Архив

Таня Геворкян: «С Ваней Ургантом мы никогда не ссорились и разошлись мирно»

На пороге квартиры Тани Геворкян нас встретил черный кот Виктор

Других мужских лиц поблизости не наблюдалось, но в нашем разговоре они незримо присутствовали. Оказалось, что в жизни Татьяны произошли большие перемены, о которых популярная телеведущая рассказала «МК-Бульвару».

12 декабря 2005 03:00
5817
0

Других мужских лиц поблизости не наблюдалось, но в нашем разговоре они незримо присутствовали. Оказалось, что в жизни Татьяны произошли большие перемены, о которых популярная телеведущая рассказала «МК-Бульвару».



— Таня, мы видим вас в уютном домашнем интерьере, а насколько такая спокойная и размеренная жизнь вам свойственна? Мне кажется, по духу вы скорее склонны к чему-то экстремальному.

— Что касается ведения домашнего хозяйства — да, к этому я не склонна. Мне гораздо интереснее заниматься работой: я прихожу домой достаточно поздно, и бывает совсем не до этого. Но обычно я нахожу кого-то, кто помогает мне заниматься домом. Тем более что сейчас это не проблема, у всех есть домработницы. А вот что касается моих увлечений… Все-таки не настолько они экстремальны.

— Хотя с детства занимались карате, участвовали в автогонках и хотели собрать свою рок-группу.

— Видимо, у меня есть какое-то мужское начало в характере. Я никогда не играла с куклами и плюшевыми игрушками — у меня не было их вообще. Если мне кто-то дарил куклу, я ее быстро разламывала, чтобы посмотреть, из чего там все внутри сделано, и она улетала в помойку. Зато я собирала автомобили и всякую технику. В нашем детстве были достаточно убогие конструкторы из металлических деталей и гаек, вот это были мои любимые игрушки. А еще, помню, в четыре года мне нужно было вырезать аденоиды, и я согласилась пойти на операцию только в том случае, если родители подарят мне грузовик, который я видела в «Детском мире». Мне там очень нравился большой самосвал, типа «КамАЗа», с красным кузовом. Эта операция до сих пор для меня осталась жутким воспоминанием: ее делали под местной анестезией, я орала от ужаса и видела все эти лица хирургов в масках и со скальпелями. Но, как только я получила этот огромный грузовик, тут же все забыла. А вечером, как сейчас помню, отстирывала от крови свой белый свитер в детском игрушечном тазике.

— А что сказали родители, когда дочка пошла заниматься карате?

— Папа был счастлив! Когда в далеком детстве я хотела заниматься художественной гимнастикой, он сказал, что все гимнастки к 20 годам становятся инвалидами, и не отпустил меня. Потом, когда я хотела играть в большой теннис, папа уверенно заявил, что у меня одна рука будет длиннее другой и такой дочкой он вряд ли захочет хвастаться перед друзьями. Но почему-то, когда я сказала, что хочу заниматься карате, он сказал «да» и сам меня водил на занятия, а потом хвастался моими успехами перед знакомыми. Считал, что теперь дочка может за себя постоять, и это главное.

— Потом вы с родителями долгое время жили в Индии и Йемене. Восточная жизнь не привила спокойствие?

— Так я как раз в Индии и занималась карате. Причем сначала у нас в школе это было повальное увлечение, но занятия были очень сложные, и в результате из девушек осталась только я одна. Кстати, получила коричневый пояс.

— Как ваши родители оказались в этих странах?

— Родители занимались кино, работали в «Совэкспортфильме». Отец представлял российский кинематограф, прокатывал русские фильмы в индийских кинотеатрах — наши боевики там пользовались успехом. Потом занимался организацией различных кинофестивалей. Четыре года мы жили в Йемене, где я училась в русской школе с первого по третий класс. После на два года вернулись в Москву, а потом на шесть лет уехали в Индию. Там я провела оставшиеся школьные годы и еще год отучилась в женском колледже. Преподаватели были местными, говорили на английском с очень смешным индийским акцентом, и, когда я приехала в Москву и продолжила учебу во ВГИКе, мой английский всех очень веселил.

— Во ВГИК пошли по примеру родителей?

— Да, они закончили экономический факультет, я тоже хотела сначала поступать туда же, но потом предпочла киноведческий. Вообще изначально я очень хотела снимать кино, попыталась поступить на режиссерский, но потом вовремя поняла, что моего жизненного опыта на вменяемое кино не хватит. Была мысль поступить на операторский, но тут родители резко сказали: «Нет! Наша дочь с этими камерами и штативами таскаться не будет». Пришлось уступить. И выбрать лайт-вариант без тяжелой техники.

— Не было мысли поступать на актерский, что было бы логично для девушки?

— В актерской профессии я разочаровалась еще в школе. В детстве мечтала стать актрисой, но актеры и кинематографисты, когда приходили к нам в гости, рассказывали про актерскую профессию столько ужасов, что я струсила. Потом, я все-таки не умею играть и притворяться. Я и вру-то с трудом. А если уж и врать не умею, какая из меня актриса?

— Профессия кинокритика в жизни пригодилась?

— В профессиональной жизни не очень. Я два года была пресс-секретарем на радиостанции, потом работала в рекламном агентстве, придумывала концепции для рекламных кампаний. Это был очень положительный опыт, но к кино он имеет весьма опосредованное отношение. А вот работать по профессии я бы не смогла. Я знаю, какой это сложный процесс, когда человек вкладывает всю душу и силы в производство фильма, а потом какой-нибудь кинокритик, который ничего не понял, не разглядел и видит мир совершенно по-другому, разносит его работу в пух и прах. К сожалению, в кинопрессе в нашей стране это нормальная практика. А меня во ВГИКе учили так: «Ты не должен критиковать, хорошо это или плохо, а должен понять, зачем режиссеру понадобилось использовать те или иные особенности киноязыка». То есть понять, почему он это сделал, и объяснить это зрителю.

— Как бы вы определили свой стиль жизни на данный момент?

— Буду лаконична: в данный момент я влюблена. Поэтому все, что происходит, я воспринимаю в розовом свете. Будь это банальная поездка в магазин за продуктами или путешествие в другую страну — все это я пока воспринимаю восторженно.

— Это та самая любовь, о которой все знают со страниц журналов и экрана телевизора?

— Нет. Жизнь сложилась так, что в данный момент рядом с Ваней я не нахожусь.

— И кто же этот счастливый избранник?

— Могу сказать одно — это не Виктор. Виктор — всего-навсего мой модный аксессуар. (Смеется.)

— Чем привлек вас «не Виктор», что сердце так растаяло?

— Наверное, я встретила человека, в котором есть те качества, которые в моем представлении должны быть присущи настоящему мужчине.

— В первую очередь это…

— В первую очередь это то, что он меня очень хорошо понимает, буквально с полувзгляда. Мне это очень приятно. Потом, уверенность в себе и в том, что он хочет быть со мной. Смелость, мужество. Много качеств.

— Стандартный «женский» ответ в этом месте должен быть: ум и чувство юмора.

— Да, а еще у него должно быть две руки, две ноги, два уха, глаза, рот и все остальные неотъемлемые элементы. А что, есть женщины, которым нравятся дурачки? Я никогда об этом не задумывалась, потому что с глупыми и неинтересными мне людьми просто не общаюсь. Независимо от того, мужчина это или женщина. Что касается чувства юмора, то оно тоже бывает разным. С людьми, у которых нет чувства юмора вообще, очень тяжело общаться. Они на меня все время обижаются. С другой стороны, чувство юмора у всех разное. Есть люди, которым надо запретить шутить. Законодательно.

— Чем занимается ваш молодой человек?

— Он не из шоу-бизнеса, и это тоже одно из его положительных качеств. Он совершенно из другого мира, занимается серьезным бизнесом, и все другое ему чуждо. Но он относится с пониманием к моему образу жизни.

— А как же та громкая гламурная жизнь, обложки журналов, телепрограммы, где вы с Иваном были героями?

— Она закончилась. В этом никто не виноват. Просто так получилось. Это случилось еще в сентябре, в тот день, когда вышел журнал с нами на обложке.

— Помнится, на обложку была вынесена фраза: «Мы готовы продать свадьбу…».

— Да, но мы сняли это предложение с аукциона. Эта свадьба больше не продается, потому что ее нет. А потом, журналисты сами любят придумывать какие-то истории. Начинают известные люди встречаться, и вот их во всех интервью пилят: «Ну что, когда свадьба?» Люди как-то пытаются отшучиваться, выкручиваться, но на следующий день их уже все поздравляют со скорым бракосочетанием. Все это порождает очередные слухи. Потом появляются новые заголовки, все это перетекает в новое интервью. Дальше появляются заметки о том, что «такая-то и такая-то на таком-то месяце беременности, но пока ее пресс-атташе не дает никаких комментариев».

— Я не буду вас спрашивать про свадьбу.

— Ну можно же просто сказать, что я влюблена. Разве человек влюбленный когда-нибудь думает о свадьбе? Я же в детстве с самосвалами играла. У меня мужской подход к этим вещам.

— А инициатива о разрыве отношений…

— Она была общая. И, предугадывая остальные вопросы, могу сказать сразу: сначала мы расстались, а потом я уже начала встречаться с другим человеком.

— Вы общаетесь с Иваном или отношения испорчены?

— Мы даже работаем иногда вместе, ведем вечеринки. Мы никогда не ругались, поэтому и разошлись очень мирно. Ну как еще взрослые, умные, воспитанные, интеллигентные люди могут расстаться? Вот так же — мирно и интеллигентно.

— Глядя на вас, все видели, что вы очень уважительно относитесь друг к другу.

— Да, это правда так и было.

— Тогда напрашивается другой вопрос. Ваши отношения не были продуманным пиар-ходом?

— Нет. Это была абсолютно искренняя и честная история. Какое-то время у нас отношения были просто сказочными. Любовь, как в кино. Более того, мы вообще старались свои личные чувства скрывать от журналистов и никогда не давали откровенных интервью.

— Для друзей и знакомых нынешняя история наверняка стала шоком?

— Да, даже для самых близких друзей. Мне говорили: «Ну если уж даже ваша идеальная пара распалась, тогда все — в жизни не осталось никаких ценностей и идеалов».

— Родители не говорили о новых отношениях: «Дочь, а ты хорошо подумала»?

— Родителям главное, чтобы я была счастлива. Они уважают мой выбор и знают, что у меня есть голова на плечах. Что в своем возрасте я разбираюсь в людях и со всеми панками из хэви-метал-групп отвстречалась еще в 16 лет.

— Таня, а как ваш любимый воспринял переехавшего к нему кота Витю?

— Мужественно! Витя, который, не побоюсь этого слова, обоссал всю квартиру, — это цветочки! У меня мама уезжала отдыхать, так она оставила нам свою собачку и попугая. И собака в этой квартире охотилась за Витей, Витя охотился за попугаем, попугай орал как бешеный, потому что он боится котов. Потом Витя шипел на собаку… В общем, был агрессивный зоопарк.

— На сайте MTV есть ваша анкета, мне там понравился один ответ. На вопрос «Поступок, которым гордишься» вы написали: пока мне гордиться нечем. До сих пор так считаете?

— Каких-то серьезных и глобальных поступков я не совершала. Ну, Виктору спасла жизнь, когда он котенком попал под колеса моей машины. Еще одной собачке. А так… Нет. Вот мы недавно делали большой репортаж о приюте для бездомных собак и кошек. Приют очень сильно нуждается в деньгах, они переезжают в новое место, хотят построить для животных всякие домики. И я вот прямо серьезно думаю, что бы такое сделать, какую акцию провести, чтобы собрать для них денег. Если бы мне удалось что-то такое осуществить, этим можно было бы гордиться. А то, что меня показывают по телевизору и печатают на обложках журналов, — что в этом такого? Я не считаю это достижением.

— А то, что многого добились собственными силами? Плюс к работе на ТВ выпускаете молодежный журнал, сделали карьеру?

— Я пока не могу сказать, что полностью довольна своей карьерой. Мне кажется, я смогла бы достичь большего. У меня нет серьезных, глобальных телевизионных проектов, известных на всю страну, которыми действительно можно было бы гордиться и говорить, что эту программу я «от и до» сделала своими руками. Хотя, наверное, я скажу, что не горжусь, но довольна какой-то своей жизненной мудростью. Мне это часто помогает в жизни.

— Как думаете, этот багаж мудрости застраховал вас от ошибок в будущем?

— Конечно, нет. Никто от ошибок не застрахован. Даже человек-компьютер Билл Гейтс.