Архив

Дольче вита

«Это Софи Лорен или Джина Лоллобриджида?» — разглядывали нашу фотосессию коллеги из дружественного издания. «Это — Тина Канделаки в стилистике фильмов Федерико Феллини», — нахально отвечали мы. Впрочем, вопросов, почему был выбран именно такой образ, ни у кого не возникало. У грузин и итальянцев действительно много общего. Горячая кровь и сухое вино. Страстность и целомудренность — все в одном флаконе. Это дольче вита, генацвале!

1 августа 2005 04:00
1092
0

«Это Софи Лорен или Джина Лоллобриджида?» — разглядывали нашу фотосессию коллеги из дружественного издания.

«Это — Тина Канделаки в стилистике фильмов Федерико Феллини», — нахально отвечали мы. Впрочем, вопросов, почему был выбран именно такой образ, ни у кого не возникало. У грузин и итальянцев действительно много общего. Горячая кровь и сухое вино. Страстность и целомудренность — все в одном флаконе. Это дольче вита, генацвале!



Конечно, она понимает, что хороша. Даже не захотела хотя бы одним глазком посмотреть, как получилась на снимках. Лишь всезнающе улыбнулась: «Красиво вышло?» «Очень, — честно ответила я, когда неделю спустя мы встретились для интервью в студии СТС. — Просто вылитая Софи Лорен в молодости».

Тина: «А я ведь выросла на лентах с ее участием. Моим любимым фильмом был „Развод по-итальянски“. Чего там кокетничать: грузины любят итальянское кино, потому что видят в этих лентах самих себя».

— Наверняка маленькая девочка из Грузии мечтала быть похожей на итальянскую кинозвезду?

Тина: «На нее очень похожа моя мама. У меня все-таки другой типаж. А вообще — вы можете не верить, но сейчас я говорю абсолютно искренне — комплименты мне как женщине лично для меня неважны. Я долгое время сама не могла понять: как же так, может, со мной что-то не то происходит, не те гайки прикручены не к тем винтикам. Но потом прочитала биографии нескольких известных женщин, которые были абсолютно равнодушны к своей внешности, и успокоилась: все эти леди понимали, что нравятся противоположному полу, но осознавали, что это — прежде всего определенная аура, какая-то мистика и уж в последнюю очередь — внешность. Вот и я глубоко уверена в том, что мужчины не влюбляются в размеры, они обращают внимание на колебание волн. А колебания я создавать умею».

— Тем не менее в телевизионных кругах всем известно, сколько времени и сил уходит у Тины Канделаки на фитнес-клубы. Зачем же тогда так себя истязать?

Тина: «Случилась парадоксальная ситуация. В силу того что у меня нет любовников, я не в разводе, за моей спиной нет множества браков, то поводов для публикаций обо мне не так много. О чем можно говорить с Тиной Канделаки? Так-так, кажется, в одном интервью она сказала, что ходит в спортклуб. И — понеслось. Так сразу возник образ очень спортивной дамы, которая с утра бегает трусцой, а все свободное время только тем и занимается, что совершенствует свою фигуру».

— Ну-у-у, между прочим, не самый плохой образ…

Тина: «Так я от него и не открещиваюсь. Тем более что в фитнес-клуб я действительно хожу, не скрою. Но не потому, что очень зациклена на своей внешности. Просто это часть моей работы. Как человек, который постоянно на виду, которого красят, одевают и фотографируют другие люди, я обязана быть в постоянной „боевой“ готовности».


Система со сбоями

Она с детства была очень целеустремленной девочкой, Тина Канделаки. Да у нее и до сих пор на лице написано: круглая отличница, староста, предводитель пионерской дружины — какие там еще должности были в советских школах?

Тина: «Лучше, чем Алексей Гуськов, меня никто, даже моя мама родная, не охарактеризовал. Он посмотрел на меня и сказал: „Ты, Тина, очень системная“. Даже не буду ничего добавлять и комментировать: это очень емко, точно, хлестко. Конечно, с возрастом я стала мягче, куда-то улетучилась моя агрессивность. Но, согласитесь, было бы странно, если бы годы переходили только в количество, а не в качество. Однако системной я осталась до сих пор».

Будущее Тины, казалось, было предопределено. Ее мама — врач, поэтому никто не сомневался: после окончания школы девочка пойдет в медицинский институт. К тому же, кто же не знает, врач — это «национальная грузинская профессия».

Все так и случилось — факультет челюстно-лицевой хирургии в медицинском институте, блестящая карьера будущего медика — конечно же, из нее выйдет отличный хирург.

Но мы-то с вами понимаем: даже в самой налаженной системе иногда случаются сбои. Когда студентка первого курса узнала о вакансиях на местном телевидении, она подумала: попытка — не пытка. И вскоре поняла, что это намного интересней, чем учеба в медицинском институте.

Родители тогда, конечно, немного повозмущались. Особенно негодовал отец: «Вах, какой позор! Зачем тебе нужно это телевидение?» Но Тина уже все для себя решила.

В то время ей пришлось непросто. Задачу юной телеведущей поставили суровую — говорить на грузинском языке без акцента. Она занималась тогда сутки напролет, соседи уже знали: если из окна Тины несется громкая речь, это значит, что бедная девочка опять пытается выговорить грузинские поговорки.

— На местном телевидении вы были настоящей звездой. Когда пришла мысль, что пора покорять Москву?

Тина: «Для того чтобы решиться на такой шаг, должны произойти форс-мажорные обстоятельства. И они произошли — революция девятого апреля, военное положение, группировки, словом, жизнь началась вокруг — как из дурного кино. Одно дело, когда ты находишься в оппозиции существующему режиму, властям и революция — это то, чего ты так долго ждал. И совсем-совсем другое — если ты юн, полон радужных надежд, а вокруг творится непонятно что. Тогда ведь в домах не было ни воды, ни газа, ни отопления. А я, извиняюсь за такую подробность, очень люблю комфорт. Это ужасно, когда тебе шестнадцать лет, когда тебе хочется хорошо выглядеть, а дома нет воды и ты греешься у печки, в которой натурально трещат поленья. Может, для кого-то это — экзотика, но мне не хотелось, чтобы эти поленья трещали передо мной всю жизнь. Года через два я твердо сказала родителям: все, хватит, следующую зиму я встречу в квартире с центральным отоплением. И уехала в Москву».

— А родители не объяснили любимой дочери, что в Москве ее может ожидать кое-что пострашнее отсутствия горячей воды? У вас ведь не было родственников в столицах?

Тина: «У меня была подруга, у которой я первое время и жила. К тому же — прошу обратить внимание — я ехала в Москву не за женихом, я ехала учиться. Я ведь сразу же поступила здесь в Институт повышения квалификации сотрудников радио и ТV, довольно скоро стала работать на радио. Меня, кстати, в жизни всегда спасала любовь к учению. Хотите разобраться в моей психологии, вот вам опознавательный знак — глянцевые тетради. Поясню: у нас в Тбилиси были ребята-соседи, наполовину русские, наполовину грузины. Их мама, москвичка, вышла замуж и переехала жить в Тбилиси. Но каждое лето они всей семьей уезжали на каникулы в Москву и привозили оттуда чемоданы глянцевых тетрадок — у нас в Тбилиси таких не было. А поскольку они меня очень любили, то сразу отваливали мою долю тетрадок. Вот эти глянцевые тетрадки были и остаются моей настоящей манией».

— Вы по Грузии скучаете?

Тина: «Нет, абсолютно».

— Родители до сих пор там живут?

Тина: «Нет, о чем вы говорите? Конечно же, здесь. Я ведь у них достаточно поздно родилась, поэтому они не мыслили своей жизни, если она не пересекается с моей. К тому же разве вы забыли: я ведь — очень системная, все должно быть при мне».


Нереально о реальном

Еще один сбой в системе произошел, когда Тина встретила своего будущего мужа. Ведь как обычно поступают правильные девочки: через месяц снисходительно разрешают ему подержаться за ручку, еще пару недель спустя — подставляют щечку для поцелуя.

Тина и Андрей стали жить вместе буквально на следующий день после знакомства. Можно, конечно, посетовать на вольность нравов, но их браку, между прочим, уже семь лет.

Тина: «Вы хотите еще раз послушать мою версию знакомства с мужем? Ой, это так скучно — рассказывать все в тридцать восьмой раз. Давайте договоримся так: вы напишете, как это видится вам, — отделите зерна от плевел, разберетесь, где я форсирую события, а где факты реально документальны. И если ваша точка зрения окажется правильной, я ее приму с большим удовольствием».

Рассказываю. Семь лет назад Тина работала на одной радиостанции в тандеме со Станиславом Садальским — тогда они вели жутко прогрессивную передачу про секс. Однажды популярному актеру поступило заманчивое предложение: некий начинающий бизнесмен (что-то там связанное со стоматологией) попросил его поучаствовать в рекламной кампании своей клиники. Садальский запросил такой гонорар, что у начинающего бизнесмена глаза вылезли из орбит. «Не волнуйся, в „довесок“ я тебя познакомлю со своей соведущей». (Стас Садальский, надо сказать, постоянно пытался устроить личную жизнь своей радиопартнерши — даже однажды объявил в прямом эфире, что Тина еще девственница и очень-очень хочет выйти замуж. Толпы мужчин, желавших поглазеть на такое чудо природы, еще долго каждый вечер собирались у входа на студию.)

Однако на сей раз трюк сработал не сразу. Начинающий бизнесмен, говорят, перспективе знакомства с Тиной не особо порадовался. Почему-то, послушав несколько эфиров, он решил — девушка с таким голосом, с такими интонациями и с таким смехом просто обязана быть жуткой уродиной. Правда, когда они все-таки встретились, начинающий бизнесмен быстро переменил свое мнение. Да и сам он, к слову, оказался не пожилым дяденькой с пивным животиком, а молодым подтянутым красавцем.

Знаете, чем заманил Андрей Кондрахин Тину Канделаки? Не поверите: фотографией своей любимой бабушки — пригласив девушку домой, он тут же раскрыл перед ней семейный альбом. А также рассказом о том, что семидесятипятилетняя дама недавно вышла замуж и живет в гражданском браке с бывшим разведчиком, когда-то очень сильно повлиявшим на судьбы многих стран. Такие гены ведь дорогого стоят, разве нет?

А вот сама бабушка поначалу ну очень резко воспротивилась выбору внука. Тина тогда вела «Времечко», и кто-то из знакомых бабушки (как это часто бывает, «по доброте душевной») поведал, какие нравы царят у них там в Останкино. Добавив при этом, что «ваша-то — одна из самых активных по этой части».

И началась борьба за несчастного внука, к которой вскоре присоединились и родители Андрея. Сплотившись единым фронтом, домочадцы убеждали любимое дитя: он может погубить себя, связавшись с ТАКОЙ девушкой.

Родные Андрея приняли Тину, только когда у супругов родилась дочь Мелания. А легендарная бабушка даже подарила ей семейные реликвии — камею и бархотку.

Но все это было позже. А пока молодые готовились к свадьбе. Им казалось, что три месяца, прошедшие со дня знакомства, — достаточный срок для проверки чувств.

Свидетелем на свадьбе выступил все тот же Стас Садальский. Жаль, больших торжеств устроить не получилось. В два часа дня жених и невеста зарегистрировали в загсе свои отношения (причем Тина была в черном платье — другого в ее гардеробе просто не нашлось), в три поехали отметить событие в ресторан (за обед заплатил Стас), а уже в пять вечера молодая вела эфир на радио.

Я ничего не перепутала, Тина?

Тина: «Если честно, иногда возникает желание завести любовника — а то получается, что в моей жизни ничего, кроме встречи с Андреем Кондрахиным, не происходило».

Конечно, происходило. Рождение дочки Мелании — хотя в то время у семейной четы еще не было собственного жилья. Через год — появление на свет сына Леонтия, хотя обычно медики советуют делать перерыв как минимум в пару лет. Покупка собственной квартиры. Строительство гигантского загородного особняка. Успешный стоматологический бизнес — у него. Стремительная телевизионная карьера — у нее. Система работает четко и отлаженно. Уф, кажется, ничего не упустила.

Кстати, для информации. На всякий случай я не стала придумывать свою версию знакомства Тины с будущим мужем: слишком ответственное это занятие — отделять зерна от плевел. Всю вышеизложенную историю в деталях мне рассказал Стас Садальский.


Игры разума

Общаться с человеком, профессия которого — задавать вопросы, не сложно, а очень сложно. В ответ на твое «как» и «что» тут же может последовать «почему» и «зачем». И ведь обидеться невозможно: любой отказ отвечать на вопрос сопровождается ослепительной «бриллиантовой» улыбкой (на одном из зубов у Тины, если кто не знает, красуется драгоценный камешек!).

— Тина, я тут прочитала какую-то страшную историю, как однажды в Грузии вас похитили. Это правда?

Тина: «Сейчас я могу рассказать про этот случай так, что в ближайшие десять лет меня будут спрашивать только об одном: как же все развивалось дальше? Судя по вашим глазам я понимаю, что лучше все-таки рассказать про другое».

— Не верьте, глаза иногда обманывают…

Тина: «Тогда давайте поиграем: сделаем так, чтобы мне тоже было интересно. Вот что для вас Грузия?»

— Я, к сожалению, пока там не была, поэтому — всего лишь некая далекая страна.

Тина: «Но что-то вы знаете? Грузия — это, наверное, сациви, хинкали — наверняка ведь пробовали эти блюда?»

— Пробовала-пробовала. Только пока не могу понять: к чему идем?

Тина: «Мы идем к тому, что Грузия, как и любая другая страна, — это набор определенных компонентов, которые составляют некий синтез культуры. Раньше не было рекламных технологий, поэтому многие банальные вещи становились культовыми и немножко сказочными (все равно ничего не поняла, но на всякий случай привожу фразу дословно — разбирайтесь сами. — Авт.). Так вот, в Грузии все совсем не так, как здесь, в Москве. У меня есть приятель, не буду называть его имени и фамилии (он актер, и очень известный, уже долгое время живет и работает в Лос-Анджелесе). И этот мой друг, когда мы созваниваемся, каждый раз говорит мне: „Тина! Я так давно тебя не видел! Я так по тебе соскучился. Вот приеду — похищу“. Это не значит, что он приедет в Москву и будет меня увозить в багажнике машины из дома, это просто часть колорита. Так что-то, что для вас — ПОХИТИЛИ, для нас, грузин, — как сациви покушать».

— Признайтесь, Тина: есть нечто такое, о чем бы вам хотелось поведать всему миру, но почему-то никто об этом не спрашивает? Ну, к примеру, в глубине души вы — прирожденный садовод, знаете названия всех цветков на латыни, но никто пока не догадался расспросить вас об этом увлечении…

Тина: «Нет, я не буду говорить. Мои глубинные рефлекторные изыскания никому не интересны, это же очевидно. А интересно то, что на поверхности — как я познакомилась с мужем, как я работаю в „Деталях“. Это правила игры, тут ничего не поделаешь. Я их смиренно принимаю».

— Хорошо, играем по правилам. И как вы работаете в «Деталях»?

Тина: «Сейчас я понимаю, что эта передача не так просто возникла в моей жизни, — все-таки я долго к этому шла. Но я благодарна судьбе, что сегодня оказалась на канале СТС, где работают приятные мне люди, — мы столько лет вместе, но с каждым днем становится все интересней и интересней» (каков вопрос, таков и ответ — а что еще можно услышать от наемного сотрудника о своем проекте? — Авт.).

— Вы участвуете в отборе героев для своих передач?

Тина: «Нет, не участвую. И даже не буду делать вид, что я значима и значительна. У нас очень хорошая руководящая группа, которая занимается этим вопросом. Конечно, коллеги меня любят, и, если я скажу, что вот с этим человеком мне общаться неприятно, возможно, они не будут меня «мочить».

— А кто, если не секрет, те люди, которые вам неприятны?

Тина: B> «Таких, слава богу, еще нет».

— Но сложные герои ведь бывают?

Тина: «Конечно. Практически все мужчины старше сорока лет, которые снисходительно относятся к молодым симпатичным девушкам. Да вы посмотрите на меня, как я выгляжу, и вам сразу все станет понятно. Но я давно уже не комплексую по этому поводу. Потому что вывела для себя: ведущему не всегда надо быть умным, не всегда надо быть образованным и начитанным. Вы знаете, какая уйма умных, образованных и начитанных людей сидит дома, — это ведь еще не критерий, к сожалению».

— Случалось, что приходит гость, а у вас от волнения коленки дрожат?

Тина: «Начну издалека. До восьми лет ты веришь, что принц — он в белом плаще, белых ботфортах и с золотой короной на голове. А потом, пооперившись, понимаешь, что он выглядит совсем по-другому — в той самой маечке-олимпиечке с белой полоской, в джинсах, у него небрежная стрижка. Словом, так, как выглядел Олег Иванович Янковский в фильмах, которые я смотрела в юности. Конечно, когда я впервые увидела его «живьем», у меня сердце забилось быстрее. Вот, кстати, один важный момент: у меня никогда не трясутся коленки, просто сердце начинает трепыхаться, я чувствую, что даже не могу говорить, начинаются проблемы с дыханием. В таком случае надо двести восемьдесят семь раз сказать себе: стоп, успокойся, успокойся, стоп.

Еще примерно такая же история — с выпрыгивающим из груди сердцем — была у меня во время общения с Андреем Сергеевичем Кончаловским: когда он пришел, положил ногу на ногу и глянул на меня так, как он это умеет, с блеском в глазах, — ну-ка, сейчас мы проверим, что ты вообще знаешь, что умеешь. Кстати, почему-то при первой встрече с Никитой Сергеевичем Михалковым — мы с ним как-то работали в одном концерте — у меня такого волнения не было".

— Часто ли завязываются дружеские отношения с вашими героями?

Тина: «Конечно, нечасто. Если бы у меня был какой-то свой побочный бизнес и мне было бы выгодно дружить с моими героями — тогда, может, стоило бы плести какую-то хитроумную сеть. А так после эфира мы, как правило, просто расходимся в разные стороны. Но мне повезло: я общаюсь с очень интересными людьми — и вне эфира в том числе».

— И кто они: я слышала, что вы, к примеру, приятельствуете с Валерией Новодворской?

Тина: «Вот сейчас я вам расскажу, и все перестанут со мной дружить. О друзьях, как и о детях, говорить очень сложно. Но я не скрываю: есть много людей, которые никогда не были героями моих передач, но которые мне безумно интересны. Сначала я за ними долго наблюдала, а потом сама подходила и признавалась: то, что вы делаете, — потрясающе. Может, мне прощают мои выходки из-за того, что я южанка, человек экспрессивный, но иногда таким вот неожиданным образом я приобретаю себе новых друзей. А ко многим я еще только собираюсь подобраться — иногда подобный период „брачевания“ может длиться несколько лет».

— Родные смотрят все ваши передачи?

Тина: «Конечно. У каждого человека, занимающегося публичной деятельностью, все члены семьи внимательно следят за эфирами, собирают вырезки из газет, журналы с фотографиями. Мужья — в меньшей степени, чаще всего этим активно занимаются мамы, особенно у девочек».

— И что, близкие позволяют себе вас критиковать?

Тина: «Разумеется! О чем вы говорите? Ведь мой папа — классический грузин. Поэтому высказывает свое мнение после каждой программы. Я пытаюсь его остановить: „Папа, очнись, я тебя не воспринимаю как критика. Скажи, на чем основано твое мнение: ты что, профессионал, ты когда-нибудь телевидением занимался?“ На что папа обычно важно отвечает: „Я — зритель, и я заснул. Так что я голосую сном“. Да, мы с папой очень часто сталкиваемся по этому вопросу. А вот мнению некоторых моих друзей — мы договорились, что я не буду называть их имена, правда ведь? — я очень доверяю. И, конечно, расстраиваюсь, когда они меня критикуют, конечно, очень обижаюсь. Но, с другой стороны, понимаю, что они правы и говорят мне все это в лицо, потому что любят меня».

— Их критика — повод для работы над собой или же свою натуру не обуздать?

Тина: «Главный их совет такой: „Тина, не перебивай, не забывай, что эта программа — не про тебя, а про твоих гостей“. Да, я работаю над ошибками. Хотя здесь надо помнить, что программа „Детали“ изначально была построена не по принципу классического интервью, здесь все-таки более важно эмоциональное общение. Именно этим „Детали“ и отличаются от множества других передач подобного плана».


Секрет ее молодости

— Но ведь вы, Тина, можете быть и абсолютно бесстрастной. И детская передача «Самый умный» — тому наглядный пример.

Тина: «Как профессиональный ведущий, я могу вести довольно много проектов — от спортивных новостей до прогноза погоды (правда, при условии, что мне разрешат высказывать свою оригинальную точку зрения на природные катаклизмы). Вот и передачу „Самый умный“ три года назад я поначалу восприняла как очередной проект. И только потом поняла, какой шанс дала мне жизнь. Потому что вне зависимости от того, что будет дальше с программой, я уже сейчас влилась в жизнь целого поколения. Поскольку я, как вы помните, человек системный, я так увлеклась этим проектом, у меня появилось так много общих интересов с этими детьми, что я, кажется, стала понимать их намного лучше. Ведь многие мои ровесники — я же вижу это — не могут разобраться, что происходит с двенадцати-тринадцати-четырнадцатилетними ребятами. А я могу. От общения с ними у меня будто проснулось второе дыхание, реально. Вы знаете, почему я никогда не скрываю свой возраст? Потому что мне приятно осознавать, что я выгляжу моложе своих тридцати лет. Так вот, не сочтите за кокетство, но мое глубокое убеждение — это никакие не спортклубы, не ухищрения хирургов и косметологов, это действие той самой связки, которая объединила меня с детьми».

— А ваши дети — Мелания и Леонтий — смотрят «Самый умный»?

Тина: «Смотрят. И Мелания часто угадывает ответы — правда, на первые три вопроса, которые обычно идут „для разогрева“. Но я сразу ее предупреждаю и всем говорю: не хочу, чтобы она участвовала в этой игре, и сделаю все, чтобы этого не случилось».

— Почему?

Тина: «Объясню. Хотя гонорары наших телеведущих пока не сравнимы со ставками, например, Опры Уинфри, тем не менее не буду лукавить: я зарабатываю достаточно, чтобы мои дети получили достойное образование. Поэтому будет нечестно, если Мелания, к примеру, станет играть и вдруг выиграет поездку в Лондон. Зачем? Я и так в состоянии ее туда отправить. А ведь она может лишить кого-то этой возможности — того, кто реально в этом нуждается».

— Так дело ведь не в поездке, а в победе!

Тина: «Это совсем другая история. Я ей пообещала, что в предпоказах она обязательно поучаствует. Поедем в самое ближайшее время. Но в эфир я ее точно не пущу».

Если Мелания пошла характером в Тину (а многие их знакомые говорят, что это именно так), почему-то кажется: тут никакими запретами дело не решить. Когда система начинает работать, остановить ее могут лишь форс-мажорные обстоятельства.