Досуг

Михаил Борисов: «Сам я в лото ни разу не выигрывал»

Телевизионная слава настигала Михаила Борисова трижды. Впервые он начал сниматься на ТВ еще в детском возрасте, затем — студентом играл в КВН и, наконец, в третий раз, когда, уже будучи известным театральным режиссером, стал ведущим игры «Русское лото». В

Телевизионная слава настигала Михаила Борисова трижды. Впервые он снялся на ТВ в детском возрасте, затем — студентом играл в КВН и, наконец, в третий раз, он стал ведущим игры «Русское лото». При этом Борисов успевает ставить спектакли, сниматься в кино и преподавать студентам.

16 февраля 2012 15:18
14193
0
Владимир Чистяков

— Михаил Борисович, что с ногой?
— Ехали с сыном после его выступления, попали на гололед. Машину понесло, и я так сильно стал давить на тормоз, что, по ощущению, тормозил ногой. Вот и потянул.


— У вас ведь два года назад тоже была авария приблизительно в это же время…

— Да, попал в аварию практически в пустой Москве, в меня врезался другой автомобиль. Это был день выборов, 2 декабря, — город полупустой, воскресенье. А народ же у нас замечательный. Помню, стоим на перекрестке, ждем ГАИ, останавливается какой-то человек, опускает стекло, говорит: «Ну что, на выборы торопились?» (Смеется.)


— Думала, скажете, автограф попросить…
— Наиболее острое ощущение от телевизионной славы я испытал полгода назад. Вышел из магазина, иду по улице, смотрю, девушка из машины машет мне рукой. Протягивает лист бумаги, ручку, говорит: «Юлий Соломонович, дайте автограф!» Ну я и написал: «Гусман». (Смеется.) Сейчас, наверное, передача немного ушла из эпицентра телевизионной жизни, стало больше каналов, и люди видят только знакомое лицо, а откуда оно и с чем связано — не помнят.


— Мне кажется, у вас основная и самая интересная деятельность вообще сосредоточена за кадром.
— Да. Я — режиссер, театральный педагог. Заведую в Щукинском училище кафедрой режиссуры, в ГИТИСе — кафедрой эстрады. Мне интересно все. Сейчас вот книжку пишу по теоретической режиссуре.


— А еще вы и актер, и дипломированный психолог. Какое из этих воплощений для вас — наиболее важное и значимое?

— Если говорить о том, чего мне хотелось бы больше всего, то я бы, конечно, хотел быть артистом. Но эта профессия очень зависимая, а я по гороскопу — Водолей. И вообще не терплю, когда мою свободу стесняют. Попытка вырваться у меня была всегда. Будучи главным режиссером театра в Томске, я сам играл в своих спектаклях — и никто мне не мог сказать что-то против. Сниматься я стал относительно недавно, может быть, лет семь назад. До этого меня в кино не брали. Считалось, что зрители настолько связывают мое лицо с передачей, что когда смотрят фильм, не могут отделаться от ощущения, будто я не играю роль, а пришел в кино из телевизора. А вообще это все — единый творческий процесс. Когда я закончил руководить театром в Томске, вернулся в Москву, поступил в аспирантуру родного Щукинского училища и вот уже 25 с лишним лет преподаю.

Фото: Владимир Чистяков
Фото: Владимир Чистяков


— Преподаватель вы строгий? Как к студентам относитесь?
— Строгий — не значит злой. Я требователен к самому себе и к студентам отношусь так же. У нас — взаимоуважительные отношения. А вообще я, конечно, излишне мягкий и сентиментальный человек, и сейчас уже поздно исправляться. Но со студентами мне намного интереснее, чем с состоявшимися артистами, как бы это ни было обидно для последних. Студенты искренне увлечены, хотят научиться, мечтают о театре, легче идут на эксперимент, не такие меркантильные. Сейчас в ходу микропопулярность: снялся в каком-то сериале и уже стал «медийным» лицом. При этом как был посредственным артистом, так и остался.


— Своих студентов приглашаете в спектакли? Среди ваших учеников — и Екатерина Гусева, и Мария Порошина, и Александр Олешко…
— Я не могу сказать, что они — мои ученики. Мы работали вместе, и у нас сохранились теплые отношения, но сказать, что один — учитель, а другой — ученик… Мне кажется, это неправильно. В 1994 году я поставил спектакль «Аршин мал алан» в Щукинском училище, там играли Антон Макарский, Мария Порошина, Олег Кассин, Анечка Маркова, Миша Владимиров, Наташа Антонова. Все они теперь — кинодивы, мегазвезды. Ставил пьесу Эзопа «Лиса и виноград». Эзопа играл Саша Семчев, а Клею — Катя Гусева. Потом я пригласил Катю Гусеву на телевидение, она несколько лет работала у меня ассистенткой.


— Тогда на каком месте в вашей жизни вообще телевидение? Вот ваш друг Леонид Якубович не раз говорил, что устал от «Поля чудес», которое ведет больше 20 лет. Вы в «Русском лото» — уже 17 лет. Но у вас-то и помимо ТВ очень широкая сфера применения…
— Ну, у Лени тоже широкая сфера приложения сил: он на самолете летает, как Экзюпери, и путешествует, и читает много. Потом, у Лени полегче ситуация с телевидением: он может записать в течение нескольких дней 4−5 передач на месяц — и быть свободным. А у нас — еженедельный прямой эфир. Я в течение 17 лет никуда не выезжаю из Москвы больше, чем на 2−4 дня, — не имею права. Недавно ставил спектакль в Риге — каждую неделю ездил в Москву. Потом, я не думаю, что Леня устал от ТВ. Он — молодец, работает, мы знаем друг друга с 1968 года, и я его очень люблю. Буквально два дня назад мне звонил, договорились встретиться. Может быть, спектакль вместе будем делать.


— Если у Леонида Аркадьевича увлечением являются самолеты, то у вас на это тоже есть ответ — футбол.
— Да. Раньше я и сам играл, сейчас дыхание уже не то. Теперь больше поклонник. Это очень интересно. Футбол может многое прояснить человеку, который занимается коллективной игрой, людям искусства. Я и режиссерам всегда говорю: смотрите футбол, и вы все поймете.


— А на матчи ходите?
— Конечно, вместе с сыном. Это красиво, эмоционально, и энергетика другая. На стадион я стал ходить еще школьником. Мама знала: в день, когда играет «Спартак», я в школу не иду — настолько волновался уже с утра. Мы жили на Студенческой улице, а там мост прямо в «Лужники». И вот мы сначала шли на футбол, а после матча собирались на месте, которое называлось «бормоталовка»: туда приходили болельщики и спорили до темноты. Вот сейчас мы с сыном вместе болеем. Вениамин у меня — поэт, но это не мешает нам быть болельщиками, «спартачами».


— Вениамин еще и учится в ГИТИСе на продюсерском факультете. Вы этому как-то способствовали?
— Мы долго выбирали факультет. Веня — человек пишущий, много читающий, мировое кино знает хорошо. Сначала мы выбрали факультет журналистики, но когда я увидел эти лекционные аудитории на 800 человек, понял, что у нас в Щукинском училище или ГИТИСе воспитание все-таки индивидуальное. Каждый педагог знает всех студентов: мы смотрим показы, со многими общаемся. А когда учится 500−1000 человек… Я считаю, на поле выращивают урожай, а не индивидуалистов. И мы выбрали продюсерский факультет, который сочетает в себе очень хорошее гуманитарное образование и элементы экономики. Вениамина потянуло в гуманитарную деятельность. Он пишет стихи, у него своя группа, они выступают.


— А чем занимается ваша дочь?
— У дочери двое детей, и она занимается ими. В свое время Маша окончила театрально-техническое училище, работала художником по свету. Потом ее семейная жизнь затянула. Но мне кажется, у нее все-таки талант к ведению семьи, детки хорошие. Такие дети интересные сейчас! Я вот с внучкой Анечкой разговариваю, ей три года. Словарного запаса еще не хватает, но она уже очень конкретно ощущает мир.

Фото: Владимир Чистяков
Фото: Владимир Чистяков


— Вы про себя написали, что верите в числа и в гороскопы. Вы верили в судьбу, когда поступали в горный институт, или подумали, что теперь-то все ваши мечты пошли прахом? И уже не судьба стать актером?
— Меня папа утащил в сторону. Я-то хотел, и мне все говорили, что нужно поступать в театральный. Я же на телевидении с 11 лет снимался в детской редакции. Но отец считал, что актер — это не профессия, а инженер — это надежно. В итоге, когда я закончил институт, все в стране уже были инженерами. Но в горном институте я практически не занимался учебой. Через год поступил в студенческий театр и уже тогда стал таким «институтским придурком», все знали: это — артист. А уж когда началось телевидение и КВН — нас вообще вся страна знала в лицо. Тогда я уже понял, что никуда не денусь. Но все равно инженером отработал три года. А в 28 лет — на 10 лет позже! — все-таки поступил в Щукинское училище. Вот с такой форой я начинал.


— Отец застал вас уже серьезным режиссером?
— Нет, я учился на третьем курсе, когда отца не стало. А первый год я ему вообще не говорил, что поступил.


— На вас производила большое впечатление его профессия? Вы ведь благодаря ему часто бывали за кулисами Большого театра?

— Я настолько привык, что папа — с фотоаппаратом, что для меня это был привычный распорядок жизни. Я понимал, что он отличается от родителей моих сверстников, но значимость этого в полной мере не осознавал. Я остался с отцом, когда мои родители разошлись, — так не часто бывает. И поскольку мы вдвоем проводили достаточно времени вместе, он мне многое рассказывал о себе. Папа работал фотокорреспондентом двух московских газет: «Красной звезды» и «Комсомольской правды», прошел все войны, начиная с Финской. Был допущен к съемкам Сталина среди немногих фотокорреспондентов. Отец это никогда не выпячивал, но чем больше я взрослел, тем больше понимал масштаб его личности. Хотя фотоаппарат не любил с детства, потому что мне буквально впихивали его в руки! И до сих пор не люблю. Потом, когда папа работал в Большом театре, я с ним всегда ходил на съемки, видел Майю Плисецкую, Аллу Тарасову, Григория Ярона. Мы ходили во все московские театры, поскольку по совместительству он был секретарем парторганизации объединения московских театрально-зрелищных касс. Тогда я и заинтересовался театром.


— На вашем сайте в разделе «Личная жизнь» совсем ничего нет про супругу.
— Супруги нет, поэтому нечего и писать… У меня был не один брак, к сожалению. С Машиной мамой мы разошлись очень давно. А Венина мама погибла во время родов, на меня это сильно повлияло. Видите, как повторяется в жизни? Я вырос с отцом, и мой сын тоже. Причем Веня и родился у меня почти в том же возрасте, как и я у отца, — мне был 41 год. Сестра моя к нам часто приезжает, еще одна очень хорошая женщина приходит — что-то готовит, убирает. Вот, смотрите, новые Венины стихи, про любовь пишет (берет лист бумаги): «Пока она ищет, протестует словом,/ Карабкается наверх, как альпинист на Памире,/ Я празднично и капитально оплеван/ самым любимым человеком в мире./ Мы будто связаны с ней одной ложью,/ одной религией, одним кодом./ Лежишь на дороге, как сбитая лошадь,/ и боль разрастается с каждым годом». Поэт!


— Про внучку Аню вы нам сказали, но есть еще у вас внук Миша.

— Да, Ане три годика, а Мише уже 12 лет. И он, как мне кажется, кандидат в артисты. У него есть обаяние, ему это интересно. Когда Мишка был меньше, я ставил эксперимент: приводил его на спектакль, и он сидел всю пьесу, от начала до конца. Потом я его спрашивал, что он понял, и Миша рассказывал. Я не делю театр на «детский» и «не детский». Мне кажется, он должен быть един для всех. Если спектакль выстроен с точки зрения формы и адекватен содержанию, его могут понимать все — и дети, и куропатки, и рогатые олени, и взрослые.


— Как-то вы признались, что сами никогда не выигрывали в лото, хотя часто покупали билеты. Но ваша программа уже сама по себе для вас — счастливый билет?
— Конечно. Если бы меня спросили, какую передачу ты хочешь или можешь вести, я бы остановился на хорошем ток-шоу. Или стал бы комментировать футбольные матчи. Но жизнь меня привела к другой передаче, и я стараюсь делать ее хорошо, потому что отношусь к ней с большим интересом.


— Даже несмотря на то, что она где-то лишила вас актерской работы?
— Я в ней сыграл очень много ролей, правда, коротеньких. Мы делали тематические заставки к тиражам в начале передач, и кем я там только не был: и Маяковским, и Гегелем, и Крыловым, и Станиславским, и Горьким… У нас даже был специальный гример, который делал портретный грим. А с какими людьми я встречался на съемках! Герман Титов, Георгий Жженов, Юрий Никулин… Вот сейчас напишу учебник по режиссуре, сяду за книгу, в которой опишу все свои телевизионные встречи. Назвать ее так и хочу: «Третье пришествие на ТВ». Первый раз я стал сниматься на ТВ, когда был маленький — мне было 11 лет. Второй раз вернулся, когда уже играл в КВН, и вот третий раз — когда мне было уже 45 лет, с «Русским лото». С тех пор и до этих было много чего интересного. И телевидение очень поменялось, и я изменился.