Архив

Священная любовь

Когда женщина заявляет, что мечтает выйти замуж за миллионера, это не удивляет: мужчины при власти и деньгах всегда в большой цене. Но что бы вы подумали, если бы услышали из уст молоденькой девушки: «Хочу замуж за попа»? Простому обывателю невдомек, что по ту сторону стен, отделяющих жизнь мирян от служителей Господа, идет такая борьба за руку и сердце будущих батюшек, что любой олигарх позавидует. Почему? Выясняла Елена Помазан.

1 октября 2006 04:00
4593
0

Когда женщина заявляет, что мечтает выйти замуж за миллионера, это не удивляет: мужчины при власти и деньгах всегда в большой цене. Но что бы вы подумали, если бы услышали из уст молоденькой девушки: «Хочу замуж за попа»? Простому обывателю невдомек, что по ту сторону стен, отделяющих жизнь мирян от служителей Господа, идет такая борьба за руку и сердце будущих батюшек, что любой олигарх позавидует. Почему? Выясняла Елена ПОМАЗАН.

В Свято-Троицкой Сергиевой лавре льет дождь. Пузырятся лужи, и воды уже столько, что она скрывает мощеную дорогу к храмам. Люди стоят под сводами галереи с изображением ликов святых. До ближайшего храма — метров двадцать, а до трапезной — всего три шага. Худенькая девушка в синем платочке выносит на улицу огромный противень с горячими коврижками. Запах только что испеченного хлеба заставляет людей забыть про дождь. Они бегут к трапезной, толкают друг друга локтями, формируя хаотичную очередь, и набирают коврижки. На стенания продавца («Не жадничать, всем коврижек хватит!») народ отмахивается, просит дать еще. И выпечка быстро заканчивается. На кухне поварихи работают без перерыва до позднего вечера — чтобы накормить голодных прихожан. И девушка в синем платочке носит и носит тяжелые противни с коврижками, пирогами, хлебом. Я раскрываю зонт и предлагаю ей помощь. Но девушка Галя отмахивается: «Телесный труд приносит чистоту сердца, а чистота сердца делает так, что душа приносит плоды».

Мы идем по лавре, под плаксивым небом, Галя несет какое-то ведро, а я — зонт. Работа на кухне при трапезной — ее послушание. Но мечтает она работать на кухне при семинарии. Ее духовник сказал, что сначала нужно пройти послушание, и только потом он может ее рекомендовать в семинарию. Галя уже год как несет послушание. Надеется, что к Новому году Господь сделает подарок и двери семинарии наконец-то перед ней распахнутся.

— Замуж хочешь за будущего священника, да?

Галя краснеет: «Господь сам пошлет мужа — когда я буду к этому готова… В Библии написано: „…оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене, и будут они одна плоть“. Я уже оставила и отца, и мать и молю Бога, чтобы он мне мужа дал хорошего, батюшку ласкового, чтобы жила я с ним как за каменной стеной. И любила б я его, а он меня, и служили бы мы вместе Господу Богу».

Мы останавливаемся у огромной стены, где только одна маленькая дверца. «Все. Я пришла, — вдруг говорит Галя. — Тебе дальше нельзя». И исчезает…

Таких, как Галя, в лавре не один десяток. У каждой девушки — своя история, свой жизненный сюжет. Дорога к Богу никогда не бывает легкой. Кто-то из них пережил горе, кто-то — сирота, а кто-то сознательно сбежал от мирской жизни. К монашескому постригу они не готовы, а вот нести послушание — радость и благословенный труд. Помимо искренней веры этих девушек объединяет еще и мечта: найти свое личное счастье. Но не с простым мужчиной, а с тем, кто служит Богу. И семинария — единственное место, где можно выйти замуж за попа. За идеального мужа. Вера этих мужчин и их жизнь по законам Божьим — гарантия хорошей семейной жизни: алкоголиков среди священников редко встретишь, ходить налево религия запрещает, а к жене они относятся со снисхождением и с пониманием. Кроме того, батюшки почти всегда живут в достатке. Если священника определят служить в богатый городской храм, где прихожане не скупятся на подаяния, то батюшка с матушкой будут жить как у Христа за пазухой. Ради таких мужей и такой гарантии отчаянные девушки готовы нести послушание по три-четыре года. Лишь бы духовник рекомендацию написал.

Попасть в семинарию сложнее, чем на военный завод. Как правило, берут туда дочерей священников или девушек, прошедших огромный конкурс в регентский или иконописный класс. Конкурс в эти классы выше, чем в МГИМО. Помимо музыкального или художественного таланта у потенциальной семинаристки должно быть безупречное прошлое. Справку о наличии девственности никто, конечно, не просит, но лучше бы иметь «незапятнанную репутацию»: для будущих батюшек важна не только душевная, но и телесная чистота их избранницы.

А еще женщин в семинарию берут на работу «текущую-бытовую»: кто-то же должен варить обед семинаристам, убирать, шить подрясники. Платят копейки, но от желающих работать отбоя нет. Главное — попасть туда, а дальше…

Семинаристы выбирают себе жен из тех девушек, что работают в их учебном заведении. Правила запрещают им знакомиться на улице. К тому же девушка из семинарии — это гарантия того, что она воспитана в православии, нравственна и испытана работой. Будущему батюшке остается только выбирать. И поскорей, дабы успеть до конца обучения. Ведь будущий священник перед рукоположением должен обязательно жениться. Иначе быть ему безбрачником. А с матушкой все лучше, чем одному… — рассуждают семинаристы. Не зря же русская поговорка гласит, что «без матушки нет батюшки».


МАТУШКА АЛЛА ЗОЛОТУХИНА И ОТЕЦ ДИОНИСИЙ ЗОЛОТУХИН


Когда Денис Золотухин сказал, что бросает ВГИК и уходит учиться в семинарию на священника, у родителей случился шок: ни отца — Валерия Золотухина, ни мать — Нину Шацкую, ни отчима — Леонида Филатова нельзя было назвать людьми набожными. Дениса пытались отговорить. Но он стоял на своем.

Сейчас отец Дионисий служит в маленькой церкви, растит пятерых детей и со своей матушкой, женой Аллой, живет душа в душу уже одиннадцать лет.

Алла ЗОЛОТУХИНА: «Зовите меня просто Алла — я себя считаю человеком светским, хоть и замужем за священником. Терпеть не могу, когда меня называют матушкой, потому что матушка у меня ассоциируется с какой-то бабушкой. И внешне я совсем не похожа на матушку. Все жены священников обычно ходят в длинных юбках, в бесформенных блузках, на голове — платок, а я вот джинсы ношу: очень люблю брюки. Да и вообще нашу семью я никогда не считала внешне традиционной — в смысле „вот это семья попа“. Мы больше уделяем внимание не внешнему содержанию, а внутреннему. Пусть дети ходят в джинсах, лишь бы они были воспитаны правильно. Они, например, всегда после приема пищи целуют руку — сначала Денису, а потом мне. Так они благодарят нас. Мы считаем, что это правильно: дети должны помнить, кто их кормит, и чтить труд родителей».

Алла, а как так все получилось?

А. З.: «У меня никогда не было мечты выйти замуж за попа. Я была уверена, что мой муж будет человеком светским. Но судьба распорядилась иначе. Я приехала в Москву из Днепропетровска, хотела поступить в институт, чтобы учиться на художника-модельера. Поступить поступила, но долго учиться не смогла, потому что в буквальном смысле мне нечего было есть. Денег нет, только что развалился СССР, 91-й год на дворе. Думала уезжать обратно на Украину. А моя старшая сестра работала в семинарии, она мне и сказала: „Алла, иди к нам на кухню помогать. Поработаешь, а как все в стране наладится, так сразу уедешь“. Я согласилась: хоть в семинарии деньги были небольшие, но там кормили. Еще разрешали остатки продуктов забирать домой. На семинаристов я даже не смотрела, мне нужно было продержаться и с голоду не умереть — когда я пришла в семинарию, весила 44 килограмма».

Говорите, внимания на семинаристов не обращали… А они на вас?

А. З.: «По правде говоря, мне они ужасно не нравились, эти семинаристы. Они казались мне очень высокомерными, надменными. Все пытались подшучивать надо мной: то макароны под ноги кинут, то что-то в спину скажут. Для меня пытка была выйти с подносом в зал, где они обедали. А еще они обсуждали мою походку и фигуру. Семинаристы хоть и будущие батюшки, но глаз у них игривый. Некоторые не против были со мной „шуры-муры“ закрутить. Часто подходили после обеда, предлагали пойти погулять по лавре. Что поделаешь? Мужчины».

Вам не говорили: «Смотри, Алла, счастье проморгаешь»? Ведь в семинариях обычно работают девчонки, которые мечтают выйти замуж за будущего священника.

А. З.: «Правда, почти все девушки, кто работал вместе со мной, мечтали выйти замуж за священника. Попы считаются очень хорошими мужьями. Они точно не будут пить, гулять и драться. А это ведь главные русские напасти. Еще попы неплохо зарабатывают. Вот девчонки и старались. Прически сделают, маникюрчик, халатики отгладят, платья по фигуре, чтобы талию было видно, — и пошли в зал к семинаристам. В семинарии есть такая примета: если девушка в первые полгода работы не выходит замуж, ей там больше делать нечего. Будет сидеть в девках еще лет десять-пятнадцать. Но есть и такие женщины, которых ничто не останавливает, — ждут своего счастья годами. А вдруг какой семинарист приметит и замуж позовет?»

Как же вы с Денисом познакомились?

А. З.: «Денис меня сразу заприметил. Стал на кухню приходить, помогать по хозяйству. Мне он показался ужасно смешным и… очень молоденьким. Помню, посмотрела на него и подумала: „Жаль, что тебе семнадцать лет, мальчик“, а он, будто бы читая мои мысли, вдруг сказал: „Матушка, мне 24 года, я уже успел и в армии послужить, и во ВГИКе поучиться“. У меня аж от сердца отлегло. Но он мне понравился. Денис был совсем не похож на высокомерных семинаристов. Я только потом поняла, что его мне сам Бог послал. Дело в том, что я очень молила Бога о том, чтобы он дал мне мужа хорошего. Моя старшая сестра как-то показала одну молитву и сказала, что если эту молитву сорок дней читать, то обязательно будет знамение или Бог даст ответ на мучающий вопрос. Я читала молитву вместе со списком тех качеств, которые должны быть у моего мужа. Просила, чтобы супруг был безбородый, не толстый, высокий и чтобы меня очень любил».

И что, на сороковой день чтения молитвы вы действительно познакомились с Денисом?

А. З.: «Да, примерно на сороковой день мы и встретились. Причем это было знакомство, ни к чему не обязывающее, — ну мало ли кто мне на кухне помогает? А тут Денис пригласил прогуляться. И сразу же предложил выйти за него замуж. Он так смешно сказал: „Матушка, будьте моей матушкой!“ Я тогда и понятия не имела, что он сын известных актеров, коренной москвич».

Как в семинарии отнеслись к вашему союзу, ведь руководство не одобряет браки на первых курсах учебы?

А. З.: «Все решили, что я его околдовала… Дело в том, что в семинарии мою старшую сестру считали колдуньей. В нее был влюблен один шизофреник. Однажды его поставили на колокольню, и когда он увидел, что моя сестра идет на работу, как начал во все колокола звонить! Шуму было… Влюбленный семинарист преследовал мою сестру повсюду, а когда его положили в лечебницу для душевнобольных и поставили диагноз „шизофрения“, то в семинарии решили: точно околдовала. В общем, слава моей сестры на меня перешла. Денис Золотухин и я — хохлушка-лимитчица из многодетной семьи Днепропетровска, у которой ни кола ни двора. Но видит Бог, я ничего о Денисе не знала, мне он просто понравился с первого взгляда».

А как родители Дениса к вам отнеслись?

А. З.: «Едва папа Дениса узнал, что его сын в первый же месяц учебы в семинарии решил жениться, тут же приехал из Москвы. Пошел к начальству семинарии: мол, что это такое? А когда Денис меня представил, Золотухин только и спросил: „Ты любишь его?“ — „Люблю“, — ответила я. — „Ну тогда с Богом, ребята, женитесь“. Сложнее было с мамой Дениса. Я очень ее боялась. Даже в замужестве мне пришлось долго и упорно доказывать, что сильно люблю ее сына».

Так это правда, священники — идеальные мужья?

А. З.: «Ой… Сложно нам жилось. Очень. Денис был помешан на «Домострое» — как муж сказал, так жена и должна делать. Не дай Бог ему что-то поперек было сказать. С детьми жестоко обходился: порол их за любую провинность. Бывало, я не видела Дениса сутками: он целыми днями пропадал в храме. Слава Богу, от идей «Домостроя» он отказался, но, чтобы нормально жить, мы притирались характерами лет пять. Кстати, это я ему сказала, чтобы он сбрил бороду и прекратил дома в подряснике ходить. Я этого не выносила! Ходил такой грозный по квартире — ну не человек, а божок какой-то.

А как рясу скинет, нормальным мужиком становится. Я все никак не могла привыкнуть к этим метаморфозам. Особенно когда с ним в постель ложилась. У меня было ощущение, что я грех какой-то совершаю. В рясе — поп, без рясы — мужчина. Однажды я ему сказала: «Все, дорогой, сбривай бороду, выстригай косичку, и вот тебе спортивные штаны вместо рясы, чтобы дома ходить».

Вы с Денисом хотели иметь много детишек или так получилось?

А. З.: «Одно время я постоянно ходила беременная. Религия запрещает предохраняться, и в какой-то момент мы решили, что будем аккуратней в этом вопросе. Но не получилось. Вот он уедет в командировку, я долго его не вижу, скучаю страшно… Возвращается, и если не пост, то тут…»

Вам не тесно здесь всемером в маленькой квартире?

А. З.: «Это квартира бабушки Дениса. Между прочим, отношения с бабушкой Дениса — это отдельная история. После свадьбы мы стали жить с ней, а она очень меня не любила. Бывало, мне детей нечем было покормить и я хлеб у бабушки воровала, пока не видит. А если замечала, то… Что тут начиналось! Пожилого человека невозможно было разубедить, что я не колдунья. У нее нога болит — это я виновата. Болит сердце — тоже я наколдовала. Сколько раз бабушка выгоняла меня из дому, когда Денис был на службе! Подходила и говорила: „Катись отсюда“. Я пару раз уходила, с детьмималенькими, потому что терпеть унижения не было сил… Денис, бедный, разрывался между нами. Правда, я всегда возвращалась обратно, потому что Денис говорил, что без моей любви ему не жить. Верила. Терпела».

Неужели у священников плохо с деньгами бывает?

А. З.: «Плохо бывает — не то слово… Денис, когда начал служить, зарабатывал копейки. Я не работала — нужно было смотреть за маленькими детьми. Жили впроголодь, а Денис говорил: „Терпи, мать, терпи… Вот дадут мне приход, будем жить получше“. Дали приход, но лучше жить не стали. Все деньги от прихожан идут на обустройство храма. Потом, Денис — не городской, а сельский священник, они всегда зарабатывают меньше. Муж мне вот говорит: „Ты знала, за кого замуж выходила, так что терпи и еще раз терпи“, а я ему кричу: „Не знала! Все ж говорят, что за попом как за каменной стеной!“ Это еще за каким попом — одни умеют карьеру делать и с прихожан втридорога брать за услуги венчания и крещения, а Денис не умеет. Принципы ему не позволяют».

Не жалеете, Алла, что замуж за попа вышли?

А. З.: «Не жалею. Мы с ним уже столько лет вместе — и в горе, и в радости. Поддерживаем друг друга. И очень любим. Любовь — это ведь главное. А трудности мы переживем».


МАТУШКА КСЕНИЯ ОХЛОБЫСТИНА И БАТЮШКА ИОАНН ОХЛОБЫСТИН


«Иван Охлобыстин рукоположен в сан священника в Ташкенте…» — эта новость пять лет назад воспринималась не более чем шутка или продуманный пиар-ход известного и одиозного актера. Никто не верил, что талантливый и скандальный Иван Охлобыстин бросит все мирское и посвятит свою жизнь Богу. Тем не менее жизнь доказывала, что священнослужительство отца Иоанна — никакой не пиар, а дело глубоко интимное и очень искреннее. Дорога Ивана к Богу началась со знакомства с актрисой Оксаной Арбузовой, известной массовому зрителю по фильму «Авария — дочь мента».

История матушки Ксении и батюшки Иоанна, по сути, еще одна история про большую любовь, которая в корне изменила всю их жизнь.

Ксения ОХЛОБЫСТИНА: «Если девушка мечтает выйти замуж за священника лишь по причине того, что хочет получить обеспеченную жизнь, то это большая глупость. Замуж нужно выходить по любви, только чувства и взаимопонимание могут стать основой нормальной семьи. Правду сказать, когда мои подруги узнали, что я выхожу замуж за Охлобыстина, сказали: „Оксана, ты — карьеристка“. Мало кто знал, как у нас все на самом деле с Иваном получилось. Мы ведь с ним почти одновременно пришли к мысли, что нужно посвятить себя религии и жить в соответствии с законами Божьими».

Как?

К. О.: «Мы поженились очень быстро — буквально через пару недель после знакомства. Как-то сразу поняли, что нужны друг другу и никого больше искать не нужно. Мы не просто поженились, а сначала причастились, исповедались и обвенчались. Однажды я попала в гости к отцу Владимиру Волгину. Когда я увидела, какие у него отношения с матушкой, в какой духовной чистоте он воспитывает своих детей, какая у него семья и как живет этот человек, у меня полностью перевернулось мировосприятие. Я захотела, чтобы и у меня была такая семья. И я, и Иван — люди из актерской среды, а это специфический мир, в котором трудно сохранить себя. Тем более — семью. Я, к сожалению, знаю очень мало примеров крепких и дружных актерских семей. И считаю, что семья — это то, что нельзя терять. Я поделилась своими размышлениями с Иваном, а он мне сказал, что сам давно думает посвятить свою жизнь служению Богу. Не последнюю роль в принятии решения сыграло мнение отца Владимира. Он нам сказал, что если есть сильная вера и желание, то все возможно. В результате Иван поступил учиться в семинарию, а в 2001 году стал священником».

Как изменилась ваша жизнь?

К. О.: «Она изменилась полностью. Я ушла из профессии. Больше не снимаюсь в кино. Занимаюсь лишь домом и детьми. У нас шестеро ребятишек, а отец Иоанн сказал, что будут еще. Обычный мой день проходит в домашних хлопотах. Все спрашивают: „Не тяжело ли вам со столькими детьми?“ Не тяжело, потому что старшие дети помогают. Я не знаю, что бы делала с одним ребенком. А когда их много, все друг другу помогают».

И у вас нет ностальгии по прошлому? Вы же были талантливой актрисой.

К. О.: «Нет, потому что понимаю: если бы я осталась в профессии, то у меня не было бы ни моих ребятишек, ни семьи. Актерство забирает тебя полностью, а я считаю, что главное для женщины — семья. Все остальное вторично. Сегодня моя отдушина — иконопись: я училась рисовать в мастерской „Икона XXI век“. Когда есть свободное время, пишу иконы, а потом дарю их нашим друзьям».

У вас остались друзья из прошлого?

К. О.: «Мы общаемся с Гариком Сукачевым, с Михаилом Ефремовым, но мои подруги — это, как правило, бывшие нянечки, которые помогали мне управляться с детьми».

Матушка Ксения, я смотрю, вы стараетесь соблюдать все внешние требования: длинная юбка, волосы подобраны…

К. О.: «Для меня важно выглядеть так, как подобает выглядеть жене священника. Я стараюсь на улицу выходить в платке. В моем гардеробе преимущественно длинные юбки и платья, а брюки я могу надеть только на даче. Помню, когда-то столько внимания уделяла маникюру! Сломается один ноготок — все, трагедия! Еще раньше я сильно любила краситься. Если лицо у меня было без макияжа, мне казалось, будто бы я без одежды совсем. Муж мне как-то сказал: „Ты это с краской прекращай“. Прекратила. Правда, один раз даю себе послабление — крашусь на Новый год. И иногда на меня находит искушение — хочу остричь волосы, выкраситься в блондинку. Но нельзя. Матушка не может себе такого позволить».

Каких вы принципов придерживаетесь, воспитывая детей?

К. О.: «Забота о младших и уважение к старшим. Все наши дети учатся в православной школе, три раза в неделю я вожу их в храм причащаться. Обязательные правила — читать молитву перед едой, после еды и молитву вечернюю. Детям мы не разрешаем смотреть телевизор. Они смотрят только те фильмы и мультфильмы, которые мы им покупаем с отцом Иоанном. Все, что им нужно знать, они знают. А новости смотреть — не каждый взрослый сможет».

Общаются ли ваши дети с простыми ребятами?

К. О.: «Нет, я не вижу в этом необходимости, а у них нет такой потребности. Дети чудесно общаются между собой и дружат со своими одноклассниками в православной школе».

Как вы отдыхаете?

К. О.: «Путешествуем. Если можем себе позволить. На годовщину свадьбы съездили в Венецию. Летом прошлого года отдыхали на Кипре, у друзей. В Канны ездим к своим друзьям. В Вену. Занимаем у денег у знакомых, потом отдаем. Сами знаете, оклад у простого священника не более шести тысяч рублей. На такие деньги не прожить. Отец Иоанн понимает, что отвечает за семью, и поэтому вынужден подрабатывать на сценариях. Может быть, драматургия — не совсем богоугодное дело, но иначе нам не выжить. Еще нам помогают друзья — кто деньгами, кто вещами».

Вы считаете, что повышенный интерес к отцу Иоанну связан с тем, что он действительно высокодуховный священник или просто личность такая неординарная?

К. О.: «Все вместе: он и личность неординарная, и человек высокодуховный. Отец Иоанн очень мудрый человек. Я как-то ему сказала, мол, прекрати давать интервью и ходить на телевидение, а он мне ответил: „Киса моя, если бы я не светился, то у меня вообще прихода бы не было“. Неважно, что приводит людей к отцу Иоанну, главное, что потом они с ним остаются».

Матушка, вы счастливая женщина?

К. О.: «Абсолютно счастливая. Считаю, что в своей семье женщина реализует замысел Божий о себе как о помощнице мужа. Я прошу Бога, чтобы мы всегда были вместе с моим батюшкой и чтобы наши ребятишки нас радовали. А если Господь нам пошлет еще детей, мы будем только счастливы».