Интервью

Татьяна Догилева: «Влюблялась я только в талантливых мужчин»

Жизненные уроки известной актрисы — о профессии, возрасте и, конечно, о любви

17 апреля 2017 15:19
6350
0
Татьяна Догилева
Фото: Екатерина Шлычкова

Татьяна Догилева была не только одной из самых снимающихся актрис Советского Союза, но одной из самых любимых. Сегодня она называет себя возрастной артисткой. Говорит, что не хочет молодиться, все в жизни получила и ни о чем не жалеет, лишь о том, что не родила второго ребенка. Она довольна своими ролями и своими режиссерами. Давно не хочет никому ничего доказывать и воспринимает профессию и жизнь такими, какие они есть, без прикрас.

1. О себе

В обыденной жизни я женщина из толпы — не люблю краситься и красиво одеваться. И в метро езжу и прекрасно себя чувствую. Считаю, что узнают только того, кто хочет, чтобы его узнали.

Татьяна Ивановна Пельтцер учила меня: «Никогда не говори о себе плохо, подожди, пока это скажут другие». И я всю жизнь следую ее мудрому совету.

Я очень эмоциональна, и заплакать могу: и от обиды, и от неудачи, и просто от тоски. Но я привыкла взваливать все свои проблемы на близких и друзей. Как правило, сразу делюсь переживаниями — и становится легче.

Раньше мне казалось, что я могу все пробить. А теперь я точно знаю, что, сколько бы я ни приложила усилий, энергии и желания, если тебе это не положено, то этого и не будет.

Женщина обязательно должна быть независимой. Роль жены денег, мне кажется, просто невыносима. Она не стоит никаких человеческих душевных затрат. Но я никогда этого не испытывала, как никогда не знала, что такое большие деньги. И у меня не было и нет ни малейшей зависти к этому.

У актеров вообще не бывает хороших характеров. Многие считают, что и у меня он чудовищный.

2. О профессии

Еще Марк Захаров говорил нам, чтосо зрителем надо быть осторожным. И я знаю, что здесь от любви до ненависти один шаг. После каждого фильма я получала массу писем, и ровно половина из них была ругательной. Поэтому предпочитаю, чтобы зрители находились в зале, а я на сцене или на экране.

Когда я молодой артисткой начинала сниматься у Юлия Райзмана и ступала ногой на территорию студии «Мосфильм» или студии им. Горького, кино было действительно важнейшим из искусств, а сейчас это, как правило, рейтинги, финансы и какие-то законы, возможно, правильные, но к которым я не имею ни малейшего отношения.

Кто-то из моих коллег начинает снимать кино, потому что как актер хочет еще что-то дополучить. Скажу честно, я все дополучила. Я вполне довольна своими ролями и своими режиссерами. Считаю, что в этом смысле абсолютно балованна.

Я не снимаюсь у себя самой, потому что сочетание актера и режиссера — тяжелейшее, почти невозможное. Ведь режиссер должен стараться быть объективным, артист же не может быть объективным.

С некоторых пор я считаю, что сама жизнь, а главное, здоровье близких людей, безусловно, намного важнее любого спектакля, фильма или роли. Это несравнимые вещи.

3. О возрасте

Больше всего на свете я боялась на сцене молодиться. Может, это и было одной из причин ухода из «Ленкома», потому что в двадцать восемь лет я все еще играла «Жестокие игры» и на вопрос «сколько тебе лет» отвечала «девятнадцать», внутренне при этом съеживаясь. А на продолжение: «Врешь, наверное?» — со счастьем говорила: «Вру!».

У меня есть ощущение, что молодость не прошла напрасно, потому что в это время у людей непременно должны быть романы. Я не считаю, что всю жизнь обязательно любить одного человека. Романов было много, но все — с артистами и ни одного — со зрителями.

Я очень легко отношусь к своему прошлому и не копаюсь в нем: было и было. И свои старые фильмы не смотрю. Мне неинтересно. Мне намного интереснее сегодняшний день. А те роли как будто другая женщина играла. Но я ей очень благодарна, потому что до сих пор во многом еду на том багаже, на доверии.

Каждый находит защиту от возраста в своих философствованиях и взглядах на мир. Но всем жалко терять ту оболочку, которая свойственна молодости. Надо стараться как можно дольше ее сохранить.

4. О любви

Я уже столько знаю про мужчин и про семейную жизнь, что мне крайне трудно, почти невозможно влюбиться. Я сразу считываю, что будет дальше и чем все закончится.

Влюблялась я только в талантливых мужчин. Для меня это качество всегда было на первом месте. У меня никогда не было романов с бездарностями. Внешность не имела никакого значения, а талант завораживал.

Сейчас я отношусь к любви как к болезни, свойственной определенному возрасту. Этим нужно переболеть, как ветрянкой в детстве, потому что во взрослом возрасте она может протекать в тяжелой форме и с серьезными последствиями. Но переболеть ею надо обязательно.