Блейк Лайвли родила первенца!
Эдвард Нортон женился
Крис Браун отказался от Рианны
Диджей Грув завел седьмого питомца

Александр Ф. Скляр: «Психика у меня неустойчивая»

Валентина Пескова
21 ноября 2007 17:02
1364
0

Бояться поздним вечером в подвале — не самое приятное занятие. А вот если в этом подвале оказаться вместе с лидером группы «Ва-Банкъ» Александром Ф. Скляром — становится совсем не страшно. Даже несмотря на то, что он теперь ведет программу «Другое кино. Страх». В декорациях настоящего голицынского подвала в центре Москвы «МК-Бульвар» познакомился с новоиспеченным телеведущим.

Бояться поздним вечером в подвале — не самое приятное занятие. А вот если в этом подвале оказаться вместе с лидером группы «Ва-Банкъ» Александром Ф. Скляром — становится совсем не страшно. Даже несмотря на то, что он теперь ведет программу «Другое кино. Страх». В декорациях настоящего голицынского подвала в центре Москвы «МК-Бульвар» познакомился с новоиспеченным телеведущим.

— Александр, если вы взялись за эту программу, значит, вы не изменяете себе. В свое время вы начали продвигать в массы альтернативную музыку, просвещать радиослушателей, а теперь взялись за образование телезрителей.

— Можно сказать и так. Хотя я не отношусь к этой программе, как к просветительской. Телезрителей не нужно учить смотреть кино: нужно просто показывать им хорошие фильмы, а они уже сами разберутся, какому жанру отдать предпочтение. Просто в данном случае моя любовь к кино совершенно неожиданно для меня вылилась в предложение вести программу по линии «Другое кино». Причем не просто программу, а программу, посвященную конкретно фильмам ужасов — жанру, который меня всегда привлекал. Не могу сказать, что я являюсь невероятным специалистом по ужастикам, хотя их очень люблю, но мне очень интересно вести такую передачу.

— Кроме того, вы теперь будете самым большим специалистом по фобиям.

— Да, тем самым я немножечко лучше начинаю разбираться и в человеческих фобиях, и в своих собственных. Оказывается, помимо всем известной клаустрофобии есть еще масса других. Например, агарофобия — боязнь открытых пространств, лифтофобия, верминофобия — боязнь червяков, и еще огромное количество фобий, которые можно привязать к тому или иному фильму ужасов. Кроме того, мне очень интересно попробовать себя в роли ведущего. Хотя эта программа небольшая, она не постановочная. Ты не сидишь перед камерой и что-то вещаешь, а ты вовлечен в определенную актерскую игру. Несомненно, она требует каких-то навыков, присущих актерской профессии. Я не хочу быть телеведущим постоянно, но прикоснуться к этой профессии по касательной мне показалось интересным.

— Среди рок-музыкантов вы, кажется, единственный, кто освоил эти азы.

— Какое-то время на телевидении вел программу Сережа Галанин. Может быть, я единственный среди рок-музыкантов, который ведет программу о кино. Но тут так сложилось, что рыба нашла своего рыбака. Все началось с того, что режиссер Игорь Лебедев этим летом пригласил меня сняться в свою первую полнометражную картину, в которой по его задумке нашлось место и для меня. Он предложил мне сыграть такого странного шарлатанистого психотерапевта, который, может быть, не ахти какой специалист, зато отлично умеет надевать маску. Психотерапевт — профессия вообще довольно сомнительная. Это некий персонаж, который якобы чего-то там о нас знает, но которому на самом деле главное — правильно себя позиционировать. Особенно в большом городе, где кругом живет масса болванов, которые не знают, что им делать со своими внутренними проблемами. Таких он и ловит. У паренька, который к нему попадает, действительно сложная психологическая ситуация, а врачу, то есть психотерапевту, которого я играю, в общем-то, плевать на его фобию — главное, подцепить паренька на лечение. Так мы познакомились с режиссером Игорем Лебедевым, а уже потом, некоторое время спустя, он позвонил мне и рассказал про эту программу.

— Список фильмов, о которых будет говориться, вы составляли вместе?

— Нет, я высказывал свои пожелания, и частично они оказались осуществленными. Я говорил, что, если давать какие-то базисные фильмы и говорить о классике жанра, конечно, нельзя обойти вниманием таких мастеров, как Кроненберг, Дарио Арджента, Марио Баба. А вот Хичкока, о котором я тоже упомянул, у нас пока нет. Многие фильмы для меня самого являются открытием. И уж точно открытием является предыстория. По сценарию мы не просто стебаемся над фобиями, а рассказываем о фильмах. А снимаем мы все это в потрясающих голицынских подвалах в центре Москвы — лучше антуража я себе даже представить не мог. Правда, от подвалов сейчас осталась только пара бочек. Князь Голицын профессионально занимался отечественным виноделием и был пропагандистом отечественного вина. Да и я, признаться, всегда относился к этому делу с большим уважением. Так что и здесь тоже совпало. (Смеется.)

— Вы сказали, что программа помогла вам разобраться в том числе и со своими фобиями, хотя мне кажется, как раз у вас они должны напрочь отсутствовать. А если вы любите фильмы ужасов, у вас должна быть очень устойчивая психика.

— Психика у меня, как у любого нормального артиста, очень неустойчивая. Каждое творение, которое ты выдаешь, — как раз результат разбалансированной психики. Другое дело, что у тебя над своей психикой должен быть жесткий контроль, иначе каждое выступление будет превращаться в кошмар. Скажем, я знал, что какие-то фобии у меня есть. Например, боязнь высоты или боязнь открытых водных пространств: я не представляю, что мне нужно посулить, чтобы в открытом море я прыгнул бы с катера и отплыл от него больше чем на 10—15 метров. Я боюсь этого панически, хотя и отлично плаваю. Но, как выяснилось по ходу этой программы, у меня есть еще и другие фобии. У каждого из нас существует такое количество страхов, о которых иногда даже смешно и странно знать, и совсем от них абстрагироваться, наверное, очень трудно и мало кому дано. Но преодолевать эти страхи необходимо. В этом, кстати, очень даже помогает кино.

— Одного страха у вас точно не было никогда — быть человеком не для всех.

— Да, мне никогда не хотелось быть артистом для всех. Я лучше буду какой-то своей кляксой, на которую какие-то люди обращают внимание, и какие-то люди в ней что-то находят. Пусть этих каких-то людей не так уж много в процентном отношении, зато я остаюсь со своим лицом и остаюсь человеком, который не изменяет своим принципам. В том числе и эстетическим.

— Именно поэтому вы когда-то оставили карьеру дипломата?

— В том числе и поэтому. Но там вообще искусства не было. Эта канцелярская работа, для которой требуются люди совершенно определенного склада характера. Которые хотят очень постоянного стабильного ощущения в жизни. Мне это не близко. Поэтому с этой работой я уже так давно расстался, что о ней и не вспоминаю. Разве только о тех годах, которые связаны с периодом моей относительной юности или молодости.

— Как-то вы сказали, что ваш сын до сих пор не может определиться с выбором профессии, потому что не хочет заниматься рутиной.

— Рутиной ему точно не хочется заниматься. А найти какую-то работу, чтобы быть в состоянии зарабатывать на жизнь и которая не была бы тебе поперек горла, — задача, согласитесь, не такая уж простая. Несмотря на то что он учится на журфаке МГУ, он не хочет связывать всю свою жизнь с журналистикой. Он хочет быть связан с чем-то, что будет иметь творческий выхлоп. Пока он находит его в телевидении и работает в большой команде, которая делает «Ледниковый период». Вполне вероятно, что для него это тоже промежуточный этап.

— А вам самому в какой области хотелось бы себя еще попробовать?

— Прежде всего мне интересно то, чем я занимаюсь, — это музыка. В музыке могут быть бесконечно разные формы приложения и применения себя. Я хотел бы петь дальше: может быть, не только рок-н-ролл, хотя я и пою не только рок-н-ролл. Мне бы не хотелось ограничиваться рамками только своей группы, хотя я ее бесконечно люблю. А что касается творчества, мне бы очень хотелось встретиться с моим любимым режиссером Такеши Китано. Думаю, это не так уж нереально, как может показаться на первый взгляд.