Архив

Армандс Нейландс-Яунземс: «С моей внешностью сложно играть серых персонажей»

Его имя и фамилию с первого раза не выговоришь, зато, увидев, запомнишь сразу. Он знает об этом и поэтому комплименты красивым женщинам делать опасается. И все потому, что «глубоко женат». Но если в жизни имидж мачо актеру только мешает, то в кино пришелся ко двору. Что ни говори, а играть героя, за которым бегают женщины, — всегда приятно. Сегодня Армандс снимается в сериале «Обреченная стать звездой», играет обворожительного композитора Олега Никольского. «МК-Бульвар» решил узнать, каково живется секс-символу за пределами съемочной площадки.

4 сентября 2006 04:00
4360
0

Его имя и фамилию с первого раза не выговоришь, зато, увидев, запомнишь сразу. Он знает об этом и поэтому комплименты красивым женщинам делать опасается. И все потому, что «глубоко женат». Но если в жизни имидж мачо актеру только мешает, то в кино пришелся ко двору. Что ни говори, а играть героя, за которым бегают женщины, — всегда приятно. Сегодня Армандс снимается в сериале «Обреченная стать звездой», играет обворожительного композитора Олега Никольского. «МК-Бульвар» решил узнать, каково живется секс-символу за пределами съемочной площадки.



— Армандс, в прессе вас называют «новым секс-символом экрана». Как вы к этому относитесь?

— Мне приятно. А почему бы и нет? Хотя этот образ я не культивирую.

— Насколько для вас важно быть сексуально привлекательным в жизни?

— Красивое лицо не настолько притягивает, как открытый и радушный человек. Поэтому я стараюсь быть живым, замечать окружающий мир и, в частности, красивых женщин.

— И как вы красивых женщин замечаете? Комплименты им делаете?

— Комплименты делать опасно. Поэтому отмечаю про себя.

— Опасно для кого?

— В первую очередь для меня. Если я начну говорить каждой красивой женщине комплименты, то они могут обратить на меня внимание как на мужчину. А поскольку я человек женатый, то это для меня неприемлемо. Зачем усложнять себе жизнь?

— Но вам на руку играть в кино героев, за которыми бегают женщины?

— Если взять моего персонажа из сериала «Обреченная стать звездой», то женщины на самом деле бегают не за ним, а за его славой, за его предполагаемыми возможностями. А так я готов сыграть кого угодно, хоть солдата, побритого наголо. Надо сказать, что с моей внешностью играть серых персонажей очень сложно, да и не хочется.

— Известно, что вы родом из Риги. А сейчас вы где живете?

— В Москве. В Риге у меня остались родители, младший брат Гатис (ему 30 лет), племянники. На родину я езжу не часто, последний раз был два месяца назад.

— По словам вашей партнерши по сериалу Ани Снаткиной, живете вы буквально в соседних подъездах. Как такое получилось?

— Мы живем в соседних домах. После первого съемочного дня (в тот день машину взяла жена) я стал спрашивать, кто сможет подвезти меня до дома. Оказалось, что Аня живет в том же районе, да еще по соседству со мной! Наверняка мы на улице часто сталкивались, но как-то не обращали друг на друга внимание. Я даже в Анину школу не раз заходил, там учится мой племянник!

— Ваша жена Наташа не ревнует?

— Нет. Она сама актриса и все понимает.

— Вот Аня сказала, что по сравнению с Никитой ваш герой мягче целуется. Вы и в жизни такой мягкий человек?

— Я не совсем понимаю, как это — «более мягко целуется», но, наверное, ей виднее. А то, что я мягкий человек, — не уверен. Скорее дипломатичный.

— Сможете, если что, кулаком по столу стукнуть?

— Я очень часто так делаю. Вот, возьмите Владимира Владимировича Путина. С одной стороны, он не производит впечатления человека, который стучит по столу, а с другой стороны, он не мягче предыдущих руководителей.

— Выходит, поговорка «В тихом омуте черти водятся» — это про вас?

— Нет, я не тихий омут. Бывает, на вечеринках себя очень бурно веду. Я не всегда активен потому, что просто берегу свои силы. Есть люди, у которых переизбыток энергии, а есть, которым ее не хватает. У меня нет лишней энергии.

— Давайте поговорим о вашей личной жизни. С женой вы вместе учились в Щукинском училище. Кто на кого первый обратил внимание?

— Если честно, то мне на первом курсе никто не нравился. Я тогда искал людей ярких и сильных, от которых можно было бы чему-нибудь научиться… С Наташей у нас все срослось на 3-м курсе. Она оказалась девушкой спокойной, не импульсивной, что для моего характера было очень хорошо. Потому что иногда я могу взрываться. Еще я всегда был неравнодушен к людям, которые любят свое дело и пытаются делать его максимально хорошо. А Наташа именно такой человек.

— Может быть, именно вы ей с первого взгляда понравились?

— Да, я знал, что нравлюсь ей. Но до 3-го курса Наташа не смогла привлечь мое внимание, а на 3-м курсе я согласился. Как уже говорил, «кому попало» знаки внимания я не раздаю. Если бы я обращал внимание на всех женщин, которые мне нравятся, то у меня были бы либо сплошные романы, либо параллельные семьи. Говорят, что в институте я пользовался большой популярностью у женского пола… Как правило, у большинства будущих актрис амбиции — это стать известной, ярко-сексуальной, чтобы мужиков привлекать и денег побольше заработать… А вот чтобы просто стать хорошей актрисой — таких очень мало. В молодом возрасте — это редкость. Видимо, поэтому Наташе и удалось меня покорить. Правда, традиционной свадьбы с подвенечным платьем и маршем Мендельсона у нас тоже не было. Просто пришли в загс, подписали документы и разбежались по делам.

— Наташе было не обидно остаться без свадьбы?

— Наташа сама не хотела афишировать наши отношения. Ее родители в то время были не в восторге от такого зятя, как я. В те времена, когда кино практически не снимали, «студент-актер» звучало как-то несерьезно. Если честно, то особо сильного желания жениться не было. Просто нам надоело делать визы. А так бы мы вообще не расписывались. Если два человека любят друг друга, то можно жить и без бумажки.

— Ваша жена взяла вашу фамилию?

— Нет. Я сам этого не захотел. По-моему, Наталья Коренная звучит красиво.

— Откуда у вас появилась двойная фамилия? Какова история?

— Мой дед по фамилии Нейландс — датчанин. «Нейландс» в переводе на русский означает «новая земля». А фамилия Яунземс мне досталась от моей латышской бабушки. Самое смешное, что «яунземс» переводится точно так же, как и «нейландс». После войны у бабушки с дедушкой были проблемы с документами, и они решили соединить свои фамилии вместе. Вот так и появилась двойная фамилия, обозначающая на двух языках одно и то же. Скажем, если бы я был русским, то у меня была бы фамилия Новоземельный.

— Сколько лет вашему сыну Александру?

— Семь.

— Вы строгий отец?

— Строгий, но справедливый. Если сын начинает мямлить, кляузничать, упрашивать что-то за него сделать — я могу очень жестко ругаться. Своего сына я учу самостоятельности. Мне все равно, кем он будет, главное, чтобы он был самостоятельным человеком и сам принимал решение. Сын меня не боится, но знает, что папа может рявкнуть.

— У него ваша фамилия?

— Нет, мамина. Коренной — это очень хорошая фамилия для парня, который будет учиться в московской школе. А за Нейландс-Яунземс над ним будут издеваться, склоняя по-всякому. Когда Саше исполнится 16 лет, то он сам решит, с какой фамилией ему хочется жить дальше.

— Правда, что, когда вы приехали в Москву, вы совсем не говорили по-русски?

— Я говорил, но очень плохо. Мои друзья до сих пор смеются, что поначалу я был просто невыносим. Но уже за первый год учебы в институте как-то натаскался.

— Как же вы без языка поступили?

— А у нас был целевой набор из республик бывшего Союза: от каждой брали по нескольку человек. Во всех республиках и сейчас понимают русский язык, но не говорят. И не потому, что не могут, а потому, что не хотят.

— В сериалах вы начали сниматься несколько лет назад. А чем раньше занимались?

— Я был директором по бутафории. Принимал участие в подготовке оформления празднования 850-летия Москвы. Помимо бутафории я еще занимался различными презентациями в качестве режиссера. А три года назад увлекся фотографией.

— Какой род деятельности приносит вам основной доход?

— За один день при полной загруженности я могу больше всего заработать при помощи фотосъемки.

— Правда, что вы начали фотографировать из-за сломанной челюсти?

— Сломанная челюсть была не предпосылкой, а лишним способом поразмышлять. И за 10 дней в больнице у меня было предостаточно времени посмотреть на свою жизнь со стороны. В то время киношных предложений мне поступало очень мало: месяц съемок — три месяца отдыха. Поэтому я подумал: «А зачем мне сидеть и ждать от кого-то благословения? Не лучше ли заняться делом?»

— А кто вам челюсть сломал?

— До сих пор не знаю. Кто-то треснул чем-то железным по голове, когда я в 4 утра вошел в свой подъезд. Пока искал ключи, услышал стук дверей — очнулся уже на полу.

— Читала, что в фотосъемке вы предпочитаете портреты и сложнопостановочные фотографии…

— Я люблю снимать портреты людей с сильным характером. У таких людей, как правило, ярко выражены черты лица. А вот молоденькие девочки лет 16—17 мне не нравятся. Они слишком сладкие, никакие. В сложнопостановочной фотосъемке я выступаю не только как фотограф, но и как режиссер. Когда снимаешь характеры, приходится провоцировать людей, чтобы они выдавали тебе нужную эмоцию. Если человек зажат — рассказываю ему анекдоты или даю выпить 50 граммов коньяка, чтобы он расслабился. А если человек расхлябан, то веду себя с ним сухо, чтобы он держал себя в рамках.

— Правда, что вы никогда не снимаете обнаженную натуру?

— Несколько раз снимал на заказ, а потом стал отказываться. Для меня что голую женщину фотографировать, что пакет пластмассовый — разницы никакой.

— Что так?

— Когда я вижу красивое женское тело — мне хочется все это потрогать. Но я не могу себе этого позволить, ведь я женатый человек… Так зачем себя обманывать?

— Читала, что самым страшным грехом вы считаете уныние. А как часто у вас бывают депрессии?

— А у меня не бывает депрессий, бывает лишь плохое настроение. Я не позволяю депрессии проникнуть в меня, не позволяю себе мыслями уходить далеко. Если бывает особенно плохо — я выхожу на улицу и иду вперед, куда глаза глядят. Часа 3—4. Ходьба, как медитация, успокаивает и вылечивает.

— У вас есть настоящие друзья?

— Слово «друг» для меня расплывчато и непонятно. Но люди, которые мне дороги и для которых я готов многим пожертвовать, у меня есть. Один из них — художник Николай Титов. В свое время мы вместе делали бутафорию, работали рука об руку лет 12. Коля на 10 лет меня старше, выглядит как бандит, но сам очень добрый. Встречаемся мы не часто, но если такое удается — разговариваем о живописи и фотографии. Можем говорить сутки напролет. Другой мой товарищ — работник ФСБ, который к тому же еще и музыкант, сам пишет музыку. А познакомились мы в студенческие годы. Как-то Игорь пришел со своим однокурсником на наш студенческий спектакль…

— К Игорю как к работнику силовой структуры вы за помощью обращаетесь?

— Нет. Но я знаю, что если что — он поможет. Третьего моего друга зовут Алексей Мазуренко. Леша бывший актер, сегодня работает сварщиком. Какое-то время он служил в театре, но потом ушел, чтобы кормить семью.

— Есть ли что-нибудь такое, что вы не сможете простить даже самому лучшему другу?

— У меня уже так было. Как-то мы отдыхали с одним моим другом, моим сыном и моей мамой. В тот день у меня не было машины, и я попросил друга отвезти маму с сыном домой (мы жили по соседству). Он так и сделал, но вместо того, чтобы довезти до дома, — высадил их у шоссе без перехода, а сам поехал в гараж. Саше было три года, и он рванул через дорогу… Могло случиться что угодно! И тогда я понял, что этот человек мне не друг, он не моего мировоззрения… Рядом с таким человеком нет смысла находиться.