Архив

Олег Рой: «Процентов сорок в каждом моем романе написано про меня»

Когда-то он был директором детского дома. Выучился на детского психолога, а потом — на финансиста. Более двадцати лет назад с женой уехал в поисках лучшей жизни в Швейцарию. И через одиннадцать лет вернулся. Совершенно другим

Сегодня он известный писатель, сценарист, продюсер, за плечами которого немало бед и переживаний. Недавно вышла в свет новая книга Олега Роя «Сценарий собственных ошибок». «МК-Бульвар» поговорил с автором о его собственной книге жизни.

3 марта 2010 19:39
4096
0

Сегодня он известный писатель, сценарист, продюсер, за плечами которого немало бед и переживаний. Недавно вышла в свет новая книга Олега Роя «Сценарий собственных ошибок». «МК-Бульвар» поговорил с автором о его собственной книге жизни.


— Олег, все ваши герои так или иначе попадают в опасные ситуации. Уехав в Швейцарию, вы тоже оказались в экстремальной ситуации?


— Нет. Если бы я уехал на Северный полюс, то тогда это была бы экстремальная ситуация. А я оказался в одной из самых благополучных стран мира. Трудность заключалась в другом: незнание языка, новый менталитет и новое окружение.


— Если вы не уехали бы тогда, то стали бы тем, кем являетесь сейчас?


— Мне, наверное, уже судьбой было предначертано стать писателем.


— Многие молодые родители сочиняют своим детям сказки, но у единиц они попадают в Золотую детскую библиотеку.


— Я всегда говорю: «Судьба дает шанс… порой». Просто его нужно вовремя рассмотреть. Я со своими детскими историями оказался в нужный час и в нужном месте. И меня заметили именно те люди, которые являются покровителями Золотого фонда.


— И все-таки, когда именно решили записывать свои истории?


— Это было всегда. Как только я узнал, что существует диктофон, то начал наговаривать истории или накидывал планы в блокнот. К примеру, план истории «Старьевщицы»: главный герой такой-то, встретился там-то, в баре произошли такие-то приключения, он первым продал свои воспоминания о маме и т. д. Впоследствии такие надиктовки пригодились в работе над романами.


— Многие начинают писать не от хорошей жизни, когда многое пережито и хочется выплеснуть это наружу. У вас все с точностью до наоборот?


— В любом моем произведении есть и доля трагедии, и доля юмора. Конечно, мои последние вещи уже выходят после пережитого… У меня случилась трагедия (два года назад погиб старший сын писателя. — Авт.), я стал терять близких друзей и знакомых. Раньше они были просто на 10 лет старше. И казалось, что мы всегда будем молоды и будем жить. А вот мне 45, а ему — 55, и его уже нет. Конечно, так или иначе, это все отражается и в романах.


— Несколько лет назад, вернувшись в Россию, вы попали, как и ваши герои, в экстремальную ситуацию?


— Я развелся. И после расставания уехал из города, в котором прожил 11 лет. Уехал, чтобы ничто не напоминало о счастье, которого не вернуть.


— В этом году вам исполняется 45 лет…


— …если бы вы не сказали, я бы и не вспомнил.


— Этот возраст особенный для мужчины. Кризиса не боитесь?


 — Он начинается после сорока. И я считаю, что его уже пережил. Сейчас у меня, наоборот, новый подъем сил. Я много пишу; занимаюсь продюсированием как собственного фильма, так и чужих картин; пишу сценарии, опять взялся за детскую литературу. Делаю две очень интересные приключенческие вещи: «Волшебный кубок гремлина» и «Повелитель книг». Так что я перешагнул этот порог, и мне стало намного легче.


— Если бы вы писали книгу своей судьбы — это был бы психологический роман?


 — Да. Но думаю, что концовка у него была бы хорошей. И вот здесь можно было бы поплакать.


— Почему? Когда-то вы говорили, что все будет хорошо.


— А все и будет хорошо. Просто многие почему-то не видят в моих произведениях хорошего конца. Я же считаю, что у меня нет плохих концовок. Может, потому что я вижу продолжение?