Блейк Лайвли родила первенца!
Эдвард Нортон женился
Крис Браун отказался от Рианны
Диджей Грув завел седьмого питомца

Уполномочен заявить…

Уже десять лет Алексей Пушков ведет авторскую политическую телепрограмму «Постскриптум»

29 мая 2008 19:03
1485
0

Дипломат по образованию, он работал в Швейцарии и в Чехословакии, писал речи Михаилу Горбачеву, преподавал внешнюю политику в МГИМО, где сейчас — профессор на кафедре дипломатии. Его успешная карьера требовала увлеченности, силы воли и даже склонности к авантюризму. О том, что остается за кадром, с известным телеведущим поговорила Елена Шахновская.

Дипломат по образованию, он работал в Швейцарии и в Чехословакии, писал речи Михаилу Горбачеву, преподавал внешнюю политику в МГИМО, где сейчас — профессор на кафедре дипломатии. Его успешная карьера требовала увлеченности, силы воли и даже склонности к авантюризму. О том, что остается за кадром, с известным телеведущим поговорила Елена ШАХНОВСКАЯ.

Первое впечатление при знакомстве — перед вами классический европейский профессор. Хорошо сидящий костюм, корректная манера речи, уверенные артистичные жесты, внимательный взгляд…

Как вы попали на телевидение?

Алексей ПУШКОВ: «У меня и в мыслях не было работать на телевидении. Как всякий студент МГИМО, я собирался идти по дипломатической линии. Работал в Женеве, писал диссертацию по внешней политике США, собирался либо в МИД, либо в ООН. Но после окончания аспирантуры остался в институте преподавать. Мой отец был дипломатом, работал в тот момент в Австрии. А в советское время две родственные семьи не могли одновременно находиться за границей. Вдруг они там сговорятся и сбегут? Но тем не менее мне предложили поехать в социалистическую тогда Прагу.

Я поехал. Все это время работа на телевидении была далека от моих намерений. На ТВ я пришел лишь в 95-м году, меня пригласили в руководство ОРТ: я занимался международными и общественными связями".

Тогда-то вам и захотелось создать авторскую передачу?

Алексей: «На телевидении хорошо быть генеральным директором или главным лицом канала. Все остальное на ТВ — „братская могила“. И когда мне предложили сделать главную политическую программу на ТВЦ, я согласился. Удивительно: в этот же день Евгений Примаков предложил мне перейти на высокий пост в МИД».

Трудно было выбрать? Оба варианта выглядят заманчивыми…

Алексей: «Передо мной стояла дилемма — гарантированная дипломатическая карьера или риск, но с возможным выигрышем. Я подумал: чем черт не шутит, и вместо того чтобы пойти по пути, который был мне предначертан, выбрал телевидение. Для меня это был вопрос вызова: сумею или не сумею? Сначала думал, буду заниматься программой три года, потом — лет пять-шесть, а в этом году программе исполняется уже десять!»

В одном из ваших интервью я читала, что жена ради вас пожертвовала своей актерской карьерой. Так и было?

Алексей: «Моя жена окончила Щукинское училище, хотела сниматься в кино. Она играла в „Обыкновенном чуде“, снималась в фильме „Ночь над Чили“ и еще нескольких, а потом я ее увез за рубеж. К тому времени у нас была маленькая дочь Даша. Как она могла со мной не поехать?»

То есть жена дипломата — это практически то же самое, что жена декабриста?

Алексей: «Классическая жена дипломата, как правило, должна отказаться от своего профессионального существования. В каком-то смысле — да, это отказ от своего „я“. Моя мать, к примеру, прожила за границей двадцать один год. Она была специалистом по Китаю, но по профессии (переводчиком с китайского) проработала только несколько лет. В Китае она встретила моего отца, там же, кстати, я и родился. И потом уже моя мама вернулась к китайскому только лет через 20−25 — преподавала китайский язык в одном из московских вузов. По сути, уже на излете карьеры она вернулась к тому, с чего начинала. А до этого была „при муже“. Зарубежная жизнь имеет свои сложности: коллектив в посольствах не слишком большой, важно уметь выстраивать отношения. Вы, наверное, знаете, что люди не ангелы?»

Я подозревала что-то в этом роде…

Алексей: «Догадываетесь, да. Но когда работают две тысячи человек, как, скажем, на ТВЦ, это одно, а когда человек сорок, как в посольстве, — совсем другое. Там все варятся в одном котле, и иногда это совсем не просто. А с другой стороны, жене дипломата надо постоянно хорошо выглядеть, говорить на языке (английском или хотя бы страны пребывания), общаться в политической среде, ходить на приемы, очаровывать, уметь поддержать разговор. В каком-то смысле жена дипломата — жена военного с оттенком гламура. Моя жена Нина все это освоила блистательно — выучила английский, французский и чешский. Сейчас она ездит со мной на крупные международные конференции, куда меня регулярно приглашают выступать. В этом мире политики и дипломатии нас воспринимают вдвоем».

А ваша жена не жалеет о том, что не стала актрисой?

Алексей: «Нельзя сказать, что она жалеет. Киножизнь непредсказуема: иногда есть предложения сниматься, иногда нет. Бывают очень драматические актерские судьбы. У Нины были предложения, она набирала темп, а когда вернулась, он был уже утерян. Своей профессией (не своим желанием, а именно профессией) я ей в общем-то карьеру сломал. Те пять-шесть лет, что мы были за границей, были бы для нее самым продуктивным периодом в кино. Когда же мы вернулись, Нина снялась только в одном фильме, в единственной режиссерской работе Анатолия Ромашина.

И тогда она пошла в другую сферу — в документалистику. Сделала фильм о скрипках Страдивари, сняла трилогию о московской архитектуре".

Получается, вы привели жену в свою вторую профессию?

Алексей: «Выходит, да. Когда я пошел на телевидение, Нина загорелась его возможностями. Она женщина активная и деятельная, к тому же телегеничная — в своих фильмах Нина выступает в качестве ведущей».

А как вы с Ниной познакомились?

Алексей: «Мы познакомились в Театре сатиры на спектакле „Обыкновенное чудо“, сидели рядом в зрительном зале. Забавный момент: когда мы стали общаться, Нина мне сразу выдала французские фразы, которым их обучили в театральном училище. Было смешно: она сказала по-французски „я красивая“ и „Адель любит свою маму“. Очень гордилась своим знанием языка. Естественно, она не знала, что я говорю по-французски. Я прочитал ей в ответ стихотворение Поля Элюара. А потом еще и свой перевод этого стихотворения. У меня такое ощущение, что Нина поэтому и вышла в итоге за меня замуж — так это ее поразило».

Как вы красиво ухаживали…

Алексей: «Надеюсь, это было красиво, но это не было способом ухаживания. Когда люди начинают общаться, они же проявляют себя, я действительно знал и Элюара, и других французских поэтов. Хотя в девятнадцать лет, конечно, не обошлось без пижонства».

А было что-то важное, чем, наоборот, вы пожертвовали ради жены?

Алексей: «Пожертвовал — нет, все-таки я развивался в рамках своих желаний и логики моей профессии. Но я очень сильно изменился. В каком-то смысле это жертва: я был человеком узкопрофессионального плана, а она побудила меня развивать в себе творческое начало. Органично смотреться на экране, к примеру».

Какая же это жертва?!

Алексей: «Мужчина сразу бы меня понял. Я пожертвовал своим положением полузакрытой ракушки, которая вполне удобно себя чувствует. Трения в семьях часто происходят от того, что женщина требует от мужчины больше, чем он хочет дать. Нина очень волевая и сильная женщина. Я ей всегда говорил: „С твоим характером тебе нужен был очень сильный мужчина, любого другого ты бы подавила“. Меня она не подавляет, а расширяет. Приходится работать над собой, постигать новые сферы, прилагать усилия. Это труд…»

По сути, это очень высокая требовательность по отношению к вам?

Алексей: «Да. У меня есть ощущение, что Нина меня выбрала, потому что видела: я тот материал, из которого можно что-то сделать».

То есть Пигмалион у вас Нина?

Алексей: «Немного — да, хотя я не был Галатеей, не был девочкой с улицы. Все-таки пять лет жизни в Париже, МГИМО, два языка. В каком-то смысле это я — Пигмалион. До замужества Нина была человеком, увлеченным театром. Она хорошо знала все, что с ним связано, а вот кино знала хуже. Особенно западное. Тогда было сложно эти фильмы посмотреть, а я их видел за границей. Наверное, я был одним из первых в Советском Союзе, кто посмотрел «Последнее танго в Париже».

Не поверите, но я тоже сейчас подумала про «Последнее танго…» Вы похожи на человека, которому этот фильм нравится.

Алексей: «Да. Тогда это было особенным откровением. На Западе фильм вызвал скандал: Брандо, брутальный секс, ужас! Старик (тогда мне казалось, старик — герою сорок пять лет), молодая игрунья, которая ищет острых ощущений… Впервые я увидел этот фильм в 71-м году; конечно, он меня впечатлил. Так что, если вернуться к Пигмалиону, я открыл Нине мир. А она мне помогла раскрыть себя…»

У вас взрослая дочь. Она пошла по вашим стопам?

Алексей: «Точно. Когда-то она заигрывала с идеей театрального института, но потом поступила в МГИМО, закончила факультет журналистики. Сейчас живет в Лондоне, возглавляет бюро англоязычного канала Russia Today».

Наверное, вы очень ею гордитесь?

Алексей: «Да. Горжусь».