Архив

Такса для императрицы

Дрессировщица Диана Ведяшкина: «Выступление на манеже — лучшее, что может быть в жизни»

Несмотря на свою молодость, дрессировщица, обладательница наград престижных международных фестивалей Диана Ведяшкина пользуется в цирковом мире большим авторитетом.

18 ноября 2010 19:05
4326
0

— Диана, у каждого артиста свой путь. Кто-то в цирк приходит из спорта, кто-то — оканчивая цирковое училище. А вы каким образом пришли в эту профессию?

— Я родилась в цирковой семье. Мои родители — дрессировщики медведей. Так что мое детство, как говорится, прошло в опилках. С ранних лет очень люблю животных, а с медведями вообще дружу с грудного возраста. Я часто подбирала на улице больных или брошенных животных и птиц. Мы о них заботились, а когда они выздоравливали, отпускали на волю. Хотя некоторые оставались у нас жить, например сорока и галчонок. Первым моим подопечным, которого начала дрессировать, был цыпленок, полученный в подарок. Тогда мне было всего одиннадцать, но получалось совсем неплохо, желтенький комочек выполнял все мои команды. Потом под руководством родителей начала дрессировать медвежат, но быстро поняла, что к работе с дикими животными у меня душа не лежит.

— Номер с таксами очень необычен — расскажите, как он возник?

— Хотелось сделать что-то оригинальное и свежее, чего до меня еще никто не делал. Когда говорят о дрессированных собаках, сразу же представляются болонки, спаниели, бобтейлы, но никак не таксы. Именно поэтому девять лет назад я их и взяла. Работать с ними, конечно, тяжело. У такс трудный, упрямый и своенравный характер. Приходится к каждой искать индивидуальный подход.

— Сколько же у вас такс?

— Сейчас 10, собирались они постепенно. Сначала я взяла четыре щеночка, а потом их количество начало как-то увеличиваться.

— Вследствие естественного размножения?

— Нет, у меня в команде только девочки. Из 10 такс сейчас выступают шесть, а четыре совсем молоденькие, взяты мною на воспитание недавно. Но всех десятерых выводить на манеж я не собираюсь. Подготовка такого номера заняла бы слишком много времени. Чтобы добавить одну таксу в номер, требуется целый год напряженной работы. Да и цепочка из десяти такс будет выглядеть слишком длинной. А вот семь такс — это то, что нужно.

— Честно говоря, из зрительного зала ваши подопечные выглядят совершенно на одно лицо. Как же вы их различаете?

— Как на одно лицо? Для меня они совершенно разные. У них разные лица, глаза. Это же мои дети. Контакт с ними я устанавливаю через дружбу, через партнерство. Мне кажется, между нами имеется какая-то эмоциональная взаимосвязь. Я чувствую их энергетику, они — мою. Они радуются, когда меня видят, бегут ко мне по первому зову.

— Сколько времени занимает дрессировка такс?

— Два часа утром и два часа вечером, и этого хватает. Я разделяю свою работу на творческую и техническую части. Творческая — это когда я придумываю что-то новое, ищу себя на манеже. Потому что с возрастом я меняюсь, расту… Идеи трюков зачастую рождаются совершенно неожиданно, как ассоциация с чем-то увиденным на улице, в кино или даже театре. Простор для работы очень широк. Но, конечно, я реально оцениваю возможности собак и стараюсь подогнать свою фантазию под то, что они могут сделать. Разумеется, заставить их полететь я не могу.

— В вашем аттракционе много трюков. Какой из них самый сложный?

— Самое сложное — заставить такс идти друг за другом по прямой. Если, допустим, у лошадей, когда они бегут по кругу, ориентир — край барьера, то таксы слишком маленькие, и у них ориентиром служат хвост впереди идущей таксы и я. И заставить их идти друг за другом куда сложнее, чем рассадить по тумбам или научить прыгать через мостик. Для программы в цирке Никулина я старалась оставить самые сложные трюки, уйти от воды, от добавления элементов только для удлинения номера. Мне удалось добиться того, что все трюки построены на синхронном исполнении, четко по моей команде.

— Есть ли какое-либо особенно памятное для вас выступление?

— Однажды в цирк каким-то образом попала бездомная собака. Поблуждав по зданию, она оказалась около манежа как раз в тот момент, когда там выступали мои таксы. Увидев своего собрата, они с визгом и лаем всем скопом тут же рванули к ней. Завязалась небольшая потасовка, так что кому-то пришлось собаку выводить, а мне — собирать и приводить в чувства моих подопечных.

— Существует представление, что дрессировщики истязают своих подопечных…

— Нет, нет, что вы. Конечно, я их не бью. В моих руках не кнут, а длинная палочка, действующая как указка, которая помогает мне общаться с теми таксами, которые находится вдали от меня. Указкой я их поправляю: подойди вправо, возьми влево или выпрямись. Они сразу же все понимают… У меня с таксами бывали покусы, но это случалось в те моменты, когда они начинали между собой драться, и мне приходилось их разнимать. Покусанными оказывались руки и пальцы.

— Но, наверное, не сильно?

— Ну, это как сказать: собаки охотничьи, зубы у них большие. Эта порода выведена, чтобы доставать лис из нор, поэтому таксам свойственна повышенная агрессия. И иногда получается так, что они ее выплескивают друг на друга. Поэтому все прогулки, тренировки, игры проходят под наблюдением, чтобы они не перегрызли друг друга. Они живут в стае, и мировосприятие у них совершенно другое, нежели у домашней собаки.

— Трудно ли работать дрессировщиком?

— Это непростая работа, но мне она нравится, очень интересно. Когда выступаю на манеже, чувствую настоящую эйфорию, ощущение абсолютного счастья, без всяких «но» или «бы». Это самое лучшее, что может быть в жизни.

— Я знаю, вы выступали со своим номером и за границей.

— Да, в Европе и Америке. Кстати, именно из Америки, в которой прожила последние три года, я приехала выступать в Цирк на Цветном бульваре. Впечатлений от США осталось, конечно, очень много. Обо всем и не рассказать. Но там другой зритель. Наш, по крайней мере московский и питерский, теплее и искушеннее, он видел много хороших номеров, хороших артистов. В Америке этого нет, и там цирк воспринимается в большей степени как развлечение, а у нас — как искусство.

— Многие дрессировщики становятся в чем-то похожи на своих питомцев. Вам это свойственно?

— Да, что-то есть. Характер у меня точь-в-точь как у таксы. Такс можно любить или ненавидеть. Равнодушных к таксам людей не бывает. И у меня в жизни получается то же самое: ко мне относятся либо очень хорошо, либо очень плохо, с равнодушием я не сталкивалась.

— А легко ли жить с таким характером?

— Нет, не легко. Но недаром таксы были любимыми собаками таких выдающихся людей, как Юлий Цезарь или Екатерина II. Значит, такс любят сильные и волевые люди, которые умеют преодолевать препятствия. Потому что подчинить своей воле таксу тоже не так уж просто.