Ее отец — знаменитый актер Александр Кайдановский. Мать — не менее знаменитая актриса Евгения Симонова. Отчим — режиссер Андрей Эшпай, и даже муж у Зои актер — Алексей Захаров. С такой родословной г-же Кайдановской сложно было выбрать профессию, не связанную с театром или кино. Со стороны все ее продвижения — чистой воды блат. Но, как известно, нет более старательных работников, чем те, кто попал в бизнес по протекции. Репутация родителей Зои Кайдановской не дает ей даже шанса на работу спустя рукава. После сериала «Дети Арбата» у Зои появился шанс узнать, что такое слава. Пока популярность ей по вкусу. — Зоя, до сериала о вас слышали разве что большие театралы. Сегодня ваше лицо все чаще и чаще появляется в прессе. Вас узнают на улице? — Вот, в поликлинике Большого театра меня два раза узнали. Медицинский персонал хвалил за работу в «Детях Арбата». Но чтобы на улице ко мне подходили — такого пока нет. Наверное, без грима я мало похожа на свою героиню. — Как ваши соседи относятся к тому, что рядом с ними живет актриса Зоя Кайдановская? — Соседка по этажу как-то после выхода сериала сказала: «Ой, здравствуйте, мои знаменитые соседи!» А сосед сверху предложил моему мужу пойти поиграть на бильярде. Еще наши соседи всегда сообщают о публикации наших интервью в прессе. — Режиссер и ваш отчим Андрей Эшпай в «Детях Арбата» снял всю семью. Это ваша мама Евгения Симонова его попросила? — Конечно, на стадию проб мы попали не без его участия, но отбор проходили на общих основаниях. Мой муж сразу попал в типаж Максима Костина, а вот у меня складывалось все намного сложнее. Меня пробовали на разных героинь, красили в блондинку, создавали всевозможные образы. Прошло много времени, прежде чем продюсеры согласились с моей кандидатурой. — Вы замужем за актером Алексеем Захаровым. Кто из вас сегодня более популярен? — По поводу интервью звонят больше мне, а в кино больше Леша снимался. А если говорить об актерской карьере вообще, то мы сейчас идем вровень. — Кто в вашей семье кормилец? — Когда как: иногда я больше зарабатываю, иногда Леша. Поскольку в нашей работе нет стабильности, денег нам не всегда хватает. Поэтому нам до сих пор помогают родители. И мои, и мужа. — Как вы познакомились с Алексеем? — Мы вместе учились в ГИТИСе. Сначала я на него смотрела как на однокурсника, а на третьем курсе у нас все и началось. — И как получилось, что вы посмотрели на Алексея другими глазами? — Как-то после спектакля мы всем курсом устроили тусовку. Вот тогда я впервые посмотрела на Лешу как бы со стороны. Он был в белой куртке, такой шикарный мужчина. Это удивительно, но и он на меня тогда как-то особенно посмотрел. Наши однокурсники очень долго потом удивлялись: «Как это вас так угораздило?» — Насколько стремительно развивались ваши отношения? — Через несколько дней он пригласил меня на свидание в один ресторанчик. Потом раз проводил до дома, два, остался поужинать. А через полгода после окончания ГИТИСа у нас родился сын. Примерно полгода мы скрывали свои отношения от однокурсников. Рядом не садились, за ручку тоже не держались. А когда все узнали — мы поругались и расстались на месяц. Помню, меня тогда постоянно донимали однокурсники: «А ты могла бы передать Леше…» А я в ответ: «Я с ним не общаюсь!» — И кто из вас первый признался в любви? — Мой муж скуп на слова любви, не любит проявлять свои чувства. А я тоже прямо так не говорила. — Поженились быстро? — А мы до сих пор не расписаны. — Что ваша мама говорит по этому поводу? — Мама старается не вмешиваться в наши отношения. Но поскольку у нее самой есть определенный опыт в семейной жизни, то она всегда говорила так: «Зачем жениться? Чтобы потом разводиться?» А год назад, после бракосочетания моей сестры Маши, мама позвонила и сказала: «Зоя, если вы тоже хотите пожениться, то пожалуйста, давайте». А вот Лешины родители очень хотят, чтобы мы оформили отношения. Они периодически намекают об этом своему сыну. — А вам самой хочется замуж? — У нас бывает, что кто-нибудь говорит: «Давай поженимся!», а потом как-то все угасает. Даже непонятно, кто больше хочет или не хочет идти в загс. — Ваш сын чью фамилию носит? — Мужа. — А почему вы его Алексеем назвали? — Это не в честь мужа, а в честь моего прапрадедушки. Когда сын был маленький, то мы его Леликом звали. А теперь ему уже пять лет, и в нашем доме два Алексея. Пока не путаем. — Если вы все-таки выйдете замуж, то какую фамилию себе возьмете? — Свою оставлю. Но у меня в этом вопросе полная неразбериха. По паспорту я — Симонова, а Кайдановская — это моя сценическая фамилия. — На сцену вы могли бы выходить как актриса мюзиклов — в ГИТИСе вы учились именно по этому профилю. Почему не стали работать по специальности? — А я не вижу себя актрисой мюзикла, даже никуда не пробовалась. Моя мама мечтала, чтобы ее дочь стала оперной певицей, но у меня никогда не было данных для этого. Помню, в детстве меня насильно заставляли музыке учиться. В ГИТИС я в 15 лет попала, училась в колледже. Меня родители туда отправили, чтобы я покончила с дурными компаниями и занялась чем-нибудь полезным. А после окончания колледжа нам с мамой показалось, что этого мало, и я решила продолжить обучение. — Вы были хулиганистой девочкой? — Да, у меня был сложный переходный возраст. Я металась, не знала, что мне надо, у меня были бесконечные депрессии. Еще мне казалось, что я безумно уродлива. Зная об этом, родители каждое утро мне говорили: «Зоя, как ты прекрасно выглядишь!» Тем не менее в 15 лет я не пользовалась популярностью у мальчиков. На фоне всех этих метаний я ввязывалась в сомнительные компании, где не обходилось без курения и распития спиртных напитков. — То есть было не скучно, и наверняка есть что вспомнить? — Это точно. Мы с моей двоюродной сестрой Настей каждое лето ездили отдыхать в пансионат Звенигорода от Академии наук (мой дедушка по маминой линии — академик). Как-то раз в нашем номере всю ночь просидели мальчики. В это время другой подросток (тоже, кстати, из профессорской семьи) залез в номер родителей одного из тех, кто сидел у нас, и обокрал их. Весь ужас этой истории состоял в том, что родители подумали, будто их обокрал собственный сын. Не имея никакого другого алиби, подозреваемый не на шутку обеспокоился и стал умолять нас с сестрой обеспечить ему алиби и подтвердить, что он всю ночь провел у нас. Мы с Настей согласились. Помню, Андрей Андреевич возил нас как свидетелей в суд. Он тогда жутко ругался, чуть нас не убил. — За что? Не вы же залезли в чужую квартиру. — Он полагал, что девочкам из интеллигентных семей неприлично разъезжать по судам. — Вас кто-то втягивал в сомнительные компании или вы сами искали приключений? — Мне нравилась насыщенная событиями жизнь, когда ночью на машинах мчишься неизвестно куда. Видимо, поэтому мы с Настей умудрялись и вместе, и по отдельности находить сомнительные компании. — Учеба в колледже вас изменила? — Не очень, а вот в ГИТИСе я как-то успокоилась. Актерская профессия подействовала на меня как наркотик: раз попробовав, я перестала интересоваться чем-либо другим. А сестра остепенилась еще раньше: она рано вышла замуж и в 18 лет родила ребенка. — Ваши родители рассказывали вам историю своего знакомства? — Они познакомились во время съемок фильма «Пропавшая экспедиция». По словам мамы, там все разгульно себя вели, а Александр Кайдановский все время читал серьезную литературу. Этим он и произвел на нее неизгладимое впечатление. Потом отец провожал маму до дома, целовал ей руку и уходил. В общем, вел себя как джентльмен. А потом сразу (даже без поцелуя) сделал ей предложение. — Сколько вам было лет, когда родители расстались? — Четыре года. По словам мамы, я жутко это переживала, каждый вечер ждала отца. Но сама я уже ничего этого не помню. Мама и бабушка все время ограждали меня от взрослых проблем, поэтому в моей памяти зафиксировалось абсолютно безоблачное детство. — Потом Евгения Симонова вновь вышла замуж — за Андрея Эшпая. Как вы его сейчас называете? — Я зову его Андреичем. Мы с ним на «ты». — Вы быстро подружились? — Буквально сразу же. Я даже свою фамилию Кайдановская поменяла на Симонову. Когда родилась Маша, я вдруг ясно осознала, что у нас теперь полноценная семья и что нехорошо быть отщепенцем. Мама была Симоновой, сестра с Андреичем — Эшпаи, а я — Кайдановская. Помню, я даже хотела стать Зоей Андреевной Эшпай. Но мама была против. — Фамилию поменяли в 16 лет — при выдаче паспорта? — Нет, мне было тогда 12. Я так умоляла маму, что она не выдержала и пошла у меня на поводу. В итоге мне поменяли свидетельство о рождении. А сегодня мне нравится произносить: «Зоя Кайдановская». Красиво! — Как часто вы виделись со своим отцом после развода родителей? — До 15 лет я с ним вообще не общалась. Сначала он приходил к нам в гости, на дни рождения, а после появления Андреича я сама не захотела его видеть. Да и отец не особенно настаивал на нашем общении. А в 15 лет я решила заново с ним познакомиться. Мы сдружились, как-то раз он взял меня на съемки в Мадрид. — Александр Кайдановский успел увидеть вас на театральной сцене? — Я тогда поступала в Щуку. Отец решил мне помочь и начал со мной заниматься. Помню, я приходила к нему в коммунальную квартиру на Поварскую. Посреди комнаты он ставил стул, и в этот момент во мне все замирало… Такого ужаса я никогда не испытывала! Он садился и ледяным голосом командовал: «Читай». Я читала, а он кричал: «Это никуда не годится! Кто тебе нашел эту дурацкую программу?! Что это за проза?! Что это за стихотворение?!» (Программу нашла мама, но я ее не выдала.) В ответ я только рыдала, а он все равно заставлял меня читать. Под конец наших занятий отец дал мне высокую оценку, сказал, что я была его лучшей ученицей и что мне можно попробовать. — Если вы его так боялись, то зачем же к нему ходили? — А обратного пути не было. Я не могла сказать: «Папа, я к тебе больше не приду». Это бы разрушило наши и без того хрупкие отношения. Да и встреч у нас было немного. — По линии отца у вас есть сестра Даша. Вы с ней общаетесь? — Нет. Я только знаю, что она живет в Ростове-на-Дону и что она мать двоих детей. — Чем закончилось дело с ее гражданским мужем Леонидом, который отобрал у нее сына и не разрешал ему общаться с матерью? — Я что-то слышала об этом, но подробностей не знаю. Последний раз я видела ее на папиных похоронах. У меня тогда был жуткий грипп, и меня с температурой привезли в церковь лишь попрощаться. (Мама и Андреич знали, что я поеду туда в любом состоянии.) А потом мы с Дашей виделись и общались на поминках. — У Александра Кайдановского только две дочери? — У него есть еще двое детей. — Вы имеете в виду детей его третьей жены Натальи, которых он усыновил? — Я видела их на судебном разбирательстве, когда шла дележка наследства. Очень забавные девочка и мальчик. В любом случае они — Кайдановские. — После смерти вашего папы в 1995 году началась дележка его комнаты в коммуналке. Сергей Соловьев хотел сделать из нее музей, Даша настаивала на наследстве, а четвертую жену Кайдановского Инну Пиварс в чем только не обвиняли близкие знакомые вашего папы. Чем все это закончилось? — Делили не только комнату, но и квартиру, которую папа купил. Близкие друзья отца тогда очень некрасиво себя повели. Если бы он узнал, что творилось после его смерти и какая там была дележка, он бы ужаснулся. Казалось, что все сошли с ума. — Кому в итоге все досталось? Квартиру продали, а вырученную сумму разделили между пятью наследниками. Папина комната в коммуналке была сама по себе уникальна. Во-первых, она была огромной (около 52 кв. м), а во-вторых, там было много его картин, смешные коллажи… Но музея из нее не получилось, ее вместе с другими комнатами купил один человек. — Вам что-нибудь досталось в наследство из папиных вещей? — Нет, от отца мне осталась только фамилия.