Дом

Елена Ханга: «Мое любимое место в доме — ванная комната»

Говорят, интерьер многое может рассказать о характере хозяина. Но в случае с телеведущей это правило не срабатывает, ведь ее квартира — это смесь всевозможных стилей.

Говорят, интерьер многое может рассказать о характере хозяина. Но в случае с телеведущей это правило совершенно не срабатывает, ведь ее квартира — это смесь всевозможных стилей.

11 июля 2013 17:29
20885
3
Елена Ханга с дочерью. Макияж и прическа: Марина Аненкова.
Сергей Козловский

По этой квартире впору устраивать экскурсии — как по вернисажу. Среди стилистического многообразия можно встретить и старинные канделябры, и гобелен работы французских мастеров, и люстру будто из сказок «Тысячи и одной ночи». Однако сама Елена к своим богатствам относится спокойно, если не сказать больше.


Елена Ханга:
«Я всю жизнь считала, что у человека должно быть как можно меньше вещей — чтобы легко от всего отказаться. Когда я в юности жила в Нью-Йорке, купила мебель типа бамбуковой и чувствовала себя вполне комфортно. Потом появилась необходимость перебраться в Москву, и я все это спокойно бросила и переехала. А представляете, если бы моя квартира была заставлена антикварными вещами? Возможно, это возраст. Тогда я была молодой и ни в чем не нуждалась. А сейчас начинаешь обрастать вещами, и когда уезжаешь ненадолго, то скучаешь, тянет домой».
Как только входишь в квартиру, попадаешь в настоящую фотогалерею: по стенам — снимки, снимки…

Что это?
Елена:
«Круговая панорама Москвы. Фотографии сделаны с храма Христа Спасителя в 1867 году. Я мечтаю найти фотографа, который сейчас залез бы на то же место и сделал такие же снимки. Мы бы расположили их рядом и посмотрели, как изменилась Москва за эти годы. Я недавно в новостях видела сюжет из Нью-Йорка: поместили рядом фото современного города со стороны Бруклина и такие же — столетней давности. Очень интересно!»


Вы любите вещи с историей?
Елена:
«Очень. Меня муж к этому приучил. Хотя, помнится, еще в Нью-Йорке я обожала ходить по блошиным рынкам, где можно было найти просто уникальные вещи. Конечно, Европа в этом смысле богаче. Но и в Америке порой натыкаешься на настоящие раритеты! Ведь люди эмигрировали туда со всего мира и везли с собой все самое дорогое».

На входе гостей встречает настоящая фотогалерея. На снимках – круговая панорама Москвы, снятая еще в 1867 году. Фото: Сергей Козловский.
На входе гостей встречает настоящая фотогалерея. На снимках – круговая панорама Москвы, снятая еще в 1867 году. Фото: Сергей Козловский.

Некоторые боятся покупать антикварные предметы — никогда ведь не знаешь, какую энергетику они несут…
Елена:
«Первое кольцо, которое подарил мне муж, было антикварным. Я тогда, помню, сказала: „Ну как же? Оно ведь с историей…“ Мне тоже казалось, что уж кольцо-то обязательно должно быть новым. Но потом я к нему очень привязалась.
Или, например, вот эта люстра — будто из какой-то арабской сказки, очень древняя. И ее появление у нас в доме было не случайным. В первый раз я ее увидела в Париже. Мы поехали туда с моим будущим мужем Игорем, с которым тогда еще только „женихались“. В Париже на антикварном рынке есть такие маленькие лавочки, где внутри все в пыли и можно рыться часами и находить что-то необыкновенное. Так вот, в одной такой лавчонке я и наткнулась на эту люстру. Она мне понравилась безумно, но оказалась такой дорогой, что я не решилась ее купить. „Ничего страшного, значит, не суждено“, — подумала я тогда. Прошло много лет. И мы с Игорем, уже давно женатые, вновь поехали в Париж. Я опять отправилась на блошиный рынок и… наткнулась на ту же лавочку, и эта люстра по-прежнему там висела. Я решила, что она меня дождалась».


Она так же дорого стоила?
Елена:
«Это уже не имело значения, потому что я поняла: люстра — моя, она меня ждала. Очень сложно было везти ее в Москву. Она огромная, пришлось ее разбирать, чтобы взять с собой в самолет. А потом, уже дома, вновь собирать. Мне кажется, это далеко не первое ее путешествие. Видно, что она таинственная».


У вас в квартире царит этакий стилистический микс. Вы сами придумали обстановку или же приглашали дизайнера?
Елена:
«Приглашали, правда, для оформления только одной комнаты. Это был грамотный, хороший дизайнер, который буквально по крупицам собирал вещи по всей стране и привозил их нам. Но потом весь его труд пошел насмарку. Во время очередной поездки во Францию я увидела гобелен, который мне очень понравился. Я его купила, привезла и повесила на стену в той самой комнате. Так дизайнер наш мне та-а-акой скандал устроил! Он, оказывается, делал „пушкинское время“, а подобных гобеленов в Москве тогда не было. Он назвал его „ужасом“ и велел снять. И тут я поняла: или надо полностью довериться профессионалу, или делать так, как тебе нравится. Я пошла вторым путем. Остальные комнаты мы обставляли уже по своему вкусу».

Ретроуголок: раритетные часы, приобретенные супругом Елены, рядом со старинными фотографиями Москвы. Фото: Сергей Козловский.
Ретроуголок: раритетные часы, приобретенные супругом Елены, рядом со старинными фотографиями Москвы. Фото: Сергей Козловский.

Ваш дом — ваша крепость? Или же вы любите приглашать сюда друзей и знакомых?
Елена:
«Когда мы только поженились, то частенько устраивали приемы. Человек на двадцать-тридцать-сорок, а то и на шестьдесят. И это было здорово — настоящий такой салон. Приезжали замечательные исполнители из Бразилии, с Кубы…»


Вы их специально выписывали с другого континента?
Елена:
«Наш друг, продюсер, привозил их на гастроли в Россию, а заодно они приходили и к нам — устраивали этакое „превью“. Но потом я немного устала энергетически. Стала замечать, что после таких вечеров я вся замученная. Я же не отдыхаю: слежу, чтобы у всех бокалы были наполнены, чтобы гости чувствовали себя комфортно».


Вы предпочитаете спрятаться — как улитка в раковину?
Елена:
«Вот именно! Если со мной происходит что-то неприятное, я всегда знаю, что вечером приду домой и меня встретят близкие, которые всегда на моей стороне».

Эта антикварная люстра ждала Хангу на одном из блошиных рынков Парижа несколько лет. Фото: Сергей Козловский.
Эта антикварная люстра ждала Хангу на одном из блошиных рынков Парижа несколько лет. Фото: Сергей Козловский.

Елена, вы живете в самом центре Москвы. Нет желания перебратьсяпоближе к природе?
Елена:
«Никогда! Сколько я ни снимала дач, когда дочка была еще маленькой, ни разу не оставалась там ночевать. Идиллическая картинка: свежий воздух, белки и олени заглядывают в окна — у меня не вызывает умиления. Я хочу жить здесь, в центре, чтобы можно было пешком дойти до любого театра или музея. За город я обожаю приезжать к друзьям — шашлыки, закуски, а в двенадцать ночи вернуться домой… И вообще я считаю, что нужно ездить по миру, а не на даче сидеть».


Вы, судя по всему, ездите много. Вы что-нибудь привозите на память — какие-то сувениры необычные?
Елена:
«Раньше привозила, но потом поняла, что их просто класть уже некуда. У нас есть целая комната (мы ее называем африканской), которая со временем превратилась в склад сувениров. В далекой стране тебе кажется, что без этой вещицы прожить нельзя. А когда ты привозишь ее в Москву, безделушка теряет свою прелесть — ей просто нет места в твоей квартире! Поэтому сейчас единственное, что я привожу из поездок (помимо впечатлений, конечно), — это кулинарные книги разных стран. Обожаю листать их и читать, рассматривать картинки».

Библиотека – любимое место мужа Елены. Порой он засиживается до трех часов ночи за интересной книгой. Фото: Сергей Козловский.
Библиотека – любимое место мужа Елены. Порой он засиживается до трех часов ночи за интересной книгой. Фото: Сергей Козловский.

Вы по ним готовите? Или только рассматриваете?
Елена:
«Я пытаюсь готовить. Но очень часто это сложно сделать, потому что не найти нужных ингредиентов».


У вас есть любимое место в доме?
Елена:
«Ванная комната! Обожаю там закрываться. Там пол с подогревом, поэтому я сажусь прямо на пол, можно поставить бокал винца, взять книжку. Или же болтать по телефону. Я иногда так домашним и говорю: „Пошла в свой кабинет“ — и запираюсь в ванной. А библиотека, которую я тоже очень люблю, это все-таки вотчина мужа. Он каждый день сидит там до трех часов ночи. Еще будучи студентом, вывел для себя формулу: человек должен читать в день не меньше ста страниц текста, причем художественную литературу. Вот он и читает. А я им горжусь и стараюсь ему соответствовать!»