Отношения

Чем заняты мужья в командировках?

Среди женщин бытует мнение, что супружеская измена — это почти неотъемлемая составляющая любой командировки. Дадим высказаться и мужчинам.

Среди женщин бытует мнение, что супружеская измена — это почти неотъемлемая составляющая любой командировки. Дадим высказаться и мужчинам.

6 марта 2012 14:37
8229
2
Фото: Fotolia/PhotoXPress.ru

Ну и что здесь такого? Отпуск для того и придуман, чтобы можно было с легкой иронией относиться к нормам общественной морали. А для некоторых, кстати, командировка почище любого курорта. Один знакомый фотограф собирался недавно в путь-дорогу и в процессе скромного обмывания своего отъезда в кругу друзей все бредил голыми моделями. Наверное, так хотелось работать, что просто объектив пылал. Едва беседа коснулась супружеской измены (как вполне логичной составляющей любой командировки), все участники круглого стола вдруг оживились и потребовали немедленного обмена опытом. Когда очередь дошла до меня, я рассказал
следующую историю.


Лет, наверное, пять назад занесла меня нелегкая на рок-фестиваль в Казахстан. На словах звучит ужасно, на деле оказалось еще хуже. Жара за сорок, степь, насекомые… В общем, найти повод для романтики в таких условиях было еще труднее, чем отыскать холодной воды. Но вдруг… Нет, не вдруг. События разворачивались весьма неспешно и не предвещали ничего порочного. Перед отъездом в степь к месту народного гулянья я встретил в отеле давнего знакомого — фронтмена популярной рок-банды. Состояние артиста было, прямо скажем, неважным, скорее даже совершенно несовместимым с выходом на сцену через пару часов. И в степь он поехал только потому, что хотел лично извиниться перед организаторами фестиваля за свое горло, которым петь никак нельзя. Но светский треп (как гарнир) и бутылка виски (как основное блюдо) неожиданно оказали терапевтический эффект, и по прибытии на место действия рок-герой решил, что все-таки сможет выступить.
Надолго его, конечно, не хватило, но страсти в его короткий перформанс было вложено столько, что публика пришла в шумный восторг, а устроители почувствовали себя страшно обязанными человеку, совершившему столь самоотверженный бросок на амбразуру. В результате, пока герой дня дышал перегаром на местную прессу, ко мне подошел кто-то из оргкомитета и сказал, что машина для возвращения в отель готова, как и подарки дорогим гостям, то есть нам. Подарков было двое. Обе в коротких юбках, топах, едва прикрывающих грудь, с маленькими сумочками и именами вроде Анжелы и Снежаны. В общем, вечер переставал быть томным…


Профсоюзных девушек я, конечно, видел и раньше. И даже иногда с ними беседовал, но никогда еще меня не ставили перед фактом. Ну вы понимаете… Боюсь, вид у меня был слегка потерянный, а вот у моего приятеля — ровно наоборот. После высадки в отеле рок-идол подошел ко мне и весьма любезно поинтересовался: «Твоя какая?» Легкая заминка, смущенный вид. «Не хочу выглядеть идиотом, но у меня, понимаешь ли, пунктик, — начал я подбирать слова, отчего, наверное, выглядел совсем уж жалко. — В общем, я не изменяю жене». Артист понимающе кивнул, и уже через минуту он шел в свой номер с двойной добычей, а я в свой — с остатками виски. Наутро выяснилось, что вечер оказался длиннее, чем можно было предположить. «Меня же потом промоутеры еще и в баню позвали, — посмеиваясь, рассказал мне рокер на завтраке. — И с нами поехал Макс Покровский из „Ногу свело!“. Приезжаем, а там еще две телки ждут. Но, прикинь, у Макса такая же херня, как и у тебя. Он тоже не изменяет. Пришлось снова брать двух. Не прогонять же женщин».
В Москву я возвращался в приподнятом расположении духа. Во-первых, согревало купленное в дьюти-фри, во-вторых, радовало, что даже в рок-фестивальном хаосе поддерживается какое-то вселенское равновесие. Одни не изменяют, в то время как другие не прогоняют. Не исключено, что и первое, и второе можно отнести к благородным поступкам мужчин, которые восторгаются женщинами — как своими, так и случайными.