Архив

Дорога в облака

Прошло три с лишним года с того рокового вечера, когда погиб музыкант Мурат Насыров: он упал с пятого этажа, с балкона своей московской квартиры.

Для его гражданской жены Натальи БОЙКО это стало абсолютно неожиданным, не поддающимся объяснению кошмаром.

28 мая 2010 20:22
4767
0
Дочь Мурата, Лия, была крещена в православие, а сын – мусульманин.

Для его гражданской жены Натальи БОЙКО это стало абсолютно неожиданным, не поддающимся объяснению кошмаром.


Она до сих пор не может полностью осознать случившееся, понять, почему ушел из жизни ее любимый.


Уговорить Наталью на интервью оказалось непросто: обсуждать обстоятельства гибели родного человека ей до сих пор невыносимо тяжело. Для нее Мурат не в прошлом. Наташа по-прежнему живет в той самой московской квартире, где произошла трагедия. Ведь с этим местом связаны не только боль утраты, но и светлые, радостные моменты. Она до сих пор ощущает здесь присутствие мужа. И пока не готова впустить в свою личную жизнь кого-то другого, не ищет романтических увлечений. Вдова Мурата Насырова полностью сосредоточилась на воспитании детей и работе. По образованию Наталья — певица и много работала на бэк-вокале не только у мужа, но и у других популярных артистов, например у Кристины Орбакайте. Было время, когда она даже выступала сольно под творческим псевдонимом Селена. Когда в дом пришла беда, именно творчество помогло Наташе справиться с горем, не впасть в депрессию. Сегодня, как и три года назад, ей ясно одно — Мурат слишком любил жизнь и свою семью, чтобы сознательно отказаться от всего этого.


Наташа, как вы считаете, публика Мурата помнит?


Наталья БОЙКО:
«Думаю, да. В Казахстане он, без преувеличения, звезда, его песни исполняют. Для всех уйгуров Мурат — легендарная фигура, он ведь очень много песен писал на уйгурском языке, использовал народные мотивы в своих мелодиях. Сейчас одна девушка собирается выпустить для уйгурской диаспоры сборник его стихов на русском языке. Но Мурата помнят не только земляки: в Интернете активно скачиваются его песни, а девочки-фанатки организуют сайты поклонников его творчества».


На сцене он создавал образ романтика. А каким был на самом деле?


Наталья:
«Он не только на сцене, но и в жизни был романтиком. При этом человеком общительным, легким на подъем, всегда в движении. Еще со школьной скамьи участвовал и побеждал в олимпиадах по физике и математике, в соревнованиях по брейк-дансу. И всегда пел. В его семье сильны музыкальные традиции. Отец Мурата Исмаил Суфиевич был очень известным человеком среди представителей уйгурской общины в Алма-Ате, пел уйгурские песни на праздниках. Про таких говорят — самородок: он самостоятельно выучился играть на скрипке, других струнных инструментах. Мурат помнил отца уже пожилым мужчиной, таким серьезным (он был гораздо старше мамы Мурата)… В отличие от него с нашими детьми муж вел себя как ребенок, часто дурачился. Я смотрела на них и думала: «Боже мой, у меня трое детей!»


В Гнесинке, где вы оба учились, Мурат слыл донжуаном?


Наталья:
«Нет, что вы! Правда, когда мы с ним познакомились, он только-только одержал победу на конкурсе „Ялта−91“, и это, конечно, привлекло к нему женское внимание. Но до того он был скорее этаким ботаником. Приехал в Москву из Алма-Аты в шубе из „чебурашки“… У него была девушка до меня, но на тот момент их чувства начали остывать. Кстати, эта девушка утверждала, что после победы в Ялте Мурат сильно изменился. Возможно, так и было на самом деле — все-таки успех делает человека взрослее, дает ему новый опыт. Никакой заносчивостью Мурат не обзавелся, популярность его не испортила. И баснословные по тем временам призовые деньги он в рекордные сроки раздал друзьям, которым они тогда были нужнее».


Кто проявил личный интерес?


Наталья:
«Не я, конечно, я робкая была. Считала: если человек уже засветился, стал известен — держись от него подальше, беги! Но так сложилось, что мы, учась на одном отделении (вокальном), вращались в одних и тех же компаниях. Довольно долго я не понимала, что интересна ему как девушка, мне почему-то казалось, что ему нравится моя подруга и поэтому он в нашу комнату так часто захаживает. И лишь со временем осознала, что нас связывает не просто дружба».


Почему жили гражданским браком — из-за религиозных различий?


Наталья:
«Сначала мы не думали о свадьбе. Да и Мурат не хотел расстраивать родителей известием, что не посоветовался с ними при выборе спутницы жизни».


Неужели они всерьез рассчитывали, что в Москве их сын влюбится в мусульманку, да еще и уйгурку?


Наталья:
«Ну, их можно понять. Поэтому Мурат так и оттягивал момент признания. Да и мои близкие восприняли эту новость без энтузиазма. Я приехала домой в Эстонию, в Нарву, и начала взахлеб рассказывать: „Мурат — такой парень!“ А они: „Мурат? Мусульманин, что ли?“ И хотя мои родители — люди демократичные, они пытались меня отговорить: „Это может быть опасно, поверь“. Даже устраивали семейный совет — хотели меня с кем-нибудь познакомить. Я случайно об этом услышала, возмутилась: „Как вы можете?!“ Разразился скандал. Но несмотря на то что обстоятельства складывались против нас, нам было действительно хорошо друг с другом. Позже, когда у нас уже появились дети, мы шутили — начинали фантазировать, какую свадьбу можно было бы устроить».


Так когда же состоялось знакомство с родителями?


Наталья:
«Первой Мурата увидела моя мама, она приехала в Москву меня навестить. И, как ни странно, совсем немного понаблюдав за ним, сделала вывод: „Этому человеку я тебя доверить могу!“ А с его родителями я познакомилась, когда родилась дочь Лия. Мы поехали для этого в Алма-Ату, и я до сих пор помню, как у меня дрожали коленки, пока мы пешком поднимались на пятый этаж. Но они вышли встречать нас всей семьей и так приветливо улыбались, что я сразу успокоилась. И поняла, почему Мурат такой хороший, откуда в нем эта порядочность и доброта. Мы и сейчас с его семьей общаемся, перезваниваемся: я бываю с концертами в Алма-Ате, время от времени мы ездим туда с детьми».


У вас случались разногласия на религиозной почве?


Наталья:
«Мурат был пацифистом, истинно толерантным человеком. Много читал серьезной, глубокой литературы о мировых религиях. У него даже есть стихотворение о Христе, написанное с позиции человека, который чтит святость Иисуса, несмотря на свою принадлежность к другой вере. У нас Лия крещена в православие, а Аким — мусульманин».


Вы специально так договорились — чтобы никому не было обидно?


Наталья:
«Нет, все само сложилось. Я никогда намеренно не настраивала дочку, но иногда она ходила со мной в церковь. Однажды, когда мы были в Эстонии, в монастыре, Лия сама (в шесть лет) попросила, чтобы ее окрестили. Мурат тогда был на гастролях. Я сообщила ему об этом по телефону — и надо отдать должное, он реагировал очень сдержанно и спокойно: «Покрестили? Понятно…»


Совсем-совсем не обиделся?


Наталья:
«Нет. Да это и не было с моей стороны каким-то вероломством. Я точно знала, что он отнесется к решению дочки нормально. Точно так же, как знала и то, что сын пройдет обряд по мусульманским традициям — потому что он мальчик, наследник. Тогда к нам приехал папа Мурата и сам провел этот ритуал. Так интересно было: Аким выглядел удивительно умиротворенным и не протестовал, что по обряду его как бы перекатывали с горочки, а ведь ему тогда было всего-то месяца три».


Вы сказали, что иногда строили планы относительно вашей свадьбы. Какой Мурат ее видел?


Наталья:
«Загс, ресторан — он уже наметил место, прикинул, сколько позвать гостей, позвонил мне: „Все, я понял, нам надо пожениться. Устроим праздник для нас, наших друзей — для всех! Надо тебе самое лучшее платье купить!“ Этот разговор состоялся за три дня до его гибели… А несколькими годами раньше мы провели в Алма-Ате мусульманский обряд венчания никах. Папа Мурата Исмаил Суфиевич объяснил мне, что без этого наш союз не может считаться полноценным. Сказал, что при этом я не отрекаюсь от своей веры, а просто принимаю его сына. Так что вероисповедание я не меняла. По традиции мы должны были выпить смесь воды, соли и сахара — не жидкость, а такую кашицу. Она практически не пилась, я с трудом проглотила половинку, и Мурат, пожалев меня, допил остальное. Это так символично: даже сейчас половину нагрузки, которая приходится на нашу семью, несет Мурат. Я чувствую его незримое присутствие».


После смерти Насырова говорили о его творческой невостребованности. Это так?


Наталья:
«Нет. В последний Новый год у него выступлений и работы было невпроворот. Он много писал, сочинял музыку и стихи. Не только для себя, но и для других исполнителей: Алсу, Дианы Гурцкой, Жасмин. Пусть на телеэкранах он появлялся реже, но концертная, гастрольная деятельность у него не прекращалась. У каждого музыканта в жизни возникает эта дилемма: думать только о коммерческом успехе или пытаться создать что-то ценное. У Мурата хватило мужества и вкуса выбрать второе».


Во время популярного ток-шоу, специальный выпуск которого был посвящен гибели Мурата, произносилось слово «наркотики»…


Наталья:
«Версию с наркотиками я исключаю. Мурат был слишком разумным человеком, чтобы сознательно попробовать что-то такое. Я тогда была не в состоянии прийти на эту передачу… В его крови обнаружили некое психотропное вещество, судя по всему, содержавшееся в каком-то лекарстве-антидепрессанте».


Мурат пил антидепрессанты?


Наталья:
«Да, он принимал их по рецептам врачей. Он страдал бессонницей. А что это были за средства и как они могли повлиять на его здоровье, можно только догадываться».


Вы хорошо его знали. На ваш взгляд, это было самоубийство или несчастный случай?


Наталья:
«Зная его любовь, чувство ответственности, с которыми Мурат относился к детям, ко мне, я не могу поверить, что он мог осознанно пойти на такой шаг. Тем более дети в это время находились в квартире — разве он мог причинить им боль? На его сознание явно воздействовало что-то инородное. Возможно, тот стимулятор, который он принимал».


Почему он пил антидепрессанты, если в его жизни, как вы утверждаете, все было хорошо?


Наталья:
«Он не мог справиться с усталостью, бессонницей. У многих наших коллег, к несчастью, есть такие симптомы — практически это профессиональная болезнь. Она возникает в результате сверхнагрузок, связанных с гастролями, переездами, перелетами, сменой часовых поясов, в конце концов, просто с волнением из-за выступлений перед публикой. Кроме того, однажды на гастролях Мурата в ресторане оскорбили какие-то люди, сидевшие за соседним столиком. Произошла драка, в которой ему нанесли серьезные травмы, били по голове. После этого инцидента у него и началась бессонница, и как следствие — состояние повышенной тревожности, панические атаки. Пришлось обращаться к специалистам. В то время я действительно боялась за Мурата, буквально бежала за ребенком в школу, чтобы быстрее вернуться обратно домой, к мужу. Но потом, казалось, лекарства, прописанные медиками, помогли».


Многие усматривали в смерти Насырова и мистический след: говорили, что, возможно, он стал жертвой сектантов или каких-то видений, подтолкнувших его к роковому шагу.


Наталья:
«Видения? Незадолго до смерти ему снились и умерший отец, и близкий друг Баглан Садвакасов (погибший в автокатастрофе музыкант группы „А-Студио“. - Прим. авт.). Но он их просто видел во сне, они не звали его за собой. Это все выдумки, равно как и разговоры о секте. Думаю, он не стал бы скрывать от меня свое „увлечение“. Да, он читал эзотерическую литературу, но и многое другое тоже читал. Мог взять и перечитать в электронном виде всего Достоевского. Так можно договориться до того, что чтение произведений Федора Михайловича вызывает у человека глубокую депрессию».


Неужели у вас не было никаких дурных предчувствий?


Наталья:
«В общем-то нет. Пожалуй, только за три дня до его смерти, когда я была в Эстонии, в маминой квартире, мне никак не удавалось уснуть. Какая-то беспричинная тревога меня охватила. Такого со мной прежде никогда не случалось… А потом, когда все произошло, я находилась в невменяемом состоянии, несколько дней не могла выйти из дому. Одна часть меня понимала, что он умер, ничего не изменить, у меня есть дети и надо заниматься делами, организовать похороны и так далее. Но другая моя часть не верила в это. Я засыпала и чувствовала, что он жив — вот сейчас проснусь, и все будет по-прежнему… У Мурата был запланирован концерт в Алма-Ате, и мы с его друзьями решили, что он обязательно пройдет в марте, только это будет уже концерт памяти. Мурат погиб 19 января, на Крещение, и два месяца до концерта пролетели как один миг — в подготовке, репетициях. Помню, Марина Хлебникова переживала, говорила, что мне придется трудно, когда проект закончится и я останусь наедине со своими проблемами. Но потом все как-то закрутилось — мне надо было кормить детей, зарабатывать деньги. Мне очень многие помогали, не только друзья, просто незнакомые люди. Именно после смерти Мурата я вдруг подумала: какие люди хорошие!»


Как вы зарабатываете на жизнь, чем заняты сейчас?


Наталья:
«Я работаю в Школе телевидения — преподаю вокал. Веду переговоры по выпуску нового диска с песнями Мурата. Это альбом, который он до конца продумал — вплоть до обложки, но так и не успел выпустить. Там много песен, которых публика еще не слышала. Также я работаю на бэк-вокале у разных исполнителей — например, в той же „А-Студио“, сейчас — у Полины Гагариной».


Ваши дети проявляют музыкальные способности?


Наталья:
«Они потихонечку ходят в музыкальную школу, но я оставляю за ними право на выбор своего будущего — не подталкиваю ни к чему. Просто стараюсь воспитать в них хороший эстетический вкус: вместе ходим в кино, на концерты интересные, слушаем музыку — конечно же, песни их отца. Безусловно, слух и голос у них есть».


У памяти избирательное свойство — какие случаи из жизни с Муратом вам вспоминаются чаще всего?


Наталья:
«Очень трудно рассказать какой-то конкретный эпизод. Воспоминания могут настигнуть в самый неожиданный момент — как вспышка, нахлынуть как дежавю. Мы с Муратом прожили вместе пятнадцать лет. Нельзя сказать, что все складывалось абсолютно гладко: Мурат был порывистым, быстрым человеком, мог вспылить, подгонял нас, сердился, что мы за ним не успеваем — физически, эмоционально. Но при этом он был очень деликатным, добрым, светлым. Веселил меня, придумывал какие-то розыгрыши, маленькие сюрпризы. Помню, однажды я опоздала к нему (это случилось еще в начале наших отношений), он ждал меня у себя дома. И вот я, запыхавшись, прибегаю, а на двери — записка. Срываю ее и читаю: „Заяц, я тебя не дождался!“ Я стою с запиской в руках, а Мурат… наблюдает в глазок за выражением моего лица. Ну конечно, он выдержал всего несколько мгновений, а потом распахнул дверь — и мы долго смеялись, вспоминая мою мимику. А потом, уже во времена семейной жизни, он постоянно писал мне письма, оставлял шутливые послания. Например, на холодильнике: „Прости, я съел последний огурец! Твой Мурик“. В письме, которое он прислал мне, когда я однажды уехала в Эстонию, было что-то вроде: „Ночь. Луна. Фонарь. На моей руке — комар, но я его не гоню — надо же и ему чем-то поужинать…“ Он всегда мог рассмешить меня, вызвать улыбку, рассеять мрачное настроение — подарить мне свет».


Наташа, сейчас Мурат вам снится?


Наталья:
«Мне почти всегда снится один и тот же сон: что он действительно умер, это случилось, но мы продолжаем жить вместе. Он по-прежнему с нами, абсолютно все так же, как было. Мы занимаемся обычными домашними делами или едем куда-то. И единственное, что во сне меня тревожит, — мысль, как же я расскажу всем, что он воскрес. Мне же не поверят, не поймут! Буквально недавно, перед поездкой в Алма-Ату, это снилось. После таких снов я просыпаюсь с ощущением, будто мы действительно с ним общались…»