Ждали блондинку — совсем такую же, как героиня недавней громкой премьеры, сериала «Звезда эпохи», Валентина Седова. Но к дверям кафе стремительно и грациозно подошла на высоких каблуках уверенная брюнетка. Молодая актриса Марина Александрова сменила имидж и… стала еще эффектнее. Такую женщину видно издалека, и о такой женщине, а особенно о ее частной жизни, ох как любят поговорить. Дабы избежать испорченного телефона, «МК-Бульвар» решил обо всем расспросить сам. Актриса отшучивалась до последнего, многое недоговаривала, а иногда, напротив, отвечала охотно, с серьезным лицом. И лишь позже становилось ясно: кое-что следует делить на восемнадцать. Просто Марина придумала для себя такую защиту — иначе невозможно, когда твое имя не сходит с первых полос газет и журналов. — Вам только 22 года, и все же хочется обращаться к вам на «вы». Как думаете, почему так? — Я вообще очень часто с людьми общаюсь на «вы». Так меня воспитали родители, и так мне комфортно. Ну, и определенная защита в этом, конечно, есть. Недавно мы с Лешей Паниным ездили в Краснодарский край. В станицах, где по 20 лет не было актеров, где еще Крючков последний раз выступал, проводили творческие встречи в рамках фестиваля ко Дню Победы. Леша представлял военную картину, у меня на экраны как раз вышел сериал «Звезда эпохи»… Но Леше даже вопросы из зала приходили иные — много о личной жизни спрашивали. А мне задавали более вежливые, что ли. — Марина, а как у вас с самооценкой? — Я адекватно к себе отношусь, посматриваю на себя со стороны, вижу свои ошибки. Однажды мы с подругой наблюдали за одним актером, у которого, как я говорю, корона просто цеплялась за потолок. И я попросила подругу: «Если со мной начнется нечто подобное, стукни меня, пожалуйста, сковородкой по голове!» Вот это ощущение сковородки над головой очень отрезвляет. (Смеется.) А вообще, на редкость правильно сказал Владимир Познер: если коровье вымя хоть раз в день показывать по телевизору, оно тоже станет популярным. И не надо об этом забывать. Ведь ничем другим мы от остальных людей не отличаемся! — Когда-то вы делились, что хотели бы сыграть Кармен — роковую женщину, стерву. Удалось? — Пока нет. Лишь отчасти эти черты я отразила в образе Валентины Седовой — звезды эпохи. Хоть она и не была брюнеткой, а была яркой блондинкой, но порой управляла мужчинами похлеще Кармен. — Стервозность Седовой — это вами придуманная краска? — Было художественное произведение в виде сценария, и я отталкивалась от него. Но… и от себя, конечно. — То есть в вас стервозность есть? — Есть. Она в каждой женщине есть. Просто кто-то это тщательно скрывает, а кто-то, наоборот, этим пользуется. — А вы пользуетесь? — Иногда — да. (Улыбается.) — Кстати, почему для съемок вы согласились перекраситься, а не воспользовались париком? Это ведь такая нагрузка на волосы. — А мне захотелось побыть блондинкой! Парик — это все равно заметно, ведь было много динамичных сцен: в воде, в автомобиле на скорости, в самолетах, любовных. Фальшивить не хотелось. Легче было стать блондинкой, ну и мне было интересно попробовать себя в этом качестве. — Ну и как? — Ой, это поймут только женщины! Скажу честно: когда блондинка входит в ресторан (с тем же самоощущением себя как Марины Александровой — я-то не изменилась), на нее несравнимо больше внимания обращают. — Вы ведь в «Звезде эпохи» курите. Пришлось тренироваться? — Отчасти да, чтобы это выглядело достоверно. Мне даже в папиросу «Беломор» забивали тонкую дамскую сигарету, чтобы было полегче. Иначе я задыхалась, кашляла. — Как считаете, вам достаточно удалось постареть в кадре? Ведь ваша героиня менялась — с 15 до 45 лет. — Ну, это не мне решать. Конечно, я вижу свою молодую кожу. И в то же время в глазах что-то возрастное было. Не знаю… Мне вообще так сложно говорить об этой работе! Недавно я вновь размышляла об истории, которую сыграла. Наверное, чем больше боли нам приносят близкие люди, тем больше мы их любим. Это какая-то странная зависимость, мазохистская: нам причиняют боль, мы постоянно об этом думаем, и нас это держит. Эта работа была для меня очень непростой, очень. Но я безумно дорожу ею. Два года назад, снявшись в «Последнем герое», я сказала, что в моей жизни был остров. Такие «острова» бывают у каждого, и тогда, в 20 лет, я вернулась совершенно другим человеком. «Звезда эпохи» стала для меня вторым «островом» и тоже очень меня изменила. Настолько, что я даже спокойно не могу говорить о ней… — Вам ведь пришлось играть с корифеями. Они дедовщину вам не устраивали? — Наоборот, они ко мне замечательно относились! Я была королевой на площадке: все меня любили, все оберегали, звали с собой обедать. Самое приятное воспоминание о картине — это актерская команда. Я просто восхищаюсь Любовью Григорьевной Полищук, с которой у нас было очень много совместных съемочных дней! Это актриса, которая всегда знает от и до, чего она хочет, какой сделать грим для конкретной сцены, как ее сыграть. Профессионал с большой буквы. — Еще больше сцен у вас было с исполнителем роли Константина Семенова — Александром Домогаровым. И часто это были любовные сцены. Невозможно не спросить: сколько в том, что потом писали о вас с Домогаровым, правды? — Публикации о нас проходили в желтой прессе, а она по определению не может писать правды. (Улыбается.) — Но ведь вас неоднократно видели вдвоем на разных мероприятиях. — Ну и что из этого? Мы с Сашей подружились на съемках, хорошо понимаем друг друга, нам интересно вместе. — Но дыма без огня не бывает. Вот, например, статья называлась «Марина Александрова беременна от Домогарова». С чего бы это? — Это Александр Викторович Збруев в прошлом году на «Кинотавре» рассказал, что я беременная! (Долго смеется.) Незадолго до этого он увидел меня в «Ленкоме» на съемках. Я была в гриме Седовой и с подкладным животом. Збруев сказал: «Как ты хорошо выглядишь!» — и выразительно посмотрел на мой живот. «Спасибо, — говорю, — мы давно с вами не виделись, многое в моей жизни произошло», — и положила руку на живот. Так и появилась эта первая утка. Теперь статьи о моей беременности выходят с периодичностью раз в месяц. Даже мама моя уже научилась относиться к этому с юмором, заметив однажды: «Так долго ходить беременными могут только слоны». — Кстати, со Збруевым вас тоже женили? — Слава богу, нет! Вроде обошлось! Хотя… четыре года назад, после выпуска картины «Северное сияние», какие-то слухи про нас ходили. — Ваши романы… — Так часто говорят о моих романах! В одной телепрограмме даже спросили: «А как вы думаете, лет через тридцать могли бы снять фильм о романах Александровой?» На что я ответила: «Все-таки мне хочется запомниться не своими романами, а своими ролями». Хотя, вот если бы у меня не было романов, это было бы хуже, это бы заставило всех задуматься. И действительно, признаю: я девушка влюбчивая, и все романы у меня яркие. Впервые я сама дала повод для скандального материала на «Последнем герое», и с тех пор желтая пресса меня не отпускает. — Вы имеете в виду ваш роман с Иваном Демидовым? — Да. — А сейчас вы с ним общаетесь? — Конечно. Буквально вчера созванивались, поздравляли друг друга с праздником. — Говорят, что роман ваш закончился грустно… — Почему — грустно? Да и вообще он не закончился! (Улыбается.) — Вам приписывали амуры со многими известными мужчинами: с теми же Демидовым и Збруевым, с Адабашьяном, с Караченцовым, а теперь вот — с Домогаровым… — (Весело смеется.) А что, разве плохие мужчины?! По-моему — замечательные! Любая женщина мечтала бы иметь амуры с такими, да хотя бы с одним из них! А у меня уже так много всего было в жизни, представляете?! Когда мы с Александром Артемовичем Адабашьяном были во Франции на съемках, я там по роли полкартины ходила беременная. И вот нас сфотографировали: стоим мы в горах: я — с таким приличным животом, а рядом Адабашьян. И Александр Артемович пошутил: «А давай в газетку какую-нибудь пошлем снимок, мол, вот как все на самом деле!» (Смеется.) У нас с ним прекрасные отношения. Я всегда говорю: у меня есть учитель, близкий друг, и я горжусь, что вообще знакома с таким человеком. Кстати, это Адабашьян научил меня с юмором относиться к сплетням. — А ни разу не возникало желания разобраться со сплетниками «по-взрослому»? — Это в нашей-то стране? Я могу попросить влиятельных друзей, и кое-каким «писателям» открутят головы. Но зачем мне это нужно? Ведь тут же появится статья о том, что Александрова привела бандитов и расстреляла редакцию… В общем, это будет лишним поводом сочинить обо мне очередную сказку. — Похоже, вы такой тип женщины, кого привлекают мужчины намного старше… — Нет, это я привлекаю мужчин намного старше — так обычно получается в моей жизни. Однажды об этом мне даже Марат Башаров сказал: «Ты наверняка нравишься мужчинам постарше — в тебе уже есть какая-то мудрость, которая в 22 года непонятно откуда взялась». — Ну, а вам-то самой какие мужчины нравятся? — Мне все нравятся — я любвеобильная девушка! (Смеется.) — Для вас важна внешность мужчины? — Нет. Для меня главное — чтобы у него было чувство юмора. А еще я всегда говорю, что мужчина должен быть мужественным, так же как женщина — женственной. В наше время ведь так стираются грани… А я хочу, чтобы мужчина открывал машину, подавал руку, чтобы он был опорой во всех смыслах. — А статус мужчины для вас имеет значение? — Это сложный вопрос. Просто я… я не хочу себе ни в чем отказывать. Я говорю не о покупке джинсов за две тысячи долларов. Просто я хочу получать от жизни все, что мне нравится. Хочу летать на премьеры в Мариинку, хочу гулять по Парижу, хочу любоваться Миланом. И даже имею в виду не столько материальную сторону — дом, машину, дачу и все остальное, а те возможности, которые дают деньги. Они даруют свободу, а я хочу быть свободной! — Но очень многим уже сегодня вы можете обеспечить себя сами… — Да, могу. То есть — продолжаю свою мысль — когда я смогу дать себе все сама, то не буду зависима в своих чувствах. И если полюблю небогатого мужчину — так что ж! Я научу его, как зарабатывать деньги! — А если, например, вам представляют человека, и это абсолютно не ваш типаж, но он оказывается «директором Черного моря», — заинтересуетесь им? — Если это не мой типаж, то роман я с ним не закручу. Но если это просто хороший и интересный человек, то общаться с ним стану, и мне все равно, «директор он Черного моря» или разносчик пиццы. — А вы верите в дружбу между мужчиной и женщиной? — Да. Но только если у них когда-то был роман. Вот у Чехова в «Дяде Ване» Астров говорит очень правильную вещь, как раз об этом: «Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, затем любовница, а потом уже друг». — Наверняка в своей жизни вы слышали сотни комплиментов. Какой был самым оригинальным? — У меня есть замечательный друг — восточный человек, он умеет очень красиво подбирать слова. Когда мы познакомились, он сказал: «Знаешь, я вижу, что ты не московская девушка. Московские — акулы, а питерские — дельфины». Я запомнила это на всю жизнь. А потом на день рождения он подарил мне огромный букет из экзотических цветов: «В этом букете я не знаю ни одного цветка, как и тебя… Ты для меня — загадка». — Вас до сих пор подозревают в наличии серьезного покровителя? — А как же! Да, у меня куча покровителей, причем везде, даже во всех концах мира. Разве может девочка в 22 года самостоятельно купить квартиру, машину и обеспечивать свою жизнь?! Разве она может без протекции постоянно сниматься? Кто-то ее толкает… И что тут ответишь посторонним, когда даже близкие знакомые спрашивают: «Ну машину-то тебе подарили?» Я и не пытаюсь объяснять, что всего добилась, все заработала сама. Как-то я ответила человеку, который предложил мне иметь все за мое расположение к нему: «Пожалуйста, не лишайте меня моих побед». — Кстати, а что у вас за машина? — Я с детства мечтала, что у меня будет джип. Просто, живя в Питере, я однажды увидела Кристину Орбакайте в джипе. Вот это — хрупкая женщина за рулем огромной машины — произвело на меня неизгладимое впечатление. И я пообещала себе: первая машина у меня будет джип. И мы с моей Марфушкой сразу подружились. Я буквально только купила ее — села и поехала. — Вашей успешности и красоте не могут не завидовать. Как реагируете на пристрастный взгляд других женщин? — Абсолютно спокойно. Каждому — свое место, и каждой — свой мужчина. Я ни с кем ничего и никого не делю. — По западному образцу, о стабильности в личной жизни — о семье, детях — начинают думать не раньше тридцати. Вы тоже? — Просто я хочу, чтобы у меня была возможность позволять своему ребенку все что угодно. В рамках разумного, конечно. Чтобы, например, если мы всей семьей захотели поехать в Диснейленд, то поехали бы. Поэтому стремлюсь добиться в жизни как можно большего. Но при этом хочется быть молодой мамой, как мои родители. Когда нас с папой видят его сослуживцы, то потом говорят ему: «О! А у тебя, оказывается, подруга есть молодая — красивая!» И мне однажды знакомые сказали, увидев с отцом: «Какой у тебя взрослый бойфренд». Мне приятно, что мои родители молоды, а я у них уже такая большая. У нас с ними прекрасное взаимопонимание — это два моих самых близких друга. — Считается, что женщины — большие актрисы в жизни. Вот в кадре вы умеете очень достоверно плакать. А в реальности часто пользуетесь своими актерскими навыками? — Нет, не часто. Я предпочитаю оставаться собой. Но порой ситуация складывается таким образом, что, чтобы не доставлять близкому человеку лишней боли, ты ведешься на игру с ним. Мне это так сложно делать… я ломаюсь сама. А я не хочу ломаться, не хочу обманывать в первую очередь себя, хочу быть честной в отношениях с людьми. Поэтому стараюсь этим не пользоваться. А плакать… Плачу, конечно… — Но при этом вы производите впечатление натуры цельной, даже со множеством мужских черт. Вам они не мешают жить? — Моя самостоятельность очень многим мужчинам не дает покоя. Им хочется, чтобы женщина была более слабой, а мне нечего просить, я все могу сама. Поэтому независима, а мужчины любят женскую зависимость от них. Это проблема. Но я найду своего единственного, который будет меня так сильно любить, что ему будет плевать на то, какая я самостоятельная. И я его буду очень-очень сильно любить!