Блейк Лайвли родила первенца!
Эдвард Нортон женился
Крис Браун отказался от Рианны
Диджей Грув завел седьмого питомца

Как не устать друг от друга?

Александр Стриженов: «Для первого свидания с Катей я срезал все тюльпаны с городской клумбы»

3 марта 2009 22:43
1204
0

В первых кадрах его фильма «Любовь-морковь» звучит марш Мендельсона, перематывается пленка, и вот мы видим через семь лет скучающих и уставших друг от друга супругов…

Долгие годы сын блистательного актера Олега CТРИЖЕНОВА работал телеведущим Первого канала, а лет шесть назад Александр СТРИЖЕНОВ решил переквалифицироваться в режиссера. И на этом поприще оказался весьма успешен.

В первых кадрах его фильма «Любовь-морковь» звучит марш Мендельсона, перематывается пленка, и вот мы видим через семь лет скучающих и уставших друг от друга супругов…

— Саша, история, о которой ты рассказываешь в фильме, к сожалению, достаточно типична. Почему же так происходит?

— Думаю, урок, который можно извлечь из этого сюжета, очень прост: для поддержания любых взаимоотношений — будь то брак, дружба, любовь — требуется постоянная душевная работа. Любовь особенно не терпит лени, и если ты начинаешь лениться тратить на нее свою душу, она превращается в… любовь-морковь. Эту мысль я взял не с потолка, тут есть и мой личный опыт. Ведь мне тоже приходится постоянно заставлять себя не лениться, я такой же, как все, тоже подвержен риску девальвации любви. А я очень этого боюсь, поэтому фильм является своеобразной терапией — и, надеюсь, не только для меня. Я стараюсь на экране прожить то, чего не хотел бы испытать в повседневной жизни.

— Так что же надо делать, чтобы избежать такой девальвации любви?

— Необходимо постоянно воздвигать пьедесталы для предмета своей любви. Плюс непрерывное саморазвитие: нужно меняться, чтобы все время удивлять партнера, не давая привыкнуть к себе одинаковому. Думаю, любые отношения развиваются по синусоиде, и вслед за пиками обязательно следуют падения. И основная работа заключается в том, чтобы минимизировать спады, а взлеты, наоборот, делать более продолжительными и более крутыми. На этих эмоциональных подъемах в семье рождаются дети, происходят творческие победы и так далее. А в периоды спада, если полениться, можно разбежаться в разные стороны. Ведь человеку все время нужно чем-то подпитывать себя, а в момент спада отношений очень легко найти это «топливо» на стороне. Затем следует развод, новый брак, дальше события будут развиваться по прежнему сценарию… Ты потеряешь то, ради чего пришел когда-то в загс.

— Считается, что быт убивает любовь в первую очередь. Ты с этим согласен?

— Убить любовь может что угодно. Быт, друзья, работа, 18-летние длинноногие блондинки, которые встречаются тебе на улице. И только от тебя зависит, позволяешь ты или нет всему этому заполнить твою душу и убить твои чувства.

— Кстати, а как ты реагируешь на длинноногих 18-летних блондинок?

— Как нормальный мужчина: поворачиваю голову и провожаю их взглядом…

— Я знаю, что твой отец смотрел этот фильм. И что он сказал?

— Он сказал, что профессионально я очень вырос. И хотя фильм совсем не его жанра, папа отметил, что это очень крепкое профессиональное кино.

 — Несколько лет назад ты вместе с Сережей Гинзбургом снял фильм «Упасть вверх». Тоже на тему семьи, брака. Там героиня сходит с ума от того, что ей «нечего больше хотеть». Но в чем истинная причина ее несчастья?

— Вот это один из вопросов: почему огромное количество людей, решив насущные материальные проблемы, не знают, как и чем им жить дальше. Самое страшное заключается в том, что когда наша героиня задумается о том, что потеряно, а что приобретено за годы пройденного пути, — поймет, что все ее достижения располагаются в области материальной, а все утраты — в эмоциональной и духовной.

Она не хотела жить бедно и заставила своего мужа крутиться, делать карьеру, и вот вроде бы уже все достигнуто, и ей хочется, чтобы супруг на нее взглянул по-новому, чтобы у них началась какая-то другая жизнь. А он, возвращаясь домой, продолжает работать на ноутбуке, ведет переговоры по мобильному телефону. Ему не до нее. Если бы история происходила в каком-нибудь райцентре, находящемся за 400 км. от Москвы, там было бы все то же самое: муж, приходя домой, включал бы телевизор или брал «Советский спорт» и наливал стакан водки. Точно так же у них не было бы времени на общение и на многое другое, чего очень часто не хватает обычной женщине в обычной семье.

Нам важно было показать, что главные проблемы героини находятся внутри, а не вне ее.

— Ты как-то признался, что ваш брак с Катей заключен по расчету, потому что она вышла за сына известного актера, а ты женился на дочери партийной аппаратчицы. Есть ли в этой шутке доля истины?

— (Александр смеется.) Нет, никакой даже самой маленькой доли правды здесь нет, потому что никакой материальной выгоды из нашего брака ни Катя, ни я не получили. Мы женились на первом курсе института, нам на свадьбу не подарили «Мерседес» или московскую квартиру. Жили то у одних родителей, то у других. И не так уж много в нашей стране зарабатывали народные артисты, и не такого уж большого уровня партийным функционером была Катина мама. Сначала в ЦК, потом в аппарате президента, она работала с населением, то есть читала немыслимое количество писем, которые люди, как в последнюю инстанцию, присылали в Кремль. Будучи человеком ответственным, занималась судьбой каждого респондента до конца, то есть практически каждое дело доводила до суда или другой вышестоящей инстанции. Поэтому Катину маму мы видели только поздно вечером и рано утром.

— Ты говорил, что каждый брак переживает периоды спада и подъема. А какой период переживает сегодня ваш брак с Катей?

— Наверное, состояние взлета, потому что Катя гордится мной. Хотя вот так декларировать: «У нас все хорошо» — это, на мой взгляд, глупо. К тому же словами все равно не передашь ту замечательную атмосферу, которая царит у нас дома. Это во многом благодаря тому, что в Кате помимо красоты и таланта есть еще какое-то… гипертрофированное чувство материнства. И вообще в ней есть много того, чего нет в остальных. Иногда она отвечает на мой вопрос прежде, чем я успеваю его задать. Нам не скучно вместе, хотя мы очень разные.

— Но и сложные моменты в ваших взаимоотношениях были?

— Как в любой нормальной семье. Не бывает по-другому. Требуется большая смелость, чтобы сказать: «Да, у меня устойчивое семейное счастье». Я на это не решусь. Мне кажется, что в человеческих отношениях не может быть никаких гарантий. Все мы ходим под Богом. Однажды мне пришлось просить у Кати прощения, стоя на коленях с цветами.

Видимо, каждый из нас в подобные моменты совершал какую-то работу над собой, и поэтому брак сохранился. И сохранили мы его не во имя чего-то — ведь бессмысленно сохранять исчерпавший себя брак, скажем, из-за привычки. Можно сохранять брак только ради любви.

— С Катей ты познакомился в 14 лет на съемках фильма «Лидер». Ваши дальнейшие отношения равномерно и плавно перетекли в брак или были какие-то метания, поиски?

— Никаких метаний не было, потому что я сразу же твердо решил, что женюсь на этой девочке. Что и произошло через четыре года.

— Рассказывают, что с самого начала вашего романа ты за ней красиво ухаживал.

—  Это было еще в Сочи на съемках фильма «Лидер». У Кати приближался день рождения, мы были знакомы только месяц, и мне хотелось произвести на девушку впечатление. Но я был школьником, и денег на роскошный букет не было. Поэтому решил срезать несколько тюльпанов с центральной площади у памятника Ленину. Но поскольку события разворачивались еще в застойные годы, то любой внезапно возникший милиционер имел бы законное право за ухо привести меня в отделение. Так что представляете, какой тревожный дух витал надо мной в воздухе? В общем, я вошел в кураж и срезал все цветочки до одного. Охапку тюльпанов я принес Кате часов в семь утра, девушка, конечно, была в полном восторге. А днем, когда наша съемочная группа проезжала мимо памятника, вокруг которого не осталось ни цветочка, в автобусе поднялся жуткий хохот.

— А что у вас была за история с тайным венчанием?

— Мы обдуманно вступали в брак, то есть ощущая, что хотим прожить вместе всю жизнь. И за неделю до женитьбы мы с Катей тайно обвенчались, об этом знала только моя мать. Ночь, свечи — все было романтично и таинственно.

— Считается, что творческим людям сложно ужиться под одной крышей: не просто избежать конкуренции, ревности к успехам другого. А кто является лидером в вашей телевизионно-киношной семье?

— Не знаю, мы как-то никогда и не пытались в этом отношении с Катей «мериться ростом». Мы всегда развивались параллельно друг другу. Да и вообще, у нас не может быть конкуренции, мы же в один котел работаем! Любой мой успех — это во многом успех Кати, так же, как, смею надеяться, любое Катино достижение — в том числе и мое.

— На ваш взгляд, в чем заключается секрет женской красоты, и на какие черты в облике женщин вы обращаете внимание прежде всего?

— На самом деле все зависит от того, что хочет в себе выделить сама женщина. То есть как она себя преподносит. Мужчины являются только ведомыми: женщины нас куда-то направляют, вот мы вслед за ними и идем.

Почему между двумя людьми возникает какое-то чувство, даже если это не любовь, а только симпатия, — не объяснимо. Не стоит принимать всерьез, когда кто-то говорит, что он предпочитает брюнеток или блондинок, худых или полных. Очень часто так получается, что мужчины заявляют одно, а потом в реальной жизни с ними происходит что-то совершенно другое. Тут все зависит от электричества, искорки, которая вспыхивает между мужчиной и женщиной… или не вспыхивает. Из всех актрис, певиц, телеведущих для меня самой красивой является моя жена — Катя Стриженова.

Ну, а другие… да даже и не могу сравнивать жену ни с кем больше. Катя является идеалом женщины, недаром же я на ней женился.