Архив

Со скоростью Светы

Дважды олимпийская чемпионка.
Королева легкой атлетики. Телеведущая Светлана Мастеркова. Однако безоблачной ее биографию не назовешь. Она прекрасно знает, что значит быть изгоем, чужой среди своих.

14 мая 2007 17:48
925
0

Дважды олимпийская чемпионка.Королева легкой атлетики. Телеведущая Светлана МАСТЕРКОВА. Однако безоблачной ее биографию не назовешь. Она прекрасно знает, что значит быть изгоем, чужой среди своих. О том, как не сломаться, а научиться жить с чистого листа, — Марина МАКУНИНА.

Светлана вспоминает о перипетиях прошлых лет с улыбкой и без надрыва. Имеет право — в современной легкой атлетике нет награды, которую она бы не завоевала, а победителей, как известно, не судят.


Хождение по мукам

В советские годы тренеры очень часто ходили по школам и искали спортивные таланты. Обычная практика даже для далекого сибирского городка Ачинска, где жила и училась Света. Ее «нашли» как раз во время одного из таких рейдов и пригласили в секцию легкой атлетики. Впрочем, будущая чемпионка подобную честь оценила не сразу.
Светлана МАСТЕРКОВА: «Я очень долго отнекивалась, говорила, что у меня много дел. Конечно, обманывала. Я просто боялась медицинского осмотра — думала, обязательно будут делать уколы. На самом деле у меня были другие интересы: мы с подружкой записывались во всевозможные кружки, но нигде не задерживались. Никто особенно мною не интересовался. А здесь поразило то, что тренер снова меня нашла и даже пришла к бабушке и попросила ее выделить мне денег на спортивную форму. Я зашла в наш местный „Детский мир“, но вместо спортивного отдела, где висело все унылое синее и сидела грустная тетечка, свернула в другой. Там и потратила бабушкины десять рублей на платье, гольфы и сандалии, которые мне пришлось прятать от нее, потому что сказать правду я, естественно, не могла — боялась. И вспомнила об обновках, только когда из них выросла. А в секцию все-таки записалась — заинтересовало, что за мной так бегают, так хотят меня заполучить. Занималась я в трико, которое мне купила тренер, Татьяна Николаевна Шакурова. Она меня очень хвалила: говорила, что я длинноногая, перспективная и вообще просто находка. Единственное, чего я не понимала, — когда она с восхищением называла меня „упертой“. Думала, обзывается. Таким словом меня бабушка ругала. Но я чувствовала себя особенной, и мне это нравилось. Правда, так ко мне относились только на стадионе. За его пределами шла привычная школьная жизнь».
Да, с одной стороны, Света была обыкновенной девчонкой: училась, по-детски комплексовала из-за своей худобы и равнодушия мальчиков. Но с другой — побеждала на юношеских первенствах страны с наилучшими результатами. Правда, у нее не всегда складывались отношения с тренерами.
С. М.: «Человека и спортсмена из меня сделал Анатолий Иванович Волков, он заменил мне отца, которого у меня не было. Но однажды у нас случилась ссора — я уже подросла, стала девушкой, а он мне на тренировке дал подзатыльник. Может, и поделом, но такой воспитательный метод мне не подходил, и я не стерпела унижения, ушла от него в никуда. Уехала в Красноярск, где долгое время со мной не хотели иметь дела — боялись мести со стороны влиятельного Волкова. А затем нашелся все-таки смелый человек, Аркадий Семенович Розенберг, который тренировал меня последний юниорский год. Потом я поехала в Москву в сборную СССР, куда меня взяли, помня мои детские достижения, — как молодую и перспективную.
Я сильно отличалась от остальных спортсменок, худых и изможденных, — была с формами, симпатичная, с ярко накрашенными глазами. Мальчики на меня обращали внимание, а девочки не любили. Они терпеть не могли, когда я бежала наравне с ними, и всегда стремились оторваться от меня. Может, чувствовали во мне конкурента. А я пыхтела, но старалась не отставать. Я понимала, почему меня не любят. Мои способности не всем казались очевидны, но зато я была симпатичной. А в то время в сборную можно было попасть, переспав с тренером. И все думали, что я пробила себе дорогу, так сказать, личным обаянием. Но это совсем не так — я всего добивалась своим трудом… В Москве я не могла задержаться ни у одного тренера — фаворитки меня выталкивали под любым предлогом, да и тренеры не проявляли особого интереса. Я чувствовала себя никому не нужной.
В столице я жила у подружки, с которой познакомилась в Красноярске. У нее была комната в коммуналке. Она приходила домой в семь вечера, а пока ее не было, я убивала время — бесцельно гуляла, ездила на трамвае или автобусе, смотрела в освещенные окна и завидовала людям, которые сейчас у себя дома. Молодой человек моей подружки очень плохо ко мне относился, дерзил, провоцировал, чтобы я ушла. Но мне было некуда идти, и я терпела. Очень тяжело было чувствовать себя обузой для всех.
Я скучала по дому, по маме. К тому же карьера в сборной совсем не складывалась. Тренеры один за другим отказывались работать со мной, и дошло до того, что меня отправили тренироваться к старенькому дедушке. От меня просто избавились. Тогда я поняла: все, перспектив нет. И решила вернуться в Ачинск».


Добрая фея

Чемоданы упакованы. Настроение хуже некуда. Перед отъездом Свете только осталось отдать долг одной девочке — двадцать пять рублей. И — домой. Побежденной, а не победительницей.
С. М.: «Вдруг мне позвонила та девочка и сказала, что не сможет со мной встретиться, но ее тренер будет проезжать мимо и выйдет на минутку. Ей и надо отдать деньги. Назвала станцию метро, время и попросила не опаздывать. Какое там! Я приехала на полчаса раньше. Тренером оказалась Светлана Павловна Стыркина. Она была очень удивлена, что я уезжаю. Не спеши, говорит. И смотрит так внимательно. Тут я почувствовала, что у нее интерес ко мне проснулся.
И когда она спросила меня: „У тебя есть где жить?“ — я с перепугу выпалила: „Да, есть, и деньги есть, все хорошо“, лишь бы она не передумала, не захлебнулась моими проблемами. Она сказала прийти на стадион „Динамо“ через неделю. Так Светлана Павловна взяла меня под свое крыло. Как я потом узнала, она всю свою жизнь подбирала таких „гадких утят“, а затем делала из них личностей».
Тренер поселила Мастеркову в хорошем общежитии. Наконец-то у нее появилась своя комната — чистая, просторная. На этаже — аквариум. Тишь да гладь. Стыркина души не чаяла в своей подопечной. А вот спортсменки, тренировавшиеся у Светланы Павловны, приняли новенькую в штыки.
С. М.: «Девчонки меня ревновали. Они видели, что Светлана Павловна уделяет мне много времени и как-то выделяет из других. На сборах никто не хотел жить со мной в одном номере, кроме Оли Нелюбовой — такого же, как я, изгоя. На тренировках тоже ставили палки в колеса, доводили, говорили, что я обманываю и начинаю бежать раньше. Иногда я не выдерживала, подходила к Светлане Павловне, обнимала ее, ревела и говорила: „Больше не могу!“ Она утешала и очень верила в меня. Она видела, как самоотверженно я тренируюсь. Я удивляла ее. Иногда я устраивала такие жесткие тренировки — по скорости, по нагрузкам, что у нее слезы в глазах стояли. Знаете, какой во время тренировок легкоатлетов на стадионе хрип стоит от усталости? Спортсменам воздуха не хватает, это похоже на состояние клинической смерти. Но тренировка продолжается».


Одиночество вдвоем

Впрочем, в жизни Мастерковой было место не только изнурительным тренировкам. Лет в восемнадцать она серьезно влюбилась.
С. М.: «На сборах в Ашхабаде вместе с нами, сборной легкоатлетов, тренировалась сборная велосипедистов. Мы все жили в гостинице. И я стала замечать, что один молодой человек ходит к нам на этаж смотреть телевизор, хотя у велосипедистов есть свой. Может, он присматривался ко мне? Потом я заболела, и вот тут он проявил свое внимание. Я жила в комнате со Светланой Павловной, и он попросил разрешения навестить меня. Принес мне мед, орехи, изюм и, главное, шерстяные носки, которые купил на местном рынке. Когда я выздоровела, мы стали гулять в парке… Такой платонический роман. Однажды слышу, девчонки говорят: „А что это к нам так зачастил Асят Саитов?“ „А кто это?“ — говорю. „Да ты что, это великий велогонщик, мегазвезда!“ — ответили мне. Надо же, я не знала об этом, а уже прогуливалась с ним… Мы встречались пять лет — правда, редко, несколько раз в год. Я была жутко влюблена в Асята, считала себя его девушкой, хотя допускала, что у него может быть другая, неизвестная мне жизнь».
Тем временем спортивная карьера Светланы шла в гору.
В 1992 году у нее появился серьезный шанс попасть на Олимпиаду в Барселоне. Она показала лучший результат на турнире перед отборочными турами Олимпийских игр. Как-то после очередной тренировки Мастеркова ждала автобуса и очень проголодалась. Она купила мороженое, в задумчивости откусила, а потом спохватилась: «Вдруг заболею? Нельзя рисковать!» — и выбросила лакомство. Но было уже поздно.
С. М.: «Вечером у меня поднялась температура тридцать девять, заболело горло. Так всегда бывает, когда спортсмен в хорошей форме. Весь его иммунитет нацелен на восприятие нагрузок, а не на болезни. Светлана Павловна кормила меня с ложечки, мыла мне голову, лечила, но все бесполезно. Я, конечно, продолжала тренировки — ведь простуда проходит за неделю, а Олимпиаду надо ждать еще четыре года. Сдаваться было нельзя. Но чуда не произошло. В полуфинале отборочного тура я пробежала шестьсот метров и сошла с дистанции — не было сил, все кружилось перед глазами. Я боялась потерять сознание. И на Олимпиаду не поехала… Но у меня осталась возможность проявить себя на чемпионате мира через год, в 1993-м. Все складывалось удачно, однако накануне соревнований мы ехали из Подольска по плохой дороге, автобус подпрыгивал на ухабах, и у меня произошло смещение позвонков. Но я все равно вышла на дистанцию, и в финале, на роковой отметке шестьсот метров, у меня так прострелил в ногу спинной нерв, что я замерла на месте. Меня как будто парализовало… После соревнований мы со Светланой Павловной решили, что продолжать тренироваться пока нет смысла, поскольку у меня было нервное потрясение. Я сходила с ума в прямом смысле, не могла говорить. Когда пришла домой, взяла бутылку ликера „Бейлиз“ и из горлышка выпила ее до дна. Но алкоголь только усугубил мое состояние, он меня просто уничтожил.
Я осталась в пьяном бреду, со своими воспаленными мыслями, заснуть было невозможно. С тех пор я никогда не прибегаю к помощи спиртного, когда мне плохо. Я точно знаю, что для меня это никогда не станет выходом из положения».
Светлана решила взять тайм-аут в спорте. Тем более что в личной жизни у нее намечались важные перемены. Асят сделал ей предложение.
С. М.: «Для него это было непростое решение. Асят — татарин, и все его родные переживали, что он выбрал себе русскую девушку, когда свои невесты в очередь стояли.
Мы решили пожениться, потому что мечтали о ребенке. Свадьбу сыграли в самом большом ночном клубе Самары. Свечи, роскошное меню, много гостей. Было очень весело…
Вскоре уехали в Испанию — Асят заключил контракт с испанским клубом. Муж купил домик в курортном городе Аликанте. Очень часто я оставалась одна — Асят приезжал на два-три дня между гонками и снова уезжал. Было очень грустно, хотя ощущения первой беременности затмевали все. Ко мне иногда заходили наши знакомые, Анна и Рамон. Сначала мне трудно было общаться с ними, я плохо знала испанский, но потом самостоятельно выучила язык. Чувствовала себя неважно: мучил жуткий токсикоз, я могла есть только картошку и шоколад. Как следствие — поправилась на двадцать пять килограммов…
В роддом тоже поехала одна. Асяту сообщили прямо во время гонок, что у него родилась дочка. Он примчался на следующий день навестить нас. И снова вернулся на гонки. Из роддома выписывалась одна — вызвала такси, и было так обидно, что я одна с ребенком и авоськами еду домой…
Но потом привыкла к одиночеству, хотя порой накатывали слезы. В течение пяти с половиной месяцев после рождения Насти у меня случались периоды, когда головой о стенку биться хотелось, — я вся была в напряжении, боялась, что какая-нибудь непредсказуемая неприятность случится.
И молоко у меня быстро ушло. В конце концов я решила возобновить тренировки».


Олимпийский марафон

В феврале 1995 года Мастеркова родила дочку, а в 1996-м уже вовсю готовилась к Олимпиаде в Атланте. Правда, возвращение в спорт далось ей нелегко. Светлана весила восемьдесят пять килограммов, лишний вес не сразу удалось сбросить.
И огромную услугу ей в этом оказала одновременная занятость ребенком и домашними делами.
С. М.: «Я была сумасшедшей мамой. Каждый день полы мыла, постоянно стирала и гладила. Нормально мне удавалось только позавтракать. Потом, после трех, я уже ничего не ела. Разве что выпивала немного кефира на ночь, чтобы заглушить голод. А с девяти до десяти вечера у меня было личное время — стопы качала, упражнения для пресса делала… Потом нянечку наняла. Когда я вернулась в Москву, весила всего пятьдесят семь килограммов, была как тростинка. Светлана Павловна меня даже не узнала. Потихонечку начали тренироваться: сначала для зимнего чемпионата России, который я выиграла. Потом для чемпионата Европы, где я заняла второе место. И только после этого я целенаправленно стала готовиться к Олимпийским играм. Я чувствовала в себе столько энергии, такую уверенность… Надеялась, что в тройку призеров обязательно попаду.
Позже, когда я пересматривала олимпийскую видеозапись 800-метровки, увидела свое лицо с широко открытыми глазами. Тогда, на беговой дорожке, я испытала настоящий шок. Позади остались чемпионка мира с Кубы Анна Фиделия Кирот и чемпионка мира из Мозамбика Мария Мутола, которым все пророчили победу. А я бежала по-следние метры и кричала себе: все! все! все! В эти слова я много вложила: сбылись мои мечты, я доказала всем, чего стою, — и друзьям, и недоброжелателям. Я стала первой! И даже хотела отказаться от 1500 метров — все равно ведь победила. Но Светлана Павловна сказала мне: „Не забывай, вместо тебя могла поехать другая девочка. Ты отняла у человека шанс и сама его не используешь“. Я победила и на этой дистанции. В двадцать восемь лет я достигла всего, чего желала».
После Игр наступило время рекордов: Мастеркова установила высшие достижения в беге на 1000 метров и на милю. Появление двукратной олимпийской чемпионки зачастую деморализовывало ее соперниц. Выигрывала она почти всегда одинаково — мощным финишным рывком.
Она стала мировой спортивной звездой. Коммерческие турниры и выгодные рекламные контракты — с одной стороны. Колоссальные нагрузки и болезненные травмы — с другой.
К тому же Светлана не хотела останавливаться на достигнутом и решила участвовать в Олимпиаде−2000 в Сиднее.
С. М.: «Я мечтала повторить успех Атланты и снова выбрала две дистанции. Тренировочная работа была проделана колоссальная. Я была готова на сто процентов. И вдруг за две недели до Игр — травма! Отслоение надкостной мышцы. Боль жуткая, но отказаться от участия в Олимпиаде не могла — все заподозрили бы, что меня поймали на допинг-контроле. И пойди докажи всему миру, что это не так.
Первый этап я еле-еле пробежала. Тело закрепощенное, нога болит. А в полуфинале уже не смогла преодолеть боль. Меня унесли на носилках… После Сиднея я поняла, что со спортом придется прощаться. У меня было уже пять операций на ахилловом сухожилии. Два раза в жизни я уже училась ходить заново.
Каждому спортсмену тяжело самому поставить точку в карьере. Три года я официально не сообщала общественности о своем уходе. Но в 2002 году пришлось все-таки — а как иначе? Как не сказать людям спасибо? Я получила поздравления и подарки от спортивного руководства, от болельщиков. Еще меня очень поддержало то, что Настя пошла в первый класс. Школа, новые друзья, эмоции — все это я переживала вместе с ней».


Ожидание счастья

После ухода из спорта многие спортсмены погружаются в глубочайший кризис, не могут найти себя в жизни, где нет строгого режима и цели достаточно расплывчаты. Однако Светлана не поддалась депрессии.
С. М.: «Я помнила разные трагические истории про бывших спортсменов: кто-то спивался, кто-то накладывал на себя руки. Эти примеры помогли мне не расклеиться. Очень трудно было начинать жизнь с нуля, но я сказала себе: «Только не сидеть на диване! Не расслабляться! Надо искать себе новое дело». Первое, что предприняла, — обратилась к знакомым со спортивного канала, Анне Владимировне Дмитриевой и Алексею Ивановичу Буркову. Они приняли меня на стажерскую работу — спортивным комментатором. Я до сих пор благодарна им за то, что они протянули руку помощи. Однако каждый человек может не сразу найти свою нишу, и я тоже поняла, что хочу «спрыгнуть со спортивного поезда». Я ушла с телеканала и некоторое время была в поиске. К счастью, у меня всегда была в запасе «профессия» мамы. Когда неделями молчал телефон, никто никуда не приглашал, я могла заполнять эту пустоту заботой о ребенке и была всегда при деле.
А потом я позвонила знакомым на ТВ и предложила свои услуги. Мне выделили три передачи: показывать каждое утро элементы зарядки, делать маски для лица по народным рецептам и беседовать в прямом эфире с гостями-спортсменами. Были разные смешные истории — то кастрюли взрывались, то я оговаривалась, но все это добавляло программам простоты и свободы. Мне руководство говорило шутя: «Как только станешь профессионалом, сразу уволим! Будь такой, какая есть!»
Перемены коснулись и личной жизни — она рассталась со своим мужем Асятом Саитовым. Это событие Светлана комментирует весьма скупо.
С. М.: «Нас называли идеальной парой. Сейчас, думаю, — «идеально разведенной парой». Мы с Асятом почти неразлучны. Единственное, что изменилось, — перестали спать в одной постели.
Почему развелись? Полагаю, это некое испытание, которое мы не выдержали. Мы были молоды, заняты спортом, где-то недодумали или поспешили. Поэтому наш брак распался. Плохо, что я потеряла такого мужа, но рада тому, что он остался моим близким другом и родным человеком.
К тому же между нами осталось связующее звено — Настюша, которую мы безгранично любим, для которой живем».
Мастеркова — персона известная. Она с удовольствием участвует в известных телепроектах: «Фактор страха», «Форт Боярд», «Танцы со звездами». Все время на виду, поэтому мужским вниманием, по идее, не должна быть обделена. Но в этом вопросе есть свои подводные камни.
С. М.: «Заметила такую тенденцию: на мероприятиях, которые я посещаю, мужчины и женщины очень редко знакомятся. За последние полгода по пальцам можно пересчитать мои знакомства. И главное, стоит только мужчинам узнать, что я олимпийская чемпионка, сразу же интерес ко мне сменяется глубоким уважением. Немедленно прекращаются все попытки поухаживать. Я перестаю быть тем объектом, который можно одурманить и завлечь. Теперь, когда иду в новую компанию, запрещаю знакомым говорить, кто я.
Мы с подружками иногда рассуждаем: «Ну вот мы такие обеспеченные, образованные, своенравные красавицы. Нас не надо уже ни учить, ни одевать, ни обувать. Все у нас есть. Хочется только умного, интересного общения с молодыми людьми. Но где они?»
Думаю, проблема в мужчинах. Они сами себя сгубили, сами отказались от нас — женщин, которые нравились им раньше. Это касается в основном мужчин с деньгами. Поверьте, не все обеспеченные мужчины — мужики. Они зациклены на своем финансовом благополучии. И когда человек зарабатывает большие деньги, что дается архитяжело, ему уже почему-то не хочется обладать умной, состоятельной, красивой женщиной, с которой приятно в общество выйти. Ему нужна смазливая девочка, на которой можно отыграться за все свои былые обиды на тех женщин, которых он не смог покорить. Маленьким красивым девочкам не везет — они попадаются под медвежью лапу таких мужчин.
Зачастую богатый мужчина — это уже диагноз. Он, как правило, думает о женщине так: «Пусть я буду идиотом, но с деньгами, куплю ей шубку — и она моя!» Это очень черствая сделка, шаткий мостик отношений. А умных, нормальных мужчин, умеющих развлечь женщину, способных делать тонкие сюрпризы, к сожалению, очень мало».
Впрочем, крест на своей личной жизни Мастеркова ставить вовсе не собирается. Она даже не исключает для себя возможности повторного замужества.
С. М.: «Я хотела бы родить второго ребенка, может, даже выйти замуж. Но во всем этом должен быть смысл.
Сейчас для многих не обязательно быть мужем и женой, чтобы иметь ребенка. Меня не устраивает такая ситуация: жить под крылом обеспеченного мужчины с пособием на месяц. Нет, это не моя история и моей никогда не будет. Я не выбираю мужчин по количеству денег в кошельке. Хотела бы встретить человека совершенно нового для меня. В чем-то, возможно, непредсказуемого. Который завладел бы моим сердцем. Неглупого, с чувством юмора, располагающего свободным временем, чтобы путешествовать, потому что я очень люблю путешествия. Следовательно, это должен быть мужчина, добившийся чего-то в жизни. Работающий, но не привязанный к работе. Думаю, у меня не получится встречаться с мужчиной, который до своего тридцатилетия не добился определенного общественного статуса, не достиг моральной и финансовой независимости. Наверное, неудачнику будет со мной не очень уютно».
Перфекционистка Светлана во всем, не только в спорте и личной жизни. Три года назад она получила два высших образования. Стала почетным профессором. «Нельзя останавливаться на достигнутом», — учит она и дочку.
С. М.: «Настюша серьезно занимается большим теннисом. Я еще не знаю, каких высот она может достигнуть. Просто мне хочется, чтобы у нее была своя жизнь, своя спортивная дорога. Мне кажется, именно в спорте ребенок быстрее взрослеет и учится анализировать свои ошибки. Настя, конечно, понимает, что по большому счету ей не надо прикладывать грандиозных усилий, чтобы жить хорошо и обеспеченно. Ведь мама с папой всегда о ней позаботятся. Мне же хочется, чтобы она к чему-то стремилась. Пожелала бы ей такой же жизни, как у себя, — интересной, богатой событиями. Надеюсь внушить Насте, что замужество — не самое главное, хотя и важное событие в жизни женщины. Надо прежде всего быть личностью и делать свою судьбу самой».