Блейк Лайвли родила первенца!
Эдвард Нортон женился
Крис Браун отказался от Рианны
Диджей Грув завел седьмого питомца

Бездетный папа

Российские разведенные отцы объединились, чтобы защитить свои права

28 апреля 2008 18:59
1172
0

Мы часто слышим о проблемах матерей, которые растят детей в одиночку. Но, оказывается, в Москве уже 17 лет существует организация, отстаивающая права разведенных отцов: правозащитная ассоциация «Отцы и дети». За эти годы ее сотрудники приняли участие в рассмотрении более 5 тысяч дел, связанных с определением места жительства ребенка после развода и участием отца в его воспитании.

Ежегодно в Москве расторгается около 40 тысяч браков. Из них какая-то часть — с детьми. И в этом случае неизбежно встает вопрос: с кем остается ребенок и каким образом второй родитель будет участвовать в его воспитании.

Мы часто слышим о проблемах матерей, которые растят детей в одиночку. Но, оказывается, в Москве уже17 лет существует организация, отстаивающая права разведенных отцов: правозащитная ассоциация «Отцы и дети». За эти годы ее сотрудники приняли участие в рассмотрении более 5 тысяч дел, связанных с определением места жительства ребенка после развода и участием отца в его воспитании.

О мужском взгляде на последствия развода мы разговариваем с Георгием ТЮРИНЫМ, президентом Российской правозащитной ассоциации «Отцы и дети», почетным адвокатом России.


«Папа! Забери меня домой!»


— Георгий Васильевич, какова типичная ситуация, когда экс-супруга запрещает бывшему мужу видеться с сыном или дочерью?

— В большинстве дел, с которыми мы сегодня работаем, фигурирует муж, который значительно старше жены, и жена — то, что сейчас принято называть «модель», сексапильная девочка. Такие девочки приезжают из провинции в крупные города — Москву, Питер, Екатеринбург — и стараются найти возрастного, хорошо обеспеченного мужчину для того, чтобы потом родить ребенка, тут же с ним развестись и начать его этим ребенком шантажировать.

А ведь возрастной мужчина заключает с женщиной брак в расчете на то, что это будет его последний брак, последняя семья. И отдает все, что только можно и нельзя. А потом сталкивается с разводом и шантажом: «Ты мне будешь давать деньги, я тебе буду давать видеться с ребенком». Им хочется хорошо жить, не работая. Типичнейшая ситуация, она сейчас идет по 90% дел.

После, а иногда и до развода, женщина снимает квартиру и съезжает туда с ребенком. Как правило, не говорит мужу куда. «Хочешь увидеть ребенка? Да, пожалуйста. Но сначала переведи мне тысячу долларов». Обычные шантажистские построения, которые попадают под действие Уголовного кодекса. Но мужики — они не такие, чтобы ходить в милицию, разбираться, привлекать…

— Именно статья УК «шантаж»?

— Чистой воды.

— Вы считаете, что в корне такого поведения лежит меркантильность. А если это действительно — крайняя степень неприязни?

— Если он ей не нравится до такой степени, что она с ним жить не может, то он ей не нравился изначально! До регистрации брака. Любая женщина сразу это видит.

— Ну не скажите. Любовь зла, полюбишь такого… А потом смотришь: действительно, нехороший человек. И если он не устраивает меня — бандитские привычки, к примеру, проявились со временем, — то чему он может научить моего ребенка?

— Это единичные случаи, которые являются исключением. Да, такое бывает. Но это — один брак из ста. Мы говорим о другом. Мы говорим о том случае, когда женщина настроена агрессивно и принципиально не дает ребенку видеться с отцом либо шантажирует его. В такой ситуации утихомирить ее чаще всего нельзя. Экс-супруга упирается до конца, и чем больше идет на уступки бывший муж, тем более жесткую позицию занимают жена. Она думают, что это ей удастся…

— Расскажите хотя бы об одном таком деле.

— Очень показательный пример. Из Пятигорска позвонил один мужчина, летчик. Он объяснил, что жена сбежала в Москву, и где она сейчас — неизвестно. Но проблема в том, что она забрала с собой ребенка, даже не дожидаясь расторжения брака в суде.

Нашли ее. Нормальными розыскными методами нашли… И когда ребенок увидел отца, он кинулся ему на шею со словами: «Я хочу домой, забери меня, мне надоело уже по всяким мрачным углам жить». Он и забрал.
Приехали они домой в Пятигорск, я, конечно, поехал с ним. А там уже на него завели уголовное дело по факту похищения ребенка.

— Но это же считается «семейным делом»? В таких случаях милиция обычно даже не принимает заявление.

— Если это — отец, то дело возбуждается, находят основания. Но мы все решили и с прокуратурой, и в суде. Там все прекратили. И когда женщина поняла, что шанс у нее очень мал, что все везде прекращено, ни прокуратура, ни приставы ничего не делают, что суд в ее пользу ничего не решит, она предложила мировую.

— И с кем остался сын?

— С отцом. А мать вернулась в Москву. Потом покаялась. А мужики такие: она покаялась, он и простил, сейчас опять живут вместе. Вот такая история со счастливым концом.

КСТАТИ.

В 2002 году москвичка Елена П., не дожидаясь развода, уехала с сыном в Бельгию, где собиралась зарегистрировать брак с местным жителем. К поискам мальчика был подключен даже Интерпол. Но брак с бельгийцем не удался, и через год она вернулась в Россию. Выяснение вопроса — с кем будет жить ребенок? — возобновилось. Экс-супруга, несмотря на крайне неприязненные отношения с бывшим мужем, смогла трезво оценить ситуацию. И жилищные, и материальные условия у обоих были примерно одинаковые, но рядом с домом отца находилась отличная школа, в которую устроили ребенка. Чтобы не возить сына через полгорода, мать согласилась на то, что пять дней в неделю он будет жить у отца, а выходные проводить у нее.

— Но ведь бывают и реальные похищения ребенка отцом.

— Это тоже редкость, перегиб. Блажь богатого мужика, который считает, что с помощью денег можно все решить.


Дело Плющенко

— Известно, что у нас и суд, и все прочие органы предпочитают автоматически после развода оставлять ребенка матери. Я так понимаю, вы ратуете за то, чтобы он жил там, где ему лучше?

— Мы за то, чтобы такое дело вообще до суда не доходило. Сейчас в Венгрии, например, законодательство построено таким образом, что пока супруги не договорятся, с кем будет жить ребенок после расторжения брака, то исковое заявление в суде у них просто не принимают. Пока не договоритесь — ничего не будет. Это самый умный, самый толковый подход: люди приносят письменное соглашение — с кем будут жить дети и как второй супруг будет с ними общаться. И только после этого будет оформляться расторжение брака.

— А у нас?

— А у нас наоборот. У нас женщины бегут в суд — расторгните мне брак и оставьте детей со мной. А я уж потом буду решать — давать моему бывшему с ними встречаться или нет. А решать я это буду в зависимости от того, сколько он мне денежек принесет.

— Как это у Плющенко происходит…

— Точно! Обули с ног до головы! Прошел у них первый тур переговоров — он лишился гостиничного бизнеса. Прошел второй — его ребенок лишился фамилии Плющенко. Третий — и сейчас предъявлен иск о разделе квартиры, которую ему подарил Путин. Вот что значит — обычный адвокат из обычной юридической консультации. По таким делам надо брать только специалистов по семейному праву!

— Но что делать, когда и мама, и папа говорят: «Пусть ребенок будет со мной». Почему надо отдавать ребенка папе, если мама с во-от такого возраста знает все его болячки, все привычки? Папа-то работал…

— Это типичное заблуждение. Если мама бизнесвумен или даже если она просто работает с утра до ночи, потому что хочет заработать как можно больше и не хочет потерять место, то ребенком занимается отец. Он сажает его утром в машину и везет в школу или детский сад, вечером забирает, и к врачу везет тоже он. И он же ходит с ним по консультациям — психологическим и так далее. Это не исключение, как раньше, а масса примеров. И именно эти отцы говорят, что ребенку лучше жить с ними. И даже органы опеки, в которых сидят дамы с советских времен, очень часто дают заключение в его пользу. И ребенок выражает свое мнение: «Хочу к папе». А суд говорит: «А мне плевать. Я хочу отдать ребенка матери, и я отдам».

Вот так сейчас произошло в Екатеринбурге, откуда я приехал из командировки. Органы опеки — за отца, заключение психолога, который беседовал с ребенком, — за отца. А суд говорит — с матерью. Ребенку, видите ли, так лучше.

— А почему вы так не считаете?

— Потому что она ушла из семьи. Бросила ребенка и уехала из Екатеринбурга в Нижний Новгород — ей там предложили место директора магазина. И вот она переехала в Нижний, живет там на съемной квартире, но деньги вроде есть. И вот теперь она хочет забрать ребенка в Нижний.

Только ребенку предстоит урологическая операция. Одну уже сделали, нужна повторная. И если мать забирает его в Новгород, то она поведет его к другим врачам. Но матери главное, чтобы сын был с ней, для того чтобы муж — менеджер крупной торговой сети — платил ей кучу денег.

А ведь сейчас ребенок живет в семье, в постоянной квартире. Ходит в детский сад, у него там друзья. Мы плюем на то, что он с Петей или Машей дружит. А на самом деле это точно такие же друзья, как у взрослых. И разрыв души у ребенка сильнее, чем у взрослых. Нам легче отказаться от каких-то контактов, чем детям. Для них это — настоящий стресс. А матерям на это плевать: что хочу, то и ворочу! Я придумал про таких мамаш афоризм: «Наши женщины детей не считают за людей».

В таком случае образец для подражания — это толстовский Алексей Александрович Каренин и его жена Анна. Она, несмотря на все свои любовные отношения и перипетии, в конце концов сказала сыну: «Сереженька, с папой тебе будет лучше».

Нужно, чтобы ниточки, которые связывают ребенка за ноги и за руки с мамой и папой, оставались даже после расторжения брака. Это тот самый цивилизованный развод, о котором все говорят. Но поступают наоборот — бьют посуду, и не только…