Архив

Рецепт ее молодости

Пять историй из жизни Людмилы Гурченко

12 ноября Людмиле Марковне Гурченко исполняется 70 лет. Или не 70? При взгляде на эту энергичную и молодую во всех отношениях женщину трудно определить ее возраст, но если собрать вместе все фильмы с Людмилой Гурченко, то масштаб ее карьеры сразу становится понятен. К юбилею актрисы «МК-Бульвар» связался с коллегами Людмилы Марковны по кино и театру и устроил вечер воспоминаний. Благо есть что вспомнить.

14 ноября 2005 03:00
1468
0

12 ноября Людмиле Марковне Гурченко исполняется 70 лет. Или не 70? При взгляде на эту энергичную и молодую во всех отношениях женщину трудно определить ее возраст, но если собрать вместе все фильмы с Людмилой Гурченко, то масштаб ее карьеры сразу становится понятен. К юбилею актрисы «МК-Бульвар» связался с коллегами Людмилы Марковны по кино и театру и устроил вечер воспоминаний. Благо есть что вспомнить.


ДЕБЮТ

«Карнавальная ночь», 1956

Михаил Зельдин: «С Людмилой Гурченко мы никогда не пересекались на съемочной площадке, хотя и играли в одном фильме. Она удивительная индивидуальность, не похожая ни на кого. Насколько я знаю, она не сразу попала в „Карнавальную ночь“, на главную роль была приглашена другая актриса, которая по неизвестным мне причинам ушла из картины. И как хорошо, что Эльдар Рязанов, тогда еще начинающий режиссер, сумел увидеть в Гурченко ее талант, пластику, музыкальность. Ведь Людмила тогда еще не закончила ВГИК. Она до сих пор находится в блистательной форме, ей подвластны все жанры: комедийный, драматический, музыкальный. Я восхищаюсь этой женщиной».


ДЕВУШКА, КОТОРАЯ ПОЕТ

«Женитьба Бальзаминова», 1964

Нонна Мордюкова: «Мы с Люсей Гурченко любим разговаривать о юности, детстве. Люся родилась на Украине, я — на Кубани. Вот на этой почве мы с ней и сошлись. Помню, когда я уже закончила институт, Ульяну Громову сыграла и стала известной актрисой, была лауреатом Сталинской премии, забегает ко мне моя подруга Лариса Кромберг и говорит, что приведет ко мне девушку, которая поет. Наверное, как к старшему товарищу, познакомиться. Через какое-то время прибегают Лариса и Люся Гурченко. Вот так я первый раз ее и увидела. Мы сели за стол, и Люся, не стесняясь, не кривляясь, начинает легонько постукивать костяшками пальцев по столешнице и петь. Оказывается, Лариса и Люся учились на одном курсе, и Кромберг таскала Гурченко по всем аудиториям и заставляла петь и студентам, и преподавателям. Вместе с Люсей мы снимались в „Женитьбе Бальзаминова“. И во время перерыва любили с ней поговорить о нашем общем муже — сыне писателя Пильняка Борисе Андроникашвили. Когда Люся с ним рассталась, я еще не знала Бориса. А когда в первый раз увидела в Доме кино, то поразилась его красоте. И потом все время ей говорила: как же ты могла бросить такого мужика! Но не сложилось у них, хотя и дочку-красавицу родили, Машеньку. Так что мы с ней очень любили поговорить о прошлом, да и она удобный человек для общения: уютная, щедрая, смешливая и с огромным чувством юмора».


ГОЛОД НЕ ТЕТКА

«Аплодисменты, аплодисменты…», 1984

Георгий Филиппенко: «В картине „Аплодисменты, аплодисменты…“ я играл мужа Людмилы Марковны, поэтому наши с ней отношения секретны для окружающих. Но могу сказать, что я всегда своим студентам привожу такой пример: мы уже работали над озвучанием фильма „Аплодисменты…“, и вот я помню, как Гурченко забегала в студию. Легкая, воздушная и с одним яблочком. Мы все умирали с голоду, мечтали поскорее все закончить, а она, голодная, не выходила, пока все не закончит. Могла провести сутки в студии и ничего не есть. Так что для всей нашей сериальной молодежи уникальная работоспособность Гурченко должна служить примером».


ТВЕРДЫЙ ХАРАКТЕР

«Любовь и голуби», 1984

Нина Дорошина: «Я познакомилась с Люсей в 19 лет, когда мы были студентками: я — Щукинского училища, она — ВГИКа. Мы вместе с ней работали на озвучании картины «Человек родился». С тех пор и общаемся. Всякий раз, когда я ее вижу, не перестаю удивляться тому, что Люся совершенно не меняется. А даже наоборот — хорошеет: от нее ушла какая-то простотца, а появилась изысканность. Честно могу сказать, что я как женщина могу ей только завидовать. Когда Люся пришла в наш театр «Современник», помню, как она брала гитару и пела. К сожалению, Люся была недолго в нашем театре, но успела прекрасно сыграть Роксану в «Сирано де Бержераке» и очень хорошо сыграла в спектакле «Всегда в продаже». Это было великолепно, и если бы я была мужчиной, то обязательно влюбилась бы в нее и никогда от себя не отпускала. Только близкие люди знают, сколько Люсе пришлось пережить в жизни трагедий, несчастий, предательств. И никакие перипетии не сломили ее, не озлобили. Я помню эпизод, когда на экраны вышел фильм «Любовь и голуби», и мы, как это раньше бывало, ездили по стране и представляли картину. Не помню, в каком городе, ко мне подошла одна женщина и спросила: «Нина, скажите, какие у вас отношения с Гурченко?». Я ответила, что прекрасные. На что она возмутилась: «И вы смогли простить ей, что она увела у вас мужа?» Я сначала даже не поняла, о чем вообще она говорит. И та пояснила: «Ну вашего мужа, Александра Михайлова». Я посмеялась и ответила, что простила Люсю. А женщина вдогонку добавила: «Как хорошо вы ей тогда наподдавали!». И вот сейчас я хочу сказать: «Люся, мне очень хочется встретиться с тобой еще в какой-нибудь картине, и чтобы теперь ты мне наподдавала. Тогда мы будем квиты».


ОСИНАЯ ТАЛИЯ

«Моя морячка», 1990

Михаил Державин: «Как и для каждого молодого человека моего времени, Людмила Марковна была необыкновенно притягательна в фильме „Карнавальная ночь“. И вот однажды я увидел ее в коридоре „Мосфильма“. И подумал, что такой талии больше нет ни у кого в мире. Я был просто восхищен и даже не помышлял, что много-много лет спустя я буду сниматься с ней в одной картине („Моя морячка“). Я тогда уже был с объемной талией, а она все с такой же. Это фантастика! Когда я поступал к Анатолию Васильевичу Эфросу в Театр Ленинского комсомола, то слышал, что Гурченко — фантастическая театральная актриса. И я в этом убедился, потому что мы вместе с ней играли на одной сцене моего родного Театра сатиры. А когда мы готовили финальный эпизод „Моей морячки“, я репетировал с ней небольшой танец. Что значит станцевать для Гурченко и что значит для меня. Я очень волновался. Но когда она пришла, всех собрала, то подняла нас на высоту прим Большого театра. Мы вместе с ней выступали в одних и тех же концертах, ездили по стране. И так интересно: опаздывает поезд, все злятся, потому что уставшие, голодные и замерзшие. Но прибегает Людмила Марковна и всех утешит, расскажет какую-нибудь интересную историю, анекдот — и все успокоятся, расслабятся. Она ко всем может найти подход и нужные слова, хотя в жизни она очень категоричный, волевой человек. Но даже если она делает какие-то замечания, то незаметно и не обидно. Подойдет, шепнет на ухо, посоветует, объяснит, как сыграть ту или иную сцену, лучше, чем режиссер. В общем, талантливая женщина во всех отношениях».