Мода

Ревущие двадцатые: расцвет европейской моды между двумя войнами

Меняются времена и нравы, и изменения эти становятся очевидны не благодаря повысившемуся уровню жизни или рухнувшему курсу доллара. Прежде всего мы ловим ветер перемен на улицах, где ежедневно совершаются мирные модные и все же настоящие революции. Новая рубрика «Поколения» — о знаковых стилевых течениях тех или иных эпох, от андеграундных субкультур до мировых достояний

21 января 2020 17:03
2531
0
У аристократии были свои флэпперы, вспомнить хотя бы Дэйзи Бьюкенен из «Великого Гэтсби». Все те же узнаваемые популярные силуэты, все те же ободки на радикально остриженные косы – но украшенные шикарными, струящимися материалами и драгоценными камнями
Фото: кадр из фильма "Великий Гэтсби"

Модные перемены — это всегда результат глобальных перестановок в социуме: перед тем как женщина смогла позволить себе носить декольте, светское общество отстояло свое право на самовыражение и некоторые автономные решения у церкви с ее довлеющей властью. Ревущие двадцатые, которые принято называть также золотыми или сумасшедшими, ознаменовали собой окончание изматывающей, кровопролитной и пугающей по своим масштабам Первой мировой вой­­ны. Это действительно был первый конфликт, в котором участвовали все крупные державы того времени — и ни одна не вышла из него без трагических потерь. Но после любой бури и дождей выглядывает солнце, и таким «солнцем» стал для европейцев сияющий рассвет. В России же он случился на десятилетие позже и не был похож на всеобщий. Причины ясны: в нашей стране началась революция, затем Гражданская вой­­на, и времени на модные перевороты просто не было.

В ритме джаза

Итак, за звание родины этого поколения спорят четыре страны — Великобритания, Германия, Франция и США. Последние две уверенно держат лидерство, и вот почему: два главных писателя того времени, сумевших передать неповторимую атмосферу радости и трагедии, надлома человеческой судьбы и ее возрождения из пепла, были из Америки и Франции. Речь, конечно, об Эрнесте Хемингуэе и Эрихе Марии Ремарке. Впрочем, в модную индустрию вложились и Англия, и Германия.

Что же произошло с миром, что привело к мировой вой­­не, к кардинальной и грандиозной перестановке в социуме, поменяло гендерные роли и переписало мораль, которая существовала веками? К началу двадцатого столетия мир пересмотрел мировоззрение, окончательно признав власть науки над религией. Это был длинный путь, который начался еще в эпоху Возрождения, и продолжается он и сейчас, но именно тогда, на исходе девятнадцатого века, произошел слом в сознании и появилось ощущение, что человек может все. Небывалый подъем промышленности, коронование джаза и экспрессионизма, появление новых направлений в искусстве и, конечно, тотальная эмансипация. Она была связана с активным участием дам в боевых действиях: на поля сражения они еще пока не вышли, но стали возглавлять лазареты и организовали полевые госпитали по всему фронту.

Звезда ревущих двадцатых, актриса Мирна Лой была одной из тех, кто вдохновлял костюмеров фильма «Великий Гэтсби»
Звезда ревущих двадцатых, актриса Мирна Лой была одной из тех, кто вдохновлял костюмеров фильма «Великий Гэтсби»
Фото: кадр из фильма "Великий Гэтсби"

И конечно, женщина впервые свободно могла претендовать на гардероб своего мужчины, правда, пока не без косых взглядов консерваторов. Процесс этот отлично отображен в сериале «Аббатство Даунтон»: юная дочь викторианского семейства открывает для себя умение водить автомобиль, курить сигарету с мундштуком и отказываться от кринолинов и корсетов.

Такая дерзкая

Естественно, мода не могла остаться в стороне от грандиозных социальных и экономических перемен. Ее развитию и трансформации способствовали женщины, готовые жить и творить здесь и сейчас, одной из которых стала легендарная Габриель Коко Шанель. Освободив женщину от стягивающих силуэт вещей, она разработала для них свободные брюки и прототипы юбок-­­карандашей. Но и этого дамам, дорвавшимся до многих прелестей «мужского» мира, оказалось мало. Смелые спортивные трико, легкие платья, оголяющие плечи, и, безусловно, радикально короткие прически — таким был образ девушки в стиле ревущих двадцатых. Отношение к ним, несмотря ни на что, было неоднозначным: кто-­то восхищался дерзкими и юными, кто-­­то снисходительно называл их флэпперами. Собственно, флэпперы и сформировали одну из субкультур того времени.

Эмансипированные, ярко накрашенные, курящие наравне с мужчинами, не стесняющиеся выбирать напитки покрепче — вот они, героини известных произведений Хемингуэя и Ремарка. Термин «флэппер» имеет несколько версий происхождения, но общий корень — от английского глагола to flap, то есть «хлопать», «шлепать». Кто-­­то, кто относится к дерзким леди с восторгом и уважением, уверяет, что это намек на хлопанье крыльев бабочек или птенцов, только-­­только вылетающих из «гнезд» из­­-под строгого родительского надзора. Еще одна легенда такого названия взяла начало… из-­за обуви молоденьких женщин, галош, которые они нарочито не застегивали и носили с юбками (вспомните, кстати, нынешнюю моду сочетать юбку и спортивную обувь!) — резиновая подкладка шлепала по щиколотке, создавая определенный узнаваемый звук. Наконец, самые ярые противники такого фривольного поведения напоминали соотечественникам, что флэпперами в девятнадцатом веке принято было называть девушек-­подростков, занимавшихся проституцией. Как бы там ни было, самих законодательниц мод не волновало, что о них думает большинство.

Через некоторое время после своего появления движение флэпперов стало массовым, и вот уже глянцевые журналы публикуют о них заметки с разъяснениями, кто же они, собственно говоря, такие. Более того, одна лондонская газета выпустила целый рассказ «Ее Величество Флэппер», который повествовал о приключениях симпатичной девчонки лет пятнадцати. Окончательно ясно, что представители субкультуры не женщины легкого поведения, но настоящий новый тип девушек, готовых наравне с мужчинами брать от жизни все, стало после выхода комедии «The Flapper» с популярной актрисой того времени Олив Томас. Кстати, сама Олив флэппером была не только в кадре: она с удовольствием остригла свои длинные волосы, носила вокруг головы яркие повязки, изящно курила и, говорят, изощренно ругалась. Еще одной музой новой субкультуры стала Луиза Брукс.

Освободив женщину от стягивающих силуэт вещей, Коко Шанель разработала для них свободные брюки и прототипы юбок-­­карандашей. На фото - Одри Тоту в роли Коко Шанель
Освободив женщину от стягивающих силуэт вещей, Коко Шанель разработала для них свободные брюки и прототипы юбок-­­карандашей. На фото - Одри Тоту в роли Коко Шанель
Фото: кадр из фильма "Коко до Шанель"

Изменился канон красоты, изменились и требования к фигуре женщины — популярны были худощавые, по-­­мальчишески угловатые особы, которых во Франции называли гарсонс, то есть буквально «пацанки». Даже в славной традициями Японии появились свои пацанки под именем модан гару, в Китае их звали модень сяодзе, а в Индии — калледж ладки. Все они носили платья прямого свободного кроя, часто с оголенными плечами, до колен — в таких было удобно танцевать шимми и чарльстон. Короткие стрижки венчали игривые восьмиклинки или шляпки клош. Губы красились в ярко-­алый или темно-­­вишневый цвет, глаза густо подводились углем.

Флэпперство поднялось из низов и позволило простой рабочей девушке стать законодательницей мод. Но и у аристократии были свои флэпперы, вспомнить хотя бы Дэйзи Бьюкенен из «Великого Гэтсби». Все те же узнаваемые популярные силуэты, все те же ободки на радикально остриженные косы — но украшенные шикарными, струящимися материалами, драгоценными камнями и вышивкой ручной работы. В ходу были боа и меховые накидки на голые плечи, смелая американская пройма и выдающиеся декольте. Цвета, которые выбирала модная аристократия, оставались неизменными: золото и серебро, черный и красный во всех вариациях и всевозможных сочетаниях.

Обувь подбиралась на низком каблучке с изысканными застежками — элегантно, шикарно и чертовски удобно отплясывать на многочисленных вечеринках, которые устраивались по случаю или без. И если простолюдины делали это в дымных барах и кафе, которые ежевечерне зажигали свои огни, то богачи устраивали целые шоу в особняках, некогда видавших настоящие балы.

Смена кадра

Вечный праздник жизни, буйство любви и свободы… Это не могло длиться вечно. Вслед за небывалым ростом произошел такой же небывалый спад — в мировой истории этот период известен как Великая депрессия. Для флэпперов она была похожа на тяжелое похмелье после очередной вечеринки. Рухнувшая биржа означала крах множества состояний, и люди поняли, что танцами сыт не будешь. Век джаза сменился предвоенным периодом: в воздухе вновь запахло порохом, а легкие платья с игривой бахромой и боа начали потихоньку уступать место строгости военной формы.

Те, кто не потерял рассудка и не покончил с собой (как множество знакомых нам литературных героев), стали костяком того самого потерянного поколения. Это были люди, позади у которых осталась вой­­на, затем сладким и сумасшедшим сном промелькнули безумные двадцатые во всем своем великолепии и безрассудстве, когда человечество поверило, что жизнь — это карнавал, но, увы, назавтра вновь прогремели взрывы.

Оголенные плечи, эффектные декольте, бахрома и нитки жемчуга – узнаваемый образ девушки двадцатых
Оголенные плечи, эффектные декольте, бахрома и нитки жемчуга – узнаваемый образ девушки двадцатых
Фото: Pixabay.com/ru

В истории поколение флэпперов и нуворишей, сделавших состояние на бирже, оставило свой неизгладимый след. Европу, а затем и весь мир покорило ар-­­деко, сюрреализм и экспрессионизм. Музыкальная индустрия до сих пор воспевает краткое десятилетие, которое сделало джаз достоянием не только афроамериканских общин. Гарлемский ренессанс оставил нам Луи Армстронга и Бинга Кросби, а также блистательную Бесси Смит.

Для того чтобы сегодня создать образ флэппера, используют шелковые платки, повязывая их в качестве обода или чалмы вокруг головы. Особое внимание уделяют аксессуарам: длинные бархатные перчатки к простому платью-­­футляру или бахрома по подолу, пайетки или абстрактный принт (особенно хороша геометрическая абстракция), канонические цветовые сочетания черного и золота, серебра и зелени — и вот вы уже чувствуете дух ушедших лет.

Мода, быстротечная и неверная, все же сохранила в себе любовь к некоторым элементам флэпперского образа. Современные кутюрье не раз к нему возвращались и его переосмысливали, продолжают делать они это и сейчас. Дома Versace и Chanel, Ralph Lauren и Balmain, Balenciaga и Isabel Marant — каждый из них пробовал себя в ар-­­деко. Может, попробуете и вы?