Архив

Личное имя

Шамиль Хаматов давно пережил то время, когда про него говорили: «А, это тот самый парень, брат Чулпан Хаматовой…»

Теперь у него есть свое имя, режиссеры, которые хотят видеть его в своих проектах, и свои зрители. В театральных кругах его называют восходящей звездой. А ведь когда-то он и не помышлял о подмостках и славе.

1 апреля 2010 19:18
4166
0
Приехав в Москву, Хаматов постарался забыть криминальную среду, которая заставляла его быть изгоем в родном городе.

Теперь у него есть свое имя, режиссеры, которые хотят видеть его в своих проектах, и свои зрители. В театральных кругах его называют восходящей звездой. А ведь когда-то он и не помышлял о подмостках и славе. В то время у него была одна цель — выжить и не потерять себя в страшной среде родного города. Что спасло актера от перспективы стать бандитом, он поведал «Атмосфере».


Готовясь к встрече с Шамилем, я пересмотрела все сайты, где упоминается его имя. Скупая информация: родился в Казани, окончил РАТИ, служит в театре «Современник», снялся в фильмах «Невеста», «Пикап. Съем без правил», «И все-таки я люблю…» и других. Немногочисленные интервью — словно под копирку.


Единственное, что четко прослеживается, — Хаматов не выносит, когда его начинают расспрашивать о знаменитой сестре Чулпан. На одном из форумов кто-то из посетительниц написал: «Посчастливилось работать на проекте с Шамилем Хаматовым. Красивый талантливый парень, но такой бука! Весь в себе, закрытый, не желающий общаться с теми, кого не знает…» Ну и крепкий же орешек мне достался!


Бандитская Казань


Первые минуты беседы он словно играл со мной в пинг-понг: в ответ на любой вопрос — «да», «нет», «не знаю». Но вскоре Шамиль перестал меня воспринимать как разведчика из стана противника. Стену настороженности сломала выданная в сердцах фраза: «Я не так страшна, как вы себе меня намалевали!» Актер рассмеялся, и лед тронулся.


Шамиль, от кого же досталась такая натура — от папы или от мамы?


Шамиль ХАМАТОВ:
«От моей прошлой жизни в Казани. Тогдашнее окружение — бандитские дети, гопники — не представляло для меня интереса, но нужно было как-то существовать в этом мире. Старался, как мог, защитить свое внутреннее „я“. И в какой-то момент закрылся от всех. До сих пор тяжело иду на контакт с новыми людьми, неуютно чувствую себя на светских мероприятиях. Люблю быть наедине с собой. Даже в кругу друзей почти всегда молчу, очень редко поддерживаю тему разговора. Открыться могу лишь самым близким людям. Переехав в Москву, постарался забыть о прошлом. Потому что, кроме моей семьи и спорта, там не было ничего хорошего. Мне приходилось принимать правила игры этого города. Каждый район контролировала определенная группировка. И все мы участвовали в драках и разборках».


Как при таких условиях вы внутренне не сломались?


Шамиль:
«Перестал обращать внимание на то, что творилось вокруг меня. Я ведь и от родителей тогда тоже закрылся, потому что понимал: нельзя рассказывать им о том, что происходит в школе и на улице. Но в какой-то момент меня все-таки „понесло“: убежал из спортивного лагеря и устроил дома скандал, кричал, что мне все надоело, я не хочу больше этим заниматься. Родители смогли все нивелировать. Сразу после инцидента мы поехали в дом отдыха, где я пришел в себя, настроился жить как раньше — абстрагируясь от окружающей действительности. Родители, особенно мама, умели найти подход ко мне — своим теплом, заботой и лаской свести весь негатив к минимуму. Но самое главное, что удерживало меня от уподобления тому окружению, — бесконечные мамины слезы. Она много плакала, сильно переживая за меня. А я не могу переносить слезы дорогого мне человека, к тому же боялся, что она сляжет на нервной почве. Поэтому все скрывал, делал вид, что дела идут замечательно».


Вы сказали, что и в школе царила такая же атмосфера.


Шамиль:
«Учился я неважно, пропускал уроки, меня даже как-то выгоняли за хулиганство. Школа считалась одной из лучших в Казани. Но это была лишь показуха. После окончания девяти классов нас разделили на гуманитариев и экономистов. Те, кого считали хорошими учениками, были определены в экономический класс. Все остальные — в гуманитарный. Я никогда не тянулся к точным наукам, любил лишь историю и английский язык (по этим предметам были прекрасные преподаватели), поэтому целенаправленно шел именно в гуманитарный класс. Но там же оказались все неуспевающие и хулиганистые ученики. Чего мы только не вытворяли! Открыть пожарный кран, разбить окно ничего не стоило. Там били ни за что, могли отлупить, например, за сигареты, за мелочь. Была группа товарищей, терроризирующих всех остальных. В общем, учеба у нас протекала в режиме «драки, прогулы, разборки». А учителя не обращали внимания на то, что происходит, им было все равно, получает ли гуманитарный класс хоть какие-то знания. Главное — чтобы в нужный момент, когда приезжает высокое начальство из РОНО, была построена линейка из нарядных учеников с радостными лицами.


Многих преподавателей я не только не любил, но и не уважал. Как, например, учительницу по литературе. Она, кажется, профессор КГУ (Казанского государственного университета), но это не помогло ей заинтересовать нас своим предметом. Я всегда старался пропускать ее уроки. В один прекрасный день она заявила моей маме: «Сожалею, что у вас такой сын!» Маме стало очень плохо после того разговора, разболелось сердце… Ну как я мог любить такую учительницу?! Слава богу, у меня был спорт — моя единственная отдушина. Я занимался водным поло. Тренировки проходили два раза в день, найти время на безделье (да, по правде сказать, и на уроки) было трудно. Одна тренировка начиналась в шесть утра, мы там просто плавали в бассейне, потом школа, а затем еще одна тренировка, которая длилась уже три часа. На улицу я попадал только часов в девять вечера, и то для того, чтобы погулять с собакой. А когда возвращался, закрывался в своей комнате и вместо уроков заваливался спать".


Родители выказывали недовольство вашими «достижениями»?


Шамиль:
«Выказывали. Принуждали учиться, все это проходило со слезами и скандалами. Отец у меня инженер-электрик, поэтому предъявлял особые требования к выполнению уроков по физике. Он заставлял зубрить формулы, решать задачки. Мама пыталась делать со мной русский язык. Бесполезно, тогда меня все это вообще не интересовало. К тому же я знал: мое будущее — спорт, а там вряд ли понадобятся эти знания».


Школу вы все-таки окончили…


Шамиль:
«…в Москве, куда переехал к концу одиннадцатого класса. Но тут я почти не учился. Ведь мне пообещали, что и так все будет: и аттестат, и институт. Я занимался в команде „Динамо“. И руководство определило меня в Московский университет путей сообщения, на юридический факультет. Предполагалось, что я стану играть за вуз. Но я поломал им планы. Когда сказал, что собираюсь поступать в театральный, никто не стал устраивать истерики, предъявлять какие-то претензии. Спросили только: „Но играть-то ты будешь?“ „Да“, — ответил я, прекрасно понимая, что времени на это у меня совершенно не останется».


Родная кровь


Тяга к актерству у вас, видимо, в генах.


Шамиль:
«В роду не было актеров. Но моя двоюродная бабушка всю жизнь мечтала о подмостках. Этому не суждено было сбыться: жесткая мать, жизнь в послевоенной деревне… Какой театральный, когда нужно было работать, чтобы хоть как-то прокормиться? Но талант ведь никуда не денешь. Когда она рассказывает истории, полное ощущение, что это вторая Раневская. Я постоянно учусь у нее. Вы бы видели, как она передает характеры, изображая людей!»


Она смотрела спектакли с вашим участием?


Шамиль:
«Да. И все время меня критикует. Но самый главный мой критик — мама. А вот папа — нет. Он вообще приходит в восторг от одного вида своих детей на сцене. Поэтому для него всегда все замечательно. Мама же — по полной программе: здесь плохо, там нужно все поменять, тут ничего не понятно. Я всегда прислушиваюсь к ней, для меня она авторитет. Могу спорить: «Нет, ты неправа, это не так было задумано!» — но при этом всегда анализирую то, что она говорит. Я очень уважаю и люблю своих родителей. Они для меня — идеал супружеской пары. Поженились через месяц после знакомства. И вот уже тридцать лет вместе. Когда мы отмечали двадцатипятилетие со дня их свадьбы, родственники и друзья собрались в ресторане. А они сидели счастливые и смотрели с такой нежностью друг на друга!


А как они любят своих детей! Мама сильно за нас переживает, всегда звонит, для нее трагедия, если что-то у нас не так. Мне трудно представить родителей отдельно друг от друга. Они постоянно вместе. Да и вся наша родня — бабушки, дедушки, дяди, тети — существует в железной связке. Летом мы всегда собираемся у нас на даче за общим столом, и складывается удивительно теплое, непередаваемое словами ощущение семьи. Пьем чай… Жаль только, что без самовара, я мечтаю купить такой самовар, как был у бабушки. Настоящий, который раздували сапогом и растапливали берестой".


Шамиль, нет сомнений, что с сестрой вы близки. Почему тогда вопросы о Чулпан вызывают такую неприязнь? Вот и меня вы предупредили по телефону, что на эту тему не станете разговаривать.


Шамиль:
«Не надо называть это неприязнью. Это совсем не так. Просто я не хочу связывать свои роли, свое продвижение в профессии с ее успехом. Я другой, отдельно взятый человек, у меня есть имя — Шамиль, фамилия — Хаматов. И я хочу, чтобы меня воспринимали именно как Шамиля Хаматова, а не как брата талантливого известного человека. Предпочитаю идти сам и своим путем. И это никак не влияет на мои отношения с сестрой, они у нас замечательные. Давайте я скажу так: мне еще рано рассказывать повсюду о родстве с актрисой, достигшей высот в своей профессии. Я хочу заработать свое личное имя».


Любовь без правил


Поговорим тогда о личной жизни актера Шамиля Хаматова. У вас масса поклонниц, которые на сайтах признаются вам в любви.


Шамиль:
«Девочки влюбляются не в меня, а в моих героев. Я не смотрю эти сайты, потому что мнителен. Не хочу, прочитав неприятное высказывание, впасть в депрессию, начать копаться в себе. А при моем характере такое вполне может случиться».


Но я говорю не о зрителях-критиках, а о зрительницах, которые считают вас настоящим мужчиной и секс-символом.


Шамиль:
«Мне часто дарят цветы, и порой в них оказываются номера телефонов. Но я не обращаю на это внимания, потому что не хочу никого обнадеживать. В Казани я встречался с девушкой, которой добивался два года. Дарил игрушки и думал: вот она, моя судьба. Помню, как первый раз поцеловались на дискотеке… Но все получилось не так, как мы мечтали. Когда стало ясно, что я уеду в Москву, отношения пошли на спад. Я твердо знал, что никогда не вернусь в Казань, она же не собиралась оттуда уезжать. Так и расстались».


А по приезду в столицу, как я понимаю, вам было не до чувств…


Шамиль:
«Ой, я безумно влюбчивый человек, поэтому на чувства у меня всегда есть время. В институте был красивый роман с однокурсницей. Встречались два года. Потом появились еще какие-то увлечения… Но тогда я считал, что мне еще рано, поэтому давал понять девушке, что не готов к серьезным чувствам, дабы потом не возникало претензий. На самом деле я очень хочу семью и детей. Но до недавнего времени был уверен, что мне нужно еще погулять. И не хотел строить иллюзий, что вот эта девушка — моя будущая жена, мы станем жить с ней в прекрасном доме, у нас родятся дети…»


Но сейчас у вас есть любимая?


Шамиль:
«Да. Девушка, с которой я, наверное, наконец-то остепенюсь. Она актриса, но имя ее я называть не стану, не хочу пока вообще об этом говорить, боюсь сглазить».


Не хотите попробовать пожить сначала гражданским браком?


Шамиль:
«Уже живем».


Но вы же мусульманин. Коран, наверное, не одобряет такие отношения?


Шамиль:
«Я к религии отношусь осторожно. Сейчас вера, увы, превратилась в моду. Недавно был в Казани, общался с девочкой, которая ходит в платке, но при этом на ней короткая юбка. Очень серьезно говорит об исламе, рассказывает на каждом углу, какая она истовая мусульманка. Вы считаете, это правильно? К такой религии я не хочу иметь отношения и живу так, как считаю нужным».


В фильме «Пикап. Съем без правил» ваш герой влюбляется в некрасивую барышню, оценив ее душевные качества. С вами такое случалось?


Шамиль:
«Раньше я обращал внимание лишь на красавиц модельной внешности. Наверное, поэтому ничего и не получалось. Месяц встреч — и у меня пропадал интерес. Но в какой-то момент вдруг осознал, что внешняя оболочка редко соответствует внутреннему содержанию. Мне кажется, я смог бы полюбить „крокодильчика“, потому что уже понял: самое главное в человеке — душа».


Но если девушка не заинтересует вас внешностью, как вы сможете понять, что кроется там, внутри?


Шамиль:
«А у меня произошло так, что я смог рассмотреть сначала душу человека, а затем через ее прекрасное внутреннее „я“ увидел и внешнюю красоту. Я сейчас говорю о своей любимой девушке. Мы ведь уже давно друг друга знаем. И она была свидетельницей всех моих романов. Еще тогда говорила: „Все равно ты будешь со мной“. Я в ответ лишь посмеивался. Но в итоге так оно и вышло».


Мечта о мальчиках


Вы сейчас живете в собственной квартире?


Шамиль:
«Нет, в общежитии „Современника“. Я хочу дом, купил уже участок земли в 120 километрах от Москвы по Минскому шоссе. Да, далеко, но там очень чистый воздух, кругом лес. Мечтаю о деревянном коттедже. Стройка пока еще не началась, но командовать ею я уже поручил папе. Он любит это дело, нашу дачу в Казани все время перестраивает».


Актерство приносит хороший доход?


Шамиль:
«У нас солидные зарплаты в театре, „Современник“ вообще в этом плане уникален. Галина Борисовна Волчек заботится о своих актерах. Поддерживает во всех бытовых проблемах. Печется о нашем здоровье: мы наблюдаемся и лечимся в самых хороших медицинских учреждениях».


Значит, вы можете содержать семью. Много хотите детей?


Шамиль:
«Много! И мечтаю о мальчишках. Девочки тоже хорошо, но мне необходимы продолжатели рода. Желательно трое! В нашей семье в основном девчонки. У моей прабабушки было пять дочерей. И ни одного пацана. Сейчас мальчишек всего двое — я и мой двоюродный брат, он учится в Плехановской академии».


Вы легко находите общий язык с малышами? Например, со своими племянницами?


Шамиль:
«Да, очень их люблю. Занимаюсь с ними английским языком, чтением, проверяю уроки. Общение с ними доставляет большую радость. Когда мне плохо, я еду туда. И даже от простого наблюдения за тем, как они играют, мне становится легче…»


Балуете их подарками?


Шамиль:
«Ничего не покупаю в последнее время, потому что они, на мой взгляд, несколько избаловались. У них полно всякой всячины, но они все равно требуют: «Хочу того, хочу этого!» И я решил, что пока хватит. Когда я приезжал, первый вопрос был: «Что ты нам привез?» Мне такая тенденция не понравилась. Гораздо приятнее, когда они меня встречают словами: «Шамиль, привет! Как здорово, что ты пришел! Как дела?» (Улыбается.)


Ваша сестра занимается благотворительностью. Не хотите последовать ее примеру?


Шамиль:
«Я пытался помогать людям. Однажды ко мне подошел мальчишка: «Я так хочу есть…» Купил ему еды, посадил к себе в машину. Он рассказал, что убежал из детского дома: «Меня там бьют». Я проникся, стал звонить знакомым, чтобы устроить его в хороший приют. И вот когда уже многие люди озаботились его судьбой, он мне выдал: «Ты меня не будешь бить, если я скажу правду?» Выяснилось, что пацан убежал от родителей, потому что его привлекает романтика жить на улице. В следующий раз меня обманула молодая пара. На тот момент подспудно я уже понимал, что это мошенничество. Подошли парень с девушкой. Сказали, что у них кончился бензин и деньги, попросили взаймы, пообещав отдать, как только прибудут в место назначения. Я знал, что этот прием — один из самых распространенных у аферистов. Но подумал: а вдруг людям действительно нужна помощь, вдруг они говорят правду? Надо же все-таки верить! Дал денег, оставив свои координаты.


Конечно, никто мне не перезвонил… В общем, пока у меня нет желания заниматься благотворительностью. Знаете, мне очень больно, что растет бездуховность нашего народа. Поэтому хочу сыграть Печорина. Для меня этот герой интересен, он вызывает и жалость, и чувство неприязни одновременно. Циничный и бездуховный, он очень хорошо характеризует сегодняшнее время. Скучающий человек, которому ничего не интересно, ничто его не трогает.


И в таком равнодушном состоянии он может даже убить другого человека, не почувствовав при этом ни-че-го. Он не живет, а существует. Увы, это сегодняшняя наша действительность".