Архив

Джентельмен удачи

Владимир Шевельков стал известен в семнадцать лет — после первой же картины «В моей смерти прошу винить Клаву К.»

В двадцать пять был одним из самых востребованных молодых актеров СССР. В год снимался в четырех фильмах. Да каких — одни «Гардемарины, вперед!» и «Сердца трех» свели с ума не одно поколение романтических барышень!

28 января 2010 19:08
2770
0

В двадцать пять был одним из самых востребованных молодых актеров СССР. В год снимался в четырех фильмах. Да каких — одни «Гардемарины, вперед!» и «Сердца трех» свели с ума не одно поколение романтических барышень! Но звездное трио Харатьян — Жигунов — Шевельков распалось на самом гребне славы. А Шевельков вообще ушел из кино. Но уходя, предупредил, что вернется через десять лет. О том, чем он занимался все эти годы, почему променял шумные компании и нежных подруг на тихую семейную гавань, актер рассказал «Атмосфере».


Это про него пел Андрей Макаревич: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир…» Владимир всегда шел своей дорогой, резал в глаза правду-матку, не боялся ругаться с режиссерами и заводить романы с шестью девушками одновременно. При этом он всегда ухитрялся выйти сухим из воды — получить главные роли в хороших фильмах и красавицу модель в качестве супруги… Удача? Сам Владимир утверждает, что главное достоинство его характера — целеустремленность, а все его жизненные авантюры — хорошо продуманный план.


В одном из интервью вы сказали: «В школе друзья считали меня психом». Интересно, за что?


Владимир ШЕВЕЛЬКОВ: «Я рос как все: любил хулиганить, безобразничать. От других пацанов я отличался только одним: на уроках литературы стихи читал так, как, мне казалось, их нужно читать — искренне, с чувством! И получал от этого кайф. Мои одноклассники этого не понимали, поэтому и смотрели на меня как на идиота. А я мог читать русскую поэзию часами».


Сами стихи писали?


Владимир:
«Одно время даже хотел сборник издать. Потом просмотрел написанное и понял, что я не Артюр Рембо, хотя творили мы с ним примерно в одном возрасте. Только он в двадцать один год написал кучу гениального, а я — всякую ерунду. Так что хоть закончили мы с ним одновременно… Многое в жизни делаю так — загораюсь, а потом теряю интерес. Кроме кино — туда я не мог не попасть».


Почему?


Владимир:
«Я жил на Марсовом поле, в коммуналке, как говорили, в «бывшем елизаветинском дворце». Меньше километра до Летнего сада, столько же до Эрмитажа и Невского. Это такое тихое место, но в центре так называемого золотого треугольника города. Центровее ничего нету. Старинные столбы, вековые дома, подвалы, вместо асфальта булыжник… Около нашего дома все время снимали фильмы. В нашем дворе жил парень, который снялся в музыкальной комедии, жила девушка Лена — оперная певица, которая пела мне из окна. Еще во дворе рассказывали всякие киноистории. Например, один мальчик всем хвастался, что его отец пил пиво с Лениным. Смысл в том, что снимали очередной революционно-исторический фильм. Рядом стояли пивные ларьки, папаша стал в очередь за загримированным под Ленина Кириллом Лавровым, попил пивка и потом на каждом шагу об этом рассказывал. Ходили «матросы» с пулеметными лентами крест-накрест, «конница» грохотала подковами… То есть кинематограф всегда был где-то рядом. Мне было лет десять, когда в Михайловском саду снимали очередную картину, причем детскую. Я туда пошел на «кастинг», но оказалось, что для той ленты я уже переросток. Потом был набор детей на «Ленфильм», и меня опять не взяли из-за возраста… Самое интересное произошло потом. После школы я поступил в ЛЭТИ — Ленинградский электротехнический институт. И примерно через полгода ко мне вдруг подошел физрук и предложил… сыграть главную роль в фильме. Оказывается, накануне он встречался со своим приятелем, вторым режиссером картины «В моей смерти прошу винить Клаву К.». Тот пожаловался: мол, прочесали все вузы страны, не можем найти исполнителя главной роли. Спросил: «Может, среди твоих студентов есть какой-нибудь… замысловатый?» И физрук почему-то вспомнил обо мне. Так я попал на «Ленфильм».


Вы знали, что «Клава К.» снята по автобиографической повести Михаила Львовского? Вы сыграли его самого в юности, а прообразом вашего соперника Лаврика в любовном треугольнике был Александр Галич.


Владимир:
«Не знал, но помню, что Львовский с режиссером Ясаном постоянно скандалили по поводу каких-то сцен… В тот момент я вообще мало что понимал, потому что почти сразу заболел звездной болезнью».


Как это проявлялось?


Владимир:
«Мне казалось, что никакое это не кино! Просто люди собрались для того, чтобы друг другу сделать кайф. Все ходят, умничают, прикалываются. И все! Помню, когда впервые увидел «живьем» на съемочной площадке Любовь Полищук, я подошел и спросил, что она, такая супер-известная и суперкрасивая, здесь делает. Она посмотрела на меня как на ненормального и ретировалась… К счастью, все прошло месяца через два. Я сел и задумался: вот закончатся съемки, что я буду делать дальше? Ведь таких, как я, снимают в одной роли и забывают, потому что вокруг много «одноразовых». Я испугался! И тут мне повезло: еще не закончились съемки «Клавы К.», как Евгений Татарский пригласил меня в «Приключения принца Флоризеля».


Чем запомнились съемки в «Приключениях принца»?


Владимир:
«Воспоминания самые веселые. Там есть сцена, где я перепрыгиваю через забор со шляпной коробкой. В тот день мне исполнилось восемнадцать. Помню, я упал на какие-то экзотические растения в сочинском дендрарии и очень сильно ушибся. Но тут вышли симпатичные девочки, подарили мне букет цветов. Потом мы отмечали мой день рождения в ресторане. Было приятно и хорошо… (Загадочно улыбается.) Еще запомнилось, как моего героя сбрасывают с высоченной лестницы задом наперед. Пришел каскадер, показал, как надо падать, чтобы не сломать себе шею. Я и летал кубарем, пересчитывая все ребра. Дублей десять! Но ничего, я парень спортивный».


В 1980 году вы поехали завоевывать Москву и начали с поступления во ВГИК. Поступили легко?


Владимир:
«За год я успел сняться в четырех картинах, причем в двух — в главных ролях, поэтому меня взяли сразу. Правда, потом долго выгнать не могли. (Смеется.) Причем за все! Начиная от академической неуспеваемости на первом курсе и заканчивая тем, что… заснул на занятиях руководителя курса Евгения Матвеева. Такого он не выдержал. Я тогда много снимался, на занятия приходил еле живой от усталости. Но самое ужасное — я всегда искал правду жизни, поэтому часто попадал в нехорошие ситуации. А Евгений Семенович был очень советский человек. Он играл Брежнева… Ну не сложились у нас отношения. Вот он и сказал, что я «могу от института отдыхать».


Правда ли, что, еще будучи студентом ВГИКа, вы были самым известным актером на курсе?


Владимир:
«Моя популярность была намного больше, нежели сейчас у Евгения Миронова. Для меня сразу закрылись точки общественного питания, общественный транспорт. Люди приставали на улицах, даже какие-то женщины взрослые. Я от них бегал, носил темные очки… К Москве я привыкал года два, пока не открыл законы, по которым следует здесь жить».


Какие же?


Владимир:
«Главный — такой: чтобы быть успешным, надо тратить все деньги, которые зарабатываешь, пить и веселиться. Я так и делал. Когда учился во ВГИКе, я получал „высшую категорию“ — 37 рублей 50 копеек в день».


На что тратили?


Владимир:
«На все! Например, в 1983 году, заработав на съемках в Свердловске несколько тысяч советских рублей, я поехал сниматься в картину „Европейская история“ в Таллин и там за две недели все спустил. Получил новый гонорар, тоже все прокутил. Я делал это с легкостью. Куча же друзей, знакомых, рестораны, бары, клубы… Можно пойти туда одному, можно с собой взять побольше народа. Еще мне нравилось, что не надо тратить много времени на знакомство с молодыми и красивыми девушками. Для мужчины это важно. Мы любим быстрый контакт, быстрые и стремительные атаки».


Заснул с одной, проснулся с другой?


Владимир:
«И такое бывало! Практически на всех картинах тех лет мы с коллегами соревновались, кто быстрей познакомится и соблазнит незнакомку. Снимают фильм, работает группа, режиссер объявляет обеденный перерыв. Тут же заключаются пари. И все… Время пошло! За час ты должен уложиться».


Интересно, кто был чемпионом?


Владимир:
«Бывало, что я. (Смеется.) Помню, в 1987 году я снимался в какой-то советской картине на севере, недалеко от города Великий Устюг, знаменитого украшениями из местного серебра. И параллельно снимался в Венгрии, где как раз в то время была мода на серебро. Я подумал, что мне из СССР надо привезти подарки своим подружкам в Будапеште.


И я купил шесть комплектов. Подумал, что мои девушки вряд ли когда-нибудь пересекутся в жизни. Они действительно так ничего и не узнали. Пять-шесть параллельных партнерш — тогда для меня это было нормой. Мне не казалось это маньячеством, у меня не возникало желания кого-то приручить, я совершенно искренне радовался жизни. Не зря же французы говорят, что секс — еще не повод для знакомства. Так вот, тогда я был с ними вполне согласен. До того момента, пока не понял, что надоело. Сегодня я живу совсем другой жизнью".


В романах с актрисами вы замечены не были. Они не в вашем вкусе?


Владимир:
«Я вообще не замечен ни в чем. (Смеется.) Связи с актрисами у меня были. Но поскольку это касается не только меня, имен не назову».


После «Клавы К.» к вам намертво прилип имидж романтического героя. Не боялись, что режиссеры начнут его тиражировать?


Владимир:
«Эта мысль как заноза сидела в моей голове. Поэтому я все время старался менять образы. У меня сознательно очень разные роли, причем на меня не похож ни один мой герой. Я готов был играть кого угодно — сумасшедших, уродов, фашистов… Кстати, фильм-катастрофа Александра Гришина «Поезд вне расписания» для меня знаменателен еще и тем, что там я решил проблему армии. Во время съемок получил сильное сотрясение мозга с контузией и частичной потерей зрения. Больница, другая… После этого мне сделали пневмопункцию, мозг накачали азотом и сказали: «От армии свободен!»


Почему вы никогда не поминаете добрым словом картину «Гардемарины, вперед!»? Такая актерская компания, оглушительный успех…


Владимир:
«Да потому, что (и мне уже осточертело об этом говорить!) „чернее“ фильма в моей карьере не было. Именно после него я окончательно понял, что из актерской профессии надо уходить. Все, кроме актерского ансамбля, было очень плохо. По вкусу, атмосфере, команде… Когда люди собираются снимать кино с претензией на качественную историческую мелодраму, а вместо этого снимают бутафорскую, я бы сказал, плюшевую историю, банальное детское кино, то… Предупреждать надо! Я не против хорошего детского кино, но для детей и играть нужно по-другому. С самого начала меня в этом фильме никто не ждал. Роль князя Оленева должен был играть сын Светланы Дружининой Михаил Мукасей, но он почему-то отказался. Мою кандидатуру порекомендовали Жигунов и Харатьян. И я все время чувствовал на себе косые взгляды, словно занимал чужое место. Уже через неделю съемок я захотел оттуда сбежать. Под разными предлогами стал скрываться, притворялся больным, отмазывался. Мало кто знает, что в картине меня часто заменял дублер».


Дружинина сказала, что за свою долгую карьеру она встретила всего двух людей, с которыми до сих пор не здоровается. Это Жигунов и Шевельков.


Владимир: «Что ж… Может, у нее был какой-нибудь кризис… жанра. На экране все видно без комментариев».


Если «Гардемарины» самая «черная» картина, то какая «белая»?


Владимир:
«Самые кайфовые — „Сердца трех“ и „Сердца трех−2“. По взаимопониманию, общению, профессионализму. Там я был счастлив! Потрясающие живописные места съемок — Крым, Индия. В Индии с нами постоянно происходили какие-то смешные и курьезные истории. Например, вы когда-нибудь встречали „человека-собаку“? Нет? И не дай бог! Это люди, которым в детстве специально ломают руки-ноги, чтобы они кормили свою большую семью. Просить милостыню, пугая до полусмерти прохожих, — это их основной заработок. Нам с Аленой Хмельницкой встретилось такое чудище, и мы от него бежали с дикими криками через весь базар. Но оно не отстало, пока мы не откупились. Индийцы посмеялись над нами от души».


Вы не мечтали, скажем, продолжить карьеру в Голливуде? Ведь некоторые актеры, режиссеры в 90-е уехали за «американской мечтой»…


Владимир:
«Между прочим, тогда у меня был реальный шанс уехать (говорю это без ложной скромности). На съемках в Венгрии в 1989 году я познакомился с двумя молодыми американскими актрисами (у одной был даже домашний адрес: Голливудский бульвар, дом 4). В этом фильме, который снимал мой хороший знакомый (венгерский режиссер, выпускник ВГИКа), я играл настоящего венгра. И, помню, одна из этих девушек на полном серьезе сказала: „Я вижу, как ты работаешь. Думаю, что у тебя есть шанс. Поехали в Голливуд!“ Она была хорошо знакома с уехавшим туда Кончаловским, со многими местными знаменитостями. Но как раз в то время я познакомился с будущей женой, поэтому всерьез к предложению не отнесся. Ни к сердцу, ни к телу американских барышень не прижал, и они испарились из моей жизни».


А барышня звала из альтруистических побуждений? Или…


Владимир:
«Думаю, и так и сяк».


Словом, будущая жена поставила крест на Голливуде?


Владимир:
«Вроде того. (Смеется.) Когда мы с Ириной познакомились, мне было двадцать семь, ей — девятнадцать. Я провел очень бурную юность. Жил уверенно, конкретно и… слишком регулярно. Настолько, что достаточно рано всерьез подумал: все, хватит, надо искать что-то другое. В итоге у меня была абсолютная жажда начать что-то отдавать не всем, как раньше, а кому-то одному».


А как вы поняли, что Ирина — это та самая, единственная?


Владимир:
«Она меня настолько поразила своей чистотой, одухотворенностью, своим отношением к близким — родителям, брату, что захотелось, чтобы и ко мне так же относились».


Много усилий приложили, чтобы ее завоевать?


Владимир:
«Атаковать и биться за нее мне пришлось долго. Не успели мы толком познакомиться, как она уехала в Италию. Я ей звонил и проговаривал в телефонных разговорах все, что зарабатывал в то время. Только через четыре года мы поженились».


Годы показали, что семейная жизнь — это ваше?


Владимир:
«Теперь — мое. Я считаю, что юность надо правильно потратить. Мой совет молодежи — надо „жечь“ вовсю, для того чтобы хватило ума на будущее».


Правда ли, что ваша жена в прошлом известная модель?


Владимир:
«Ирина совсем недолго „моделировала“. Вообще-то она по образованию филолог, преподаватель английского и французского. Сейчас занимается нашими детьми. Сыну четырнадцать лет, дочке — шесть».


Дети в кого — в маму или в папу?


Владимир:
«Андрей очень похож на меня. Уже почти с папу ростом, сорок четвертый размер ноги, занимается боксом. И такой же ветер в голове, как у меня в его годы».


Собирается пойти по вашим стопам?


Владимир:
«Пока не хочет. Но ничего, я заставлю… (Смеется.) Собираюсь взять его на ближайшие съемки».


А талант как же?


Владимир:
«Талант мы найдем. И приложение ему — тоже. А вот дочка Саша уже сейчас вылитая актриса».


Значит, у вас как у отца свое видение, кем они будут?


Владимир:
«Как отец хочу добиться одного: чтобы они не мусорили, не говорили неправды, не обижали маму и понимали, что хорошо, что плохо».


Вы прекрасно выглядите. Не вылезаете из спортзала?


Владимир:
«Я играю в футбол, теннис, и очень прилично. После того как поучаствовал в ледовом шоу, решил заняться хоккеем — уже даже купил коньки, новую форму и клюшку. Курить бросил. И бросил легко, потому что… надоело. Если выпадает свободная неделя и есть возможность, мы всей семьей уезжаем отдыхать за границу. Все остальное — работа».


Работа и творчество — понятно. А что в вашей жизни для души?


Владимир:
«У меня все для души. Семья — жена, дети, кошка… Работа… Я без этого не могу».


В середине 90-х вы резко перестали сниматься. Не из-за «Гардемаринов» же?


Владимир:
«Не было ничего „резкого“ — все по плану. Еще в 1979 году, когда снимался в „Приключениях принца Флоризеля“, знал, что буду заниматься режиссурой. И упорно к этому шел. Но когда началась перестройка, понял, что в кино в ближайшее время нечего делать. А жить-то надо! Пришлось решать: либо пойду с концертами „чесать“, рассказывать, как я лихо на лошади в „Гардемаринах“ скакал, либо искать путь зарабатывать деньги, не уходя из профессии. И нашел такую нишу, как реклама. Стал делать рекламные ролики, потом организовал компанию по производству видеопродукции. Снял уже, наверное, роликов за тысячу! Причем некоторые крутились во многих странах».


И что, режиссеры про вас так легко забыли?


Владимир:
«Сначала мне в течение лет пяти-шести довольно регулярно звонили, куда-то приглашали. А потом, я же всем торжественно объявил, что ухожу на десять лет… Если честно, я очень легко прожил этот период!


И только несколько лет назад, когда опять стало появляться хорошее кино, начал понимать, как мне этого не хватало! При подписании актерского договора с продюсером сериала «Опера. Хроники убойного отдела» Ольгой Манеевой я специально оговорил, что мне дадут возможность попробовать себя в качестве режиссера. Когда она посмотрела мой дебютный фильм, дала мне снять одну серию, потом еще и еще".


Можно сказать, что возвращение состоялось?


Владимир:
«Вполне. Я снял три мелодрамы: „Там, где живет любовь“, „Любовь под надзором“, „Стерва“ и четырехсерийку „Васильевский остров“, которую на сегодня считаю лучшим из того, что я сделал в кинематографе. В главных ролях — Алиса Фрейндлих, Татьяна Васильева, Игорь Шибанов… Кроме того, сам сыграл в шести или семи картинах, которые вот-вот выйдут на большой экран».


Как удается находить людей, готовых рисковать своими деньгами?


Владимир:
«Они сами меня находят. Я же не терял времени, пока занимался рекламой, и, естественно, у меня появились какие-то связи».


Недавно Сергей Жигунов заявил, что выкупил права на «Гардемаринов» и собирается снимать продолжение. Якобы даже говорил с вами и Дмитрием Харатьяном…


Владимир:
«Разговор действительно был. Он сейчас пытается раскрутить проект. Но самое главное — присутствие всех главных персонажей. Если, грубо говоря, я не против, нужно, чтобы и остальные были за. Нужны не фантазии, а конкретные серьезные предложения. И эта серьезность заключается не только в деньгах. Мне важно, какая будет команда, кто будет снимать. И главное, чтобы это не была история, высосанная из пальца».


Что дальше по плану — снимать на века?


Владимир:
«На века — однозначно. Другое дело, что нельзя из пластилина сделать что-то на века. Если у меня будут средства на коробку пластилина, я буду лепить из пластилина, если на мрамор — значит, буду делать из мрамора. В любом случае буду делать честно».


В одном из интервью на вопрос, заработал ли он как режиссер первый миллион долларов, Федор Бондарчук признался, что заработал больше. А вы?


Владимир:
«Нет, конечно! Да я к этому и не стремился. Для меня важнее, чтобы вокруг были люди, с которыми мне удобно и комфортно. А это дорого и неприбыльно».