Архив

Михаил Горевой: «Я пока не готов открыть душу для новой любви»

Актерская судьба Михаила Горевого складывается вполне успешно. Он играет в России и время от времени принимает участие в иностранных кинопроектах. Что же касается личной жизни Михаила, то здесь проблем куда больше. Сначала неудачный брак, а потом трудное расставание с любимой девушкой, которая предпочла Михаилу его лучшего друга, актера Павла Майкова. Возможно, поэтому г-н Горевой переключился на работу. Он для себя решил, что в кино нужно зарабатывать, а в театре играть для души.

6 ноября 2006 03:00
2995
0

Актерская судьба Михаила Горевого складывается вполне успешно. Он играет в России и время от времени принимает участие в иностранных кинопроектах. Что же касается личной жизни Михаила, то здесь проблем куда больше. Сначала неудачный брак, а потом трудное расставание с любимой девушкой, которая предпочла Михаилу его лучшего друга, актера Павла Майкова. Возможно, поэтому г-н Горевой переключился на работу. Он для себя решил, что в кино нужно зарабатывать, а в театре играть для души. В ходе вполне душевного разговора с «МК-Бульваром» Михаил расставил акценты на своем прошлом, пооткровенничал о настоящем и поделился планами на будущее.



— Михаил, вы и актер, и режиссер. На ваш взгляд, что у вас лучше получается?

— Я вообще молодец, очень талантливый и жутко скромный! (Смеется.) Если говорить серьезно, то у меня нет диплома режиссера, я закончил актерский факультет Школы-студии МХАТ. Однако это не помешало мне в 1996 году выпустить свой первый спектакль — «Люди и мыши» с Александром Балуевым и Дмитрием Харатьяном в главных ролях. Кстати, это был первый выход Димы на театральные подмостки. С тех пор прошло 10 лет, и за это время как режиссер я себе почти все доказал. А вот недавно на сцене филиала Театра Маяковского вышел спектакль «Жить. Любить» из театрального сериала «2 в 1». Две маленькие пьесы (в одной из них я играю главную роль) объединены в одном спектакле. «Жить. Любить» — это мое, надеюсь, возвращение в родной дом, в Театр Маяковского, где я вырос как актер.

— Как вы думаете, почему одни актеры становятся режиссерами, а другие просто продолжают играть?

— Актеры, которые становятся режиссерами, — дураки бестолковые! Это невероятно тяжело! Если говорить обо мне, то в свое время я просто заболел повестью Стейнбека «О людях и мышах» — мне очень хотелось сыграть роль Джорджа. Но время шло, а мечта все отодвигалась. А потом вдруг все сложилось, появились люди с деньгами, и я сделал этот спектакль сам. И вот тут-то меня и ужалила режиссура, и, как видно, навсегда. Профессия режиссера, как, впрочем, и актера, — это чистого рода наркомания, страсть, болезнь. Больше всего в режиссуре мне нравится заставлять зрителей работать душой. Я обожаю, когда они выходят после моих спектаклей зареванные!

— Какой род деятельности является для вас основным источником дохода?

— Я зарабатываю как киноактер. Особенно хорошо платят зарубежные работодатели. В год у меня 3—5 импортных работ получается. А театром денег заработать не получается. Театр — моя страсть, моя любовь, моя жизнь…

— В свое время вы уехали в США. По вашим словам, из-за того, что вдоволь нахлебались театрального конвейера в Театре Маяковского. Что именно вы искали в Америке?

— Я был перспективный и подающий надежды молодой артист, который очень много работал в театре. Играл много и часто. Однажды в январе посчитал — 38 спектаклей в месяц! А такой режим неминуемо ведет к выхолащиванию. Нечем играть, а просто отбывать время на сцене я не умею. Устал. Я был, как перевернутое ведро! В это же время я снимался в малобюджетном американском фильме… Мне было 27 лет, я всегда был любопытным и авантюристичным и решил поглядеть, как там у них. Подумал: «А почему бы и нет? Может, голливудской звездой стану?». Но не стал.

— Но вы не зря съездили?

— Тогда мне казалось, что я три с половиной года выбросил в никуда. Но не было бы этих лет — не было бы и моего театра. Америка научила меня выживать, научила хватке.

— С чего вы начали в Америке?

— Я уехал в Штаты с женой и сыном, который тогда был ростом с тумбочку. Нужно было выживать, зарабатывать… Я вышел на улицу и стал стучаться в каждую дверь, спрашивая на ломаном английском про работу. Мне повезло — меня взяли официантом в рыбный ресторан за 5 долларов в час плюс чаевые. Я так вонял рыбой, что невозможно было отмыться! Это был 1991 год. Потом и таксистом был, и пиццу развозил, и переводчиком в Бостоне работал. Как любой американский актер, я зарабатывал абы чем и все время пытался прорваться в профессию. Но мне не удалось.

— Вы легко выучили английский язык?

— Приехав в Америку, я знал только азы (закончил английскую спецшколу). Но за год так схватил язык, что американцы не верили, что я русский. В этом мне помогла моя актерская природа: я хорошо умею попугайничать.

— Как вам удалось уговорить жену уехать с вами?

— С трудом. Как потом с трудом удалось уговорить ее уехать обратно. Она там прижилась… Анна была моей боевой подругой, человеком авантюрного склада. К тому же на дворе стоял голодный 1991 год. Унизительное время во всех отношениях! Вся московская богема тогда скулила: «Нужно отсюда валить!». А я не скулил, я поехал из любопытства. И мы с Аней выжили! Через полтора года у меня была квартира с видом на океан, дорогой автомобиль, костюмы, галстуки…

— Чем Анна занималась в Америке?

— Имея маленького ребенка и не зная английского, она, как и я, пошла стучаться в каждую дверь. Сначала работала помощником официанта, затем официанткой, потом менеджером… А до Америки она была помощником режиссера в театре у Олега Табакова. Анне настолько понравилось в Штатах, что она не хотела возвращаться.

— Тогда почему вы вернулись обратно?

— После трех с половиной лет жизни в Америке я полез на стену, у меня началась ломка. Мне так хотелось на сцену, я так рыдал! Вечерами заходил в русский магазин, брал напрокат кассеты с записями спектаклей, приходил домой и смотрел… Ностальгии у меня не было, я не скучал ни по березкам, ни по балалайкам. Я выл оттого, что мне хотелось на сцену.

— Благодаря хорошему знанию английского вас взяли в 20-й фильм о Джеймсе Бонде, где вы сыграли плохого русского…

— Не думаю, что меня взяли только благодаря хорошему знанию английского. Все-таки артист-то я не последний.

— Поначалу хотели взять Виктора Сухорукова, но он отказался из-за занятости в театре. Как вы считаете, для вас это судьба или случайность?

— Конечно, случайность, удивительное везение. Виктор тогда отказался, и они устроили кастинг по всей стране.

— О чем вы подумали, когда узнали, что будете сниматься в голливудском фильме?

— В тот день я был дома, рядом была жена… Подумал: «Я так и знал, что буду там участвовать!» Мне было интересно посмотреть, как у них там все делается.

— Вы как-то говорили, что играли с Пирсом Броснаном в нарды в перерывах между съемками. Кто кого обычно обыгрывал?

— Он меня. Я плохо играю в нарды. Во время наших посиделок Броснан спрашивал меня о русской театральной школе, о системе Станиславского… При всех его возможностях он оказался совершенно без понтов… На 40-летие Бонда (там были все Бонды, вместе взятые!), которое отмечало ВВС, я решил сделать ему подарок, подшутить. Попросил своего друга достать милицейский значок с надписью: «Агент 007. Пирс Броснан». Получился как настоящий, тяжелый такой. Помню, подошел я к Броснану и говорю: «Вот тебе подарок от российской милиции!». А он, как ребенок: «Он настоящий?» — «Настоящий. Что я тебе тут, в игрушки играю? Отныне ты — российский мент», — не моргнув глазом ответил я. Броснан взял жетон и куда-то с ним убежал. Потом вдруг выскакивает в коридоре с жетоном и кричит: «Стоять! Российская полиция!» Перепугал всех! Вот такой вот непосредственный человек!

— Правда, что за этот фильм вы получили самый большой гонорар в своей карьере?

— Это так.

— На что потратили?

— Я купил себе «Мерседес», который через пару месяцев разбили мои товарищи. Какая машина была! А остальные деньги я просто прожил, прогулял, пропил. Тогда у меня были сложные жизненные обстоятельства, депрессия — на деньги мне было наплевать. К деньгам я вообще спокойно отношусь. Когда они есть — я с удовольствием их трачу.

— Вероятно, вы переживали оттого, что от вас ушла жена, с которой вы прожили 14 лет. Как сегодня обстоят дела у Анны?

— У нее все хорошо, она вновь вышла замуж.

— Вы живете с сыном?

— Первое время Дмитрий жил со мной. Мне было хуже, и его присутствие поддерживало меня. А когда все улеглось, сын стал жить то у матери, то у меня. Сейчас Мите 16, в этом году он поступил в ГИТИС, который находится в пяти минутах ходьбы от дома. Думаю, сын теперь надолго ко мне поселится. Чему я очень рад. Дмитрий — продукт своего времени: хулиган и весельчак. Однако парень коммуникабельный, умеет общаться с людьми, сам зарабатывает. Снялся в «Сволочах» и «Кадетстве».

— Вы хороший отец?

— Плохой. Мы с сыном друзья, но я не могу назвать себя хорошим отцом. У меня еще есть дочь Даша, с которой наши отношения никак не складываются. Даше 20 лет, она учится в Школе-студии МХАТ на художника.

— Два раза от вас уходили любимые женщины. Как вы считаете, почему они вас оставляют?

— Такова, значит, доля моя. Не хочу об этом говорить…

— А вот еще год назад вы во всех подробностях рассказывали об измене своей подруги с вашим лучшим другом…

— Раньше было раньше. Раньше было больно. А когда больно — человек кричит. Когда раны зарастают — остаются шрамы и грусть. Я потерял друга и брата. Зачем все ворошить и опять себе делать больно?

— Сегодня в выборе друзей вы стали более разборчивы?

— Я по-прежнему пытаюсь думать о своих друзьях только хорошее. А как иначе? Если ты не доверяешь человеку, то это уже не друг. Друзьями я не обижен. Самые близкие из них — Олег Фомин, Михаил Ефремов, Ваня Стебунов, Олег Комаров…

— А вы хороший друг?

— Да. Я настоящий друг. И мой дом по-прежнему открыт для друзей.

— Как у вас сегодня на личном фронте?

— Я пока не готов расстегнуть молнию на олимпийке своей души для внедрения глобального чувства. После душевных переживаний и болевых приемов, которые со мной провела судьба, я наконец обретаю себя.

— Но жениться вы когда-нибудь собираетесь?

— Нет, это не для меня. Среди своих друзей и знакомых я почти не вижу счастливых семей. Вот только, может быть, семья Жени Стычкина… Но это то исключение, которое лишь подтверждает правило. Однако я не зарекаюсь. Как говорится, от сумы, тюрьмы и женитьбы не зарекайся. Это я сейчас сам про женитьбу придумал. (Смеется.)

— А детей еще хотите?

— Сознательно — нет. Но если будет рождаться ребенок, то я не стану препятствовать появлению новой жизни.

— Вот вы один живете. А стирает вам кто?

— У меня стиральная машина есть. Я с удовольствием за собой слежу. Меня еще в детстве называли «енот-полоскун». И жилище у меня всегда чистое. Раз в две недели ко мне приходит Раечка, гладит, убирает. Правда, я не готовлю. Питаюсь в ресторанах, кафе. Но в моем холодильнике всегда есть сыр, вино, колбаса…

— То есть жена вам не нужна…

— Ни в коем случае! Я боюсь всего этого! Не женщин, а этих отношений. Хорошее дело браком не назовут.

— Какие женщины вам нравятся?

— Харизматичные личности. Невысокие и веселые. Я люблю похохотать, поподкалывать. А еще мне нравится, когда женщина вкусно пахнет. Не духами, а чем-то неповторимым. Я к запахам очень чувствителен.

— Вы ревнивый мужчина?

— Ревность — это старуха с гнилыми зубами. Это жуткое, ужасное чувство! Раньше я был ревнив… А потом стал тренировать себя. Зачем мы живем? Для того, наверное, чтобы быть счастливыми. И не когда-нибудь потом, когда мы накопим денег, перестанем страдать, ревновать, а именно в данный момент, в каждую секунду своей жизни. Ведь счастье у нас под ногами разбросано! Просто нужно уметь его замечать. Вот ты, допустим, собираешься кого-то наказать, а ты сначала спроси себя: «А сделает ли меня это счастливым?»

— Вы научились жить по такому принципу?

— Этому нельзя вот так взять и научиться. Это тренинг, постоянная работа, временами очень тяжелая. Недавно я сорвался: впервые за последние 16 лет подрался. Из меня агрессия вдруг как полезла, и я встретился с собственным бесом! В тот момент я был возбужден, и мне все это нравилось, а сейчас понимаю, что было ужасно.

— Смотрела ваш спектакль «Куда бежал Колобок», в котором ваша бывшая девушка играла в обнаженном виде, и хотела вас спросить, как вы на это решились?

— Неужели мы живем на уровне ниже пояса?! Неужели ответы на все вопросы находятся только в паховой области?! У Сенеки есть такая фраза: «Голыми в этот мир пришли — голыми уходим. И нельзя унести с собой больше, чем принес». Это была необходимость для яркого выражения идеи.

— После Катя Волкова эту роль уже одетая играла…

— И правильно. Раз этот акт воспринимается только низом живота. До сих пор не понимаю! Голых баб, что ли, никто никогда не видел?!

— Многие актеры и режиссеры говорят: «Моя жена никогда не будет сниматься голой»…

— Глупости это все! Если это преследует художественную цель, а ты не хочешь раздеваться, значит, ты не актриса, значит, ты дура непроходимая! Я сам — жуткий сладострастник, но это разные канцелярии!

— Как обычно отдыхает такой деятельный человек, как вы?

— Играю в преферанс, сижу в Интернете, курю, смотрю дома на диване ТВ. Активный отдых я не люблю. Я не спортсмен, фитнесом не занимаюсь.

— А в преферанс на деньги играете?

— Конечно, только на деньги. Еще могу в казино пойти, проиграть или выиграть тысячу долларов… Но это редко бывает, не мой азарт.