Архив

Слава и успех

На самом деле их две.

Одна — певица с мужским псевдонимом СЛАВА, уже довольно давно поющая на эстраде. Другая — актриса Анастасия Сланевская, дебютировавшая недавно с главной ролью в фильме Михаила Хлебородова «Параграф 78». И лишь при ближайшем рассмотрении оказывается, что у Славы и Анастасии одно лицо. Довольно привлекательное, надо сказать. О певице и актрисе, страдающей раздвоением личности, — Ольга Сапрыкина.

1 апреля 2007 04:00
2205
0

Одна — певица с мужским псевдонимом СЛАВА, уже довольно давно поющая на эстраде. Другая — актриса Анастасия СЛАНЕВСКАЯ, дебютировавшая недавно с главной ролью в фильме Михаила Хлебородова «Параграф 78». И лишь при ближайшем рассмотрении оказывается, что у Славы и Анастасии одно лицо. Довольно привлекательное, надо сказать. О певице и актрисе, страдающей раздвоением личности, — Ольга САПРЫКИНА.

На съемочной площадке «Параграфа 78» она долго скрывала свою вторую жизнь. Почти месяц Гоша Куценко, Владимир Вдовиченков и иже с ними работали бок о бок с молодой актрисой Анастасией Сланевской. Нисколько не сомневаясь в ее профессиональной принадлежности: она ведь наша, разве это не видно? Первый звоночек прозвенел, когда Григорий Сиятвинда, решив, вне сомнений, польстить партнерше, напрямую спросил: «Слушай, Настя, ты так классно играешь, очень хочется посмотреть тебя в театре. Ты в какой труппе? Давай мы придем к тебе на спектакль!» Тогда она как-то отшутилась. А вот в другой раз не выдержала, сдалась с потрохами.
Анастасия СЛАНЕВСКАЯ: «В тот день Толя Белый по дороге на съемки услышал по радио мою песню «Классная». Пришел и говорит: «Ребята, я в шоке! Что там они думают на радио? Сейчас ехал и попал на такой кошмар!..» И тут я сказала: «Ты знаешь, этот кошмар пою я».
А зачем ты вообще скрывала, что Анастасия Сланевская на самом деле певица Слава?
А. С.: «Потому что меня об этом попросил режиссер — Михаил Хлебородов. Наверное, причина в том, что киношные ребята очень не любят, когда шоу-бизнес лезет в их тусу. Поэтому мы с Мишей решили их не травмировать».
А как это они, люди бывалые, не заметили, что ты новичок в мире кино?
А. С.: «Наверное, это оттого, что я с детства мечтала быть актрисой. Поэтому у меня было такое сильное желание сделать свою работу на сто процентов, что все получалось. Конечно, Миша Хлебородов в первые пару съемочных дней рассказал мне о некоторых профессиональных секретах: как надо на камеру смотреть, как под свет подставлять лицо. Но на съемках я не играла — я с первого же дня вжилась в эту роль и все это время жила как моя героиня. Просто Лиса по характеру очень похожа на меня».
А почему он вообще решил связаться с непрофессиональной актрисой?
А. С.: «Еще когда он снимал мой клип «Попутчица», то отметил, что я органично существую на экране. И тогда же сказал мне: «Буду снимать свой фильм — обязательно найду для тебя роль». Я, конечно, ему не поверила, но он свое слово сдержал».
Эта роль писалась специально для тебя?
А. С.: «Миша Хлебородов и Иван Охлобыстин написали синопсис фильма восемь лет назад. И поначалу в нем практически не было женской роли — так, небольшие эпизоды, совсем непрописанные. И когда меня пригласили в картину, я должна была играть буквально несколько фраз. Но когда мы начали снимать, Миша полностью переписал сценарий, сделав мою роль полноценной, как у Гоши Куценко и Володи Вдовиченкова».
И как тебе работалось с Гошей и Володей?
А. С.: «Обалденно. Потому что ребята на протяжении всей работы очень помогали мне. Я вообще за эти два года съемок прошла такую школу, какую никакой театральный институт не даст. Но все равно я очень волновалась каждый день, мне даже звукорежиссер постоянно перевешивал микрофон, потому что, когда он был на левой стороне, слышался стук моего сердца.
Но и без истерик не обошлось. В первый же съемочный день, когда мы знакомились с группой, честно всем призналась: «Ребята, есть такая тема: когда у меня что-то не получается, я могу разрыдаться. Так вот, не обращайте никакого внимания, как будто этого и нет». Таких срывов было три. К примеру, где-то недели через две после начала съемок нужно было сыграть такую довольно простую, казалось бы, сцену: я кидаю Гоше Куценко жетон, он его ловит. Когда я запорола пятнадцать дублей, почувствовала себя полным ничтожеством. Убежала плакать в туалет. Но самое большое испытание было, когда снимали сцену моей драки в душе. По сценарию я там абсолютно голая дерусь со взрослыми серьезными мужиками. Этот эпизод мы репетировали за три месяца до съемок, причем одетые. Постановщиками трюков у нас были очень профессиональные ребята-каскадеры — они работают на многих голливудских блокбастерах. И вот они мне говорят: «Настя, ты все очень хорошо делаешь. Но тебе надо пойти домой, раздеться и в одиночку перед зеркалом еще раз отработать эти удары». Помню, я пришла домой, разделась, встала у зеркала и начала репетировать. Честно, это было ужасно! Я поняла, что сцену надо немедленно отменять. Потому что при ударах все мои женские прелести разлетаются в разные стороны, я смотрюсь нелепо — кошмар, одним словом. Села я на диван, поплакала и решила: будь что будет. Но вот наступил час «икс». Где-то полдня я готовилась к тому, чтобы раздеться: ведь на съемочной площадке присутствует человек пятнадцать — актеры, операторы, осветители, и все — мужчины. Конечно, я жутко стеснялась, то смеялась, то плакала. Меня и коньяком пытались напоить (но коньяк совсем не брал), и уговаривали все хором. Миша орет, я плачу. Картинка из фильма ужасов. Только под конец съемочного дня, когда ребятам-каскадерам уже надо было ехать на другую работу, они просто взмолились: «Настя, ты бей нас в полную силу, как можешь. Нам-то все равно ничего не будет — посмотри на свои кулачки и наши мышцы. Но только бей, очень надо». И лишь тогда я раскрепостилась».
Результатом ты осталась довольна?
А. С.: «Когда я увидела черновой вариант у Миши дома, мне все показалось ужасным, я не могла смотреть на себя на экране. Мне казалось, что я такая кошмарная! И говорю жутко, и двигаюсь неестественно, в одних сценах переигрываю, в других недоигрываю. Но потом, когда увидела этот фильм уже на большом экране, мне все показалось уже весьма приличным».
Почему ты не уговорила режиссера поставить в титрах, что в кино снималась Слава? Ведь все равно твое инкогнито уже было раскрыто?
А. С.: «Я, конечно, его попросила. Причем предлагала такой вариант: Анастасия «Слава» Сланевская. Но Михаил Хлебородов у нас человек нервный, он даже на съемках ходил постоянно с аппаратом для измерения давления. И он мне сказал: «Настя, ты же понимаешь, что некоторые люди, может, тебя и любят как певицу. Но ведь есть и такие, которые не любят!» А у него же дебют. Ему же хочется, чтобы его все любили, все признавали. Вот он и предложил: «Давай напишем просто твои имя и фамилию: если кто не знает, что ты Слава, то пусть и не знает. А кто знает, тот и так знает». Я его успокоила: «Миша, как хочешь, так и делай, главное, чтобы ты не нервничал».
И скажи: как теперь, раздвоением личности не страдаешь?
А. С.: «Пока Анастасия Сланевская и Слава уживаются довольно мирно. Одно только плохо: из-за того, что съемки фильма с Анастасией Сланевской растянулись почти на два года, карьера Славы несколько затормозилась — пришлось от очень многих предложений отказываться. Так что Слава несколько пострадала. Поэтому если сейчас актрисе Сланевской еще будут предлагать новые роли, надо будет сразу же продумать, чтобы певица Слава не обиделась».
А что, уже есть предложения?
А. С.: «Было несколько, но пока я от всех отказалась. Предлагали сыграть разведчицу. Однако было одно «но»: поскольку съемки назначили в Аргентине, то мне следовало уехать туда на целых полгода. Но я-то уже по опыту «Параграфа 78» знаю: где полгода, там и год. А провести год в Аргентине как-то не входит в мои планы. К тому же мою героиню в конце фильма убивают.
От другой роли я отказалась, даже не читая сценария: мне предложили побыть активной лесбиянкой — наемной убийцей.
А еще одно предложение было не киношным, а театральным — в антрепризе для меня написали роль молодого Вертинского. Тоже отказалась. Я, видимо, до театра пока не доросла. На данный момент мне кажется, что это такое вымученное искусство: если в кино ты можешь просто посмотреть молча в кадр — и зал будет плакать, то в театре тебе надо выпучивать глаза, кричать так, чтобы было слышно на последних рядах. Нет, это не мое».

И это все о ней

Поговорим о певице Славе. Ты с детства мечтала о сцене?
А. С.: «Как раз и нет. Все получилось случайно. Как и многое в моей жизни. Просто мы однажды с подругами и сестрами пошли отдохнуть в караоке-бар. Выпили, начали петь песни наши любимые — Пугачеву и все, что сильно вокально. Вдруг ко мне подходит незнакомец и говорит: «Классно поешь, не хочешь попробовать себя на эстраде?» Это было похоже на какую-то «разводку» для маленьких девочек. Поэтому я и отреагировала соответственно. «Все, до свидания, — говорю. — Не хочу». Но он оставил свою визитку со словами: «Это ты сейчас так говоришь. Спроси у людей знающих, кто я такой, а потом, если захочешь, позвони». Это был Сергей Кальварский. Когда я узнала, что он известный продюсер, то, конечно, сразу ему позвонила. И он потащил меня на прослушивание к Игорю Николаеву. Помню, все это походило на театр абсурда. Потому что я от страха не могла заставить себя даже рот открыть. Часа два они с Николаевым пытались выжать из меня хотя бы одну ноту. Сидела дура дурой, зато красивая. Но потом, уже напоследок, я все-таки спела под фортепиано «Город детства». Николаев тут же резюмировал: «Да, поет замечательно, будем работать». Правда, по иронии судьбы как раз с Николаевым мы больше не встречались. А вот с Кальварским, пока он не ушел на высокую должность на телевидение, тесно сотрудничали года два».
А чем ты занималась до встречи с ним?
А. С.: «Ой, чем только не занималась! Какое-то время работала моделью — решила, раз ничего делать не умею, буду по подиуму ходить и деньги зарабатывать. Правда, довольно скоро выяснилось, что модели на самом деле не зарабатывают. Какие-то копейки — 30−50 долларов за показ, которые моментально тратятся на переезды с одного кастинга на другой. В роли модели я успела сняться в клипе Владимира Преснякова «Любовь на видео» и у Шуфутинского в «Мачо-мен». Но все это было так несерьезно, что месяца через три из моделей я ушла. И начались долгие скитания — я сменила четыре института в поисках того, что мне на самом деле интересно. Сначала был факультет психологии при Гуманитарном институте, потом перевелась на лингвиста, позже появилась в моей биографии Российская международная академия туризма, курсы дизайнеров. Потом я пошла в Институт информатики и статистики, где проучилась дольше всего — до самого пятого курса. Но как раз в это время я повстречала Кальварского. Короче, бросила прямо на дипломе. И ударилась с головой в шоу-бизнес».
Который ты, судя по всему, не жалуешь. Я тут прочитала, как ты в одном интервью честно призналась: «Терпеть не могу шоу-бизнес». Не боишься кидаться такими словами?
А. С.: «Нет. Я вообще в этой жизни мало чего боюсь. Тем более шоу-бизнеса. Это ведь действительно такая клоака, что просто жуть. Да, я тоже имею к нему отношение. Но для меня шоу-бизнес — всего лишь работа. У меня нет друзей из этой сферы и, кажется, быть не может».
Но ты ведь живешь по законам этого самого шоу-бизнеса? Я имею в виду многочисленные слухи, которые так и роятся вокруг твоего имени.
А. С.: «Например?»
Например, о твоем романе с младшим Кличко…
А. С.: «Рассказываю, как было на самом деле. Меня пригласили на фотосессию под названием «Кличко и три самые красивые женщины Москвы». И вот приехали на съемку Кличко, и младший, Володя, во время знакомства с ходу предложил: «Ой, ты такая красивая, а я тут на три дня остановился, не хочешь заехать ко мне в номер?» Я его успокоила, что нет, не хочу. Позже мы встретились на презентации, где он опять сделал пару неприличных предложений. От которых я снова отказалась — не знаю почему. Вот на этом наш роман и закончился, так и не начавшись».
А что за разговоры о жуткой драке, которую ты затеяла на отдыхе в Турции?
А. С.: «Драка была. Но по делу. Нас в одном ресторане обсчитали на очень большую сумму, а когда мы попробовали возмутиться, пустили в ход кулаки. Полгода назад был суд, человека, который тогда ввязал нас в драку, призвали к ответственности. Но, честно говоря, мне совсем не хочется вспоминать тот эпизод — все-таки три года прошло. Отмечу лишь одно: все поступки — хорошие ли, плохие ли — я совершаю не для того, чтобы об этом написали в прессе или рассказали по телевидению. Просто я такая и есть».