «О! Как в прежние времена». Ничего не меняется, потому что я помню, как в детстве в переходах кто-то пел, кто-то играл. Метро едет, спустился и за пятьдесят рублей добрался куда угодно без проблем. А негатив есть везде, в пробку попадаешь на дороге, все вокруг тоже нервничают, сигналят, вот тебе и машина, собственное пространство. Можно пешком пойти, нарваться на какую-нибудь неприятную компанию. Так что все зависит от настроя. Зачем портить себе настроение, чтобы проехать двадцать минут? Я этим не занимаюсь.

— Как-то Юрий Мороз сказал, что вами водила рука судьбы, поскольку именно после сломанного и неисправленного носа у вас все, по сути, и началось в кино…

— Не знаю. Может быть, кому-то со стороны виднее, что и почему у меня происходило, но у меня такое чувство, что я пробился в основном лбом. Всю жизнь, сколько себя помню, трудился либо в театре, либо в кино. Да, у меня были знаковые встречи, как с Кириллом Серебренниковым, с братьями Пресняковыми, с Андреем Прошкиным — я выходил на другой уровень. Судьба ли это? Наверное.

Работа в популярном сериале «Доктор Рихтер» заставила Хаева учить медицинские термины
Работа в популярном сериале «Доктор Рихтер» заставила Хаева учить медицинские термины
Фото: материалы пресс-служб

— А кто ваши друзья, и много ли их?

— Настоящих друзей не бывает много. У меня есть один главный друг, еще с детства, и нам хорошо вдвоем. Он живет в Екатеринбурге. На долгое время мы друг у друга пропали из виду, а потом списались по Интернету и опять встретились уже взрослыми. Будто и не расставались вовсе. Еще есть друзья по театру, с которыми я давно работаю. Если двенадцать лет играть один и тот же спектакль, как было с «Фигаро», невозможно не дружить. Мы начинали с Евгением Витальевичем Мироновым, когда у него и театра еще не было. Двенадцать лет работы — это целый отрезок жизни, который мы прошли вместе. С Театром Наций меня вообще связывает очень много. Он стал для меня домом.

— Часто говорят, что женской дружбы не существует в отличие от мужской. Для вас важнее общие интересы, взгляды или душевный контакт?

— Не знаю, в чем заключается мужская дружба, я вообще не понимаю определения этого слова. Но мой друг — очень близкий мне человек, я делюсь с ним всем. Каждый из нас радуется победе другого и, наоборот, печалится проигрышу.

— Как вы воспринимаете проигрыши, поражения?

— В детстве я был спортсменом, и мне было все равно. Но в основном я выигрывал. Раз шесть, еще ребенком, каждый год становился чемпионом Москвы в единоборствах. Поэтому почти всегда чувствовал себя победителем. Но это касается спорта, а в жизни все по-другому. Были разные проекты, в том числе те, что не получались. Но я с самого начала карьеры к этому очень философски отношусь, главное — идти дальше и работать.

— Девушки любят победителей.

— Не знаю насчет девушек. В наши годы было по-другому в этом вопросе, поэтому у меня все как-то мимо проходило. (Смеется.) Я тогда в основном спортом был поглощен, меня амурные приключения и не очень волновали.

А драма «Ледокол» перенесла в мир отважных моряков
А драма «Ледокол» перенесла в мир отважных моряков
Фото: материалы пресс-служб

— Вашим сыновьям четырнадцать и двадцать лет. Вы бы предпочли в каком времени расти: в их или в вашем?

— Мне нравилось в моем времени, хотя у нас компьютеров не было, мы играли в осязаемые игры — в мяч или бросали палками по банкам. А сейчас стреляют в виртуальной реальности, детей от телефона не оторвешь. И взрослых — тоже. Раньше, чтобы пообщаться с человеком, особенно если не было домашнего телефона, надо было встать, пойти на улицу, взять две копейки, найти работающий телефон-автомат, позвонить по нему и договориться о встрече.

— От всего этого и волнений было больше, и обязательности…

— Ну да. (Смеется.) Я читал первый раз про видеотелефон в «Голове профессора Доуэля», это была фантастика, а сейчас мы гаджетами совершенно спокойно пользуемся. Кстати, поначалу, когда появились мобильные телефоны и видеозвонки, мне казалось это чем-то нереальным.

— Сыновья не выбрали вашу профессию?

— Старший в Высшей школе экономики изучает финансы, а младший учится в школе в Обнинске и занимается в театральном кружке. Он посещает чтецкие конкурсы и собирается стать режиссером или артистом. Пока не решил, впереди еще четыре года школы.

— А вы бы хотели, чтобы он пошел по вашим стопам?

— Я про это не думаю. Старший сразу выбрал деятельность в сфере финансов. А младшему четырнадцать, все еще может поменяться.

Сериал «Переводчик» принес Виталию две кинонаграды
Сериал «Переводчик» принес Виталию две кинонаграды
Фото: материалы пресс-служб

— Он смотрит ваши работы?

— Нет, ему в школе одноклассники рассказывают, что видели в каком-то фильме. И я часто снимаюсь в таких картинах, что детям особо не покажешь. Но повзрослеет — посмотрит. А старший почти на всех моих спектаклях был, ходит ко мне в театр с девушкой. Один из его любимых фильмов — «Переводчик». «Изображая жертву» он смотрел, когда уже постарше стал, и «Ледокол». И в основном он меня критикует. Тоже увлекается кино и говорит, что пока я не дотягиваю до какой-то планки. (Смеется.)

— Вы не обижаетесь?

— Нет, почему я должен обижаться? Даже с любопытством это слушаю.

— А какие у вас отношения со своей внешностью? Многие ваши коллеги очень трепетно к себе в этом плане относятся.

— Я собой удовлетворен. Занимаюсь спортом. Когда немножко прибавляю в весе, иду в зал, но это в порядке вещей. Как-то специально я не слежу за собой. Не хожу ни на массажики, ни на уколы, мне некогда этим заниматься. Да и кому нравятся уколы? Кто-то, конечно, что-то делает, но все зависит от характера человека, а не от профессии. Разве маникюр — прерогатива только артистов? И ботокс, наверное, не только актрисы себе вкалывают. Это не привилегия артистов — украшать себя, а определенно устроенных мужчин и женщин.

А сериал «Как я стал русским» неожиданно сделал его популярным… в Китае
А сериал «Как я стал русским» неожиданно сделал его популярным… в Китае
Фото: материалы пресс-служб

— Кстати, о женщинах. Вы женились сразу после армии?

— Я три раза был женат, два из них официально. И каждый раз по любви. Но мы уже лет шесть в разводе.

— То есть вы сейчас свободны, завидный жених?

— Совершенно верно. (Улыбается.)

— Вы самостоятельно хорошо существуете?

— Я умею жить один. И приготовить себе еду могу. Но у меня в этом смысле все хорошо, просто не считаю, что моя личная жизнь должна быть известна всем. И с детьми у меня прекрасные отношения, мы дружим и даже живем вместе. Просто старший — в Москве, а младший — в Обнинске.

— Как считаете, ваш характер поменялся с возрастом?

— Наверное, я стал более толерантным ко всему, научился обходить какие-то углы. Но зачем людям знать, поменялся я или нет? У артиста надо брать интервью после фильма, где он расскажет, как там работал. Я не хочу делиться с публикой тем, как я живу. Мне хочется быть закрытым. И, по-моему, у меня это неплохо получается.