Архив

Иван Стебунов: «Любой мужчина хоть раз должен получить по лицу»

Его имя мы вполне могли узнать из спортивных хроник, но серьезная травма не позволила ему добиться высот на этой ниве

Иван не растерялся и весь свой талант направил на искусство. Теперь он известный актер, муж одной из первых красавиц нашего экрана Марины Александровой, а скоро будет дипломированным режиссером. «МК-Бульвар» оценил игру Ивана в новом сериале «Застава Жилина» и нашел еще немало поводов для беседы.

6 мая 2009 20:39
13637
0

Иван не растерялся и весь свой талант направил на искусство. Теперь он известный актер, муж одной из первых красавиц нашего экрана Марины Александровой, а скоро будет дипломированным режиссером. «МК-Бульвар» оценил игру Ивана в новом сериале «Застава Жилина» и нашел еще немало поводов для беседы.


НЕСЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ


Иван Стебунов, актер.

Родился 9 ноября 1981 года в г. Павловске Алтайского края.

Выпускник Санкт-Петербургской академии театрального искусства.
Играет в театре «Современник». Снимался в фильмах: «Пираты Эдельвейса», «Мертвое поле», «Да не судимы будете», «Последний уик-энд»; сериалах: «Такси для ангела», «Суд», «Громовы», «Курсанты» и др.


— Иван, что более всего привлекло вас в «Заставе Жилина»?


— Режиссер. Его выдающаяся картина «В городе Сочи темные ночи» — одна из моих любимых. И мы с ним как-то сразу нашли общий язык. Не было никаких проб, мы просто встретились на десять минут, поговорили, и он меня, видимо, для себя сразу утвердил. Знаю, не все одобряли его выбор, считая, что у меня не слишком геройская внешность, но он все равно настоял на моей кандидатуре. И я рад, что мне довелось поработать с этим человеком.


— Существуют ли какие-то параллели в характере вашем и вашего героя — летчика Александра Ананьева?


— Трудно сказать… Он попадает в экстремальную ситуацию: плен, концлагерь… Это все требует от него мужества, выдержки… Его жестоко пытают… Не знаю, как я себя вел бы на его месте, выдержал бы мой организм это все, но по собственному опыту известно, что в такие моменты все силы, внутренние резервы мобилизуются, и ты как бы адаптируешься.


— Знаю, что в детстве вы серьезно занимались греко-римской борьбой, неоднократно становились призером многих соревнований, но в четырнадцать лет сломали позвоночник… Такое испытание в юном возрасте изменило ваше отношение к жизни в целом?


— Ну скорее всего мировоззрение изменилось, я так не анализировал… Но вот на моем физическом состоянии это точно отразилось: после компрессионного перелома позвоночника ты уже не можешь расти, поэтому я маленького роста, и спортом сейчас не могу никаким заниматься, кроме плавания. И тогда я, конечно, очень переживал. Свою будущую жизнь ведь связывал только со спортом, и, естественно, не собирался так скоро с ним расставаться. И до сих пор это одно из самых больших моих сожалений. По крайней мере, и сегодня я не в состоянии спокойно смотреть борьбу.


— Получается, если бы не это несчастье, вы бы стали спортсменом, а не актером?


— Сложно ответить определенно. У меня ведь мама — заслуженная актриса, работала в Новосибирском академическом молодежном театре «Глобус», где я еще ребенком, несмотря на жуткую стеснительность, которая и до сих пор во мне осталась, выходил на сцену, играл и прекрасно себя чувствовал на публике. Сестра Алена тоже пошла в театральный и сейчас служит в Московском Театре юного зрителя. Поэтому как бы там сложилось — неизвестно… В общем, на подмостках мне было весьма комфортно, но все-таки больше я видел себя на ковре. Впрочем, лет до двадцати двух даже не задумывался о том, что моя жизнь в дальнейшем будет плотно связана c актерством. Кстати, кто-то из моих великих коллег сказал, что поступление в театральный вуз — хороший способ весело провести молодость. Собственно, этим стимулом я и руководствовался, когда пошел туда. И эти годы, действительно, прошли непринужденно.


— Да, со второго курса Новосибирского театрального училища вас отчислили за драку, после чего вы поехали пробовать счастье в ЛГИТМиК… Получается, несмотря на травму, вы парень заводной, темпераментный…


— Да, все это было. (Улыбается.) А какой мужчина без драк? Уверен, что каждый мужчина должен хоть раз в жизни как следует получить по лицу. Иначе он просто не состоится. Если у меня будет сын, то я не буду против, если он придет с разбитой физиономией, в синяках… Это нормальный процесс взросления, который нужно пройти.


— Маменькиным сынком вас можно назвать или нет?


— До какого-то периода — вполне. Мы с ней были не разлей вода, и она на меня оказывала колоссальное влияние. Помню, когда шли вместе домой из театра после спектакля — этот путь был временем самых откровенных разговоров. Причем не об искусстве, а именно о жизни, о насущном, о том, что волновало, об отношениях мужчины и женщины… Я не боялся задавать маме самые смелые вопросы, и она, как правило, на них отвечала. Наша семья не была идеальной — родители развелись, но сегодня у меня с отцом какие-то новые, очень близкие отношения…


— Где сейчас снимаетесь?


— В сериале «Грибоедов», играю Мальцова, реального человека, который находился все время рядом с писателем и был тем единственным, кто выжил в Персии, спрятавшись в ковре, и позже все подробно описал. Еще играю вторую главную роль в картине «Котовский». С нетерпением жду выхода ленты Гарика Сукачева «Дом солнца», думаю, это будет подарком всем…


— Ныне вы учитесь на Высших режиссерских курсах… Отчего вдруг вас потянуло руководить съемочным процессом?


— Вот это как раз произошло не вдруг. Я же всегда что-то ставил и уже в шестнадцать лет видел себя именно в режиссерском кресле. Но какие-то дурацкие сомнения, что слишком молодой для данной профессии; мысли, что надо сначала попробовать себя в актерстве, меня немного отодвинули от главной мечты. Так что я никому не рекомендую так себя вести. Если чего-то очень хотите, сразу двигайтесь в этом направлении, не размениваясь и не тратя время на что-то иное. Поэтому сейчас учеба для меня в приоритете. Даже игра в «Современнике», несмотря на то что она мне в удовольствие, отходит на второй план. Я с такой жадностью снимаю свое кино, за свой счет, но, надеюсь, что не впустую, и буквально ловлю кайф от процесса… Когда-нибудь обязательно экранизирую «Псалом» Булгакова. Притчи мне по душе. Так что я счастлив, что, наконец получив настоящую опору в семье, я ступил на свой путь и в работе.


— На нашем звездном небосводе вы, пожалуй, тот редкий человек, который, сыграв свадьбу с популярной актрисой Мариной Александровой, не был обвинен в пиар-акции — уж слишком это было похоже на любовь…


— Хотя многие говорили: «Наверное, она беременная, раз так быстро…» Почему-то мало кто мог поверить в то, что бывает людям просто хорошо вместе. А вообще все слухи проходят как-то мимо нас.


— А не смущает ваша меньшая известность по сравнению с супругой?


— Нет. Во-первых, я не отношусь слишком серьезно к актерской профессии, а во-вторых, слава жены для меня только лишний повод для гордости. Мне приятно, когда ее узнают, подходят, берут автографы.


— Вы познакомились в театре, и почему-то мне кажется, что у вас не возникло обоюдное чувство сразу, с первого взгляда, верно?


— Мы долго репетировали, присматривались друг к дружке. И Марина меня привлекла своей цельностью, целеустремленностью, какой-то очень основательной внутренней платформой. Она из тех девушек, которые не витают в облаках, а довольно крепко стоят на ногах и твердо знают, чего хотят.


— Вы люди творческие. Как организован ваш быт, кто отвечает за бухгалтерию?


— У нас совместное хозяйство, где никто не доминирует. То есть готовит тот, кто сегодня более свободен. Что касается каких-то мастеровых дел, я мало что умею, к сожалению, но если мне все правильно объяснить — сделаю. Не раз пользовался чуткими советами тестя.


— Как выглядит ваш актерский досуг?


— Мы путешествуем. Я никогда так часто не был за границей, как за год совместной жизни с Мариной. Мы уже объездили на машине всю Италию, Францию, на Кубе были, а теперь вот в Америку собираемся. Сделали ремонт в нашей новой квартире — можно ездить по миру!


— По характеру вы с Мариной разные?


— Я — нелюдимый. Интроверт. С женой разговариваю много и охотно, а в компаниях замыкаюсь. Марина меня часто ругает за это. А я не знаю, как поддерживать беседу, о чем разговаривать с людьми, мне особо неинтересно, как у них дела. (Улыбается.) И дело тут не комплексах, не в зажимах — я с детства ни с кем не общался. У меня и друзей в Москве нет. Осталась пара товарищей в Питере, с которыми созваниваюсь каждую неделю… Я все-таки в основном ориентирован на семью, даже на долгие съемки не согласен с ней разлучаться. Вот так сложилось.