Архив

Грустная- грустная сказка

После фильма «Морозко» Наталья СЕДЫХ стала всесоюзной знаменитостью. Казалось, теперь весь мир у ее ног. Однако, снявшись еще в нескольких картинах, она пропала из поля зрения. Ольга САПРЫКИНА разыскала актрису и порасспросила, как она жила все это время.

1 декабря 2006 03:00
2000
0

После фильма «Морозко» Наталья СЕДЫХ стала всесоюзной знаменитостью. Казалось, теперь весь мир у ее ног. Однако, снявшись еще в нескольких картинах, она пропала из поля зрения. Ольга САПРЫКИНА разыскала актрису и порасспросила, как она жила все это время.



Никаких сомнений, что я попала по адресу. Я еще не знаю, как выглядит Наталья Седых, сыгравшая когда-то Настеньку в сказке «Морозко», но голос — голос остался прежний: высокий, тонкий и какой-то беззащитный.

Наталья СЕДЫХ: «Удивительно, но меня до сих пор узнают именно по голосу. Чаще всего таксисты: когда я в машине вдруг начинаю разговаривать по телефону, они мгновенно реагируют: „Извините, а это не вы ли… Господи, да конечно же вы…“ Еще недавно был случай, когда я зашла в магазин, разговаривая по телефону, и голос сыграл свою роль: мне тут же предложили довольно существенную скидку».

От личной встречи ощущения двоякие. Дверь открыла величественная дама — в вечернем платье и явно очень дорогих босоножках на высоченных каблуках. Похожа? Вне всяких сомнений. С учетом прошедших лет, конечно же. Вот только взгляд у нынешней Настеньки совсем другой — вместо застенчивости в этих глазах столько грусти и одиночества…

Н. С.: «Все начиналось как в кино. Просто в один прекрасный момент мне позвонили и спросили: «Девочка, будешь сниматься в нашей сказке?»

Это были ассистенты великого сказочника Александра Роу. Он увидел Наташу по телевизору, когда та исполняла на льду потрясающе красивый танец «Умирающий лебедь». И тут же велел доставить это чудо к нему на кинопробы.

Н. С.: «С фигурным катанием у меня давняя любовь. Я вообразила себя ледовой артисткой, когда мне исполнилось четыре года. Даже уговорила родителей отвести меня в секцию. Но там даже смотреть на меня не стали: слишком мала, приводите через пару-тройку лет. Пока тренер объяснял родителям, почему нужно подождать, я от отчаяния и безысходности вышла на ковер и громко объявила: «На льду — чемпионка Европы Индра Крамперова». И начала, ничуть не смущаясь большого скопления народа в раздевалке, выделывать на ковре замысловатые па. Это я насмотрелась выступлений популярной тогда чешской фигуристки. Отсмеявшись, тренер махнул рукой: «Ну ладно, раз уж у нас тут сама Индра Крамперова, значит, приходите завтра».

На тренировки Наташа приходила обвешанная игрушками. Несмотря на огромное желание быть фигуристкой, она, конечно же, оставалась совершенным ребенком. Что не помешало ей в столь юные годы выдавать абсолютно взрослые программы. К десяти годам она уже имела титулы чемпионки Москвы среди девочек, призера Советского Союза во взрослом разряде и готовилась к зачислению в олимпийскую сборную. Особенным успехом пользовался номер «Умирающий лебедь», который на долгие годы стал ее визитной карточкой. Все тогда отмечали ее невероятный артистизм и пластичность.

Видимо, эти два качества и сыграли свою роль: Наташа поняла, что ей все-таки ближе танец, а не спорт. В один момент бросила занятия на катке и поступила в хореографическое училище. А на лед выходила лишь изредка, для собственного удовольствия.

Или как в тот раз — когда ей лично позвонил директор катка с просьбой откатать знаменитого «Умирающего лебедя».

Н. С.: «Предстоял какой-то серьезный праздник, приезжало телевидение. То ли там кто-то заболел, то ли еще была какая-то причина — словом, директор стадиона просто умолял меня выступить. Конечно же, я согласилась. Надеясь в глубине души, что балетные телевизор не смотрят, поэтому про мой „поход на сторону“ никто не узнает».

В училище ее номер действительно не увидели. А вот Александр Роу оказался в числе телезрителей.

Н. С.: «Когда я ехала на кинопробы, конечно же, ни на что не надеялась. Ведь вместе со мной на ту же роль пробовалось немало известных актрис — на „финишную прямую“, к примеру, мы вышли на пару с Надеждой Румянцевой. Так что я понимала, что шансов у меня никаких».

И тем не менее роль досталась именно ей — неизвестной девочке с катка, которая на долгие годы станет для всей страны просто Настенькой.

Н. С.: «На самом деле я не была таким уж новичком в кино. Впервые я появилась перед телекамерой лет в шесть — снималась в советском ролике „Берегись пожара“. Позже меня приглашали в учебный фильм для французских школ. И я примерно представляла, что и как мне предстоит делать. Однако как только зазвучала команда „Мотор!“, будто оцепенела. Так что первый свой съемочный день помню как в тумане. Правда, дальше все пошло более бойко. К тому же все в съемочной группе меня оберегали. Но только когда шла работа. По вечерам о моем существовании будто забывали».

На все натурные съемки Наталья выезжала, нагруженная кипами учебников. И после рабочего дня терпеливо сидела у себя в номере и делала уроки. А гостиница в это время жила своей жизнью. Отовсюду слышались взрывы смеха, песни и громкие разговоры.

Н. С.: «Я слышала все эти звуки, но выбора у меня не было: приходилось и дальше сидеть в своем номере за учебниками. Если честно, такая ситуация выводила меня из себя. Но никому из старших даже в голову не приходило пригласить юную актрису хотя бы разок на веселые посиделки. Это сейчас девушки в пятнадцать лет уже вполне сформировавшиеся особы. Тогда все было по-другому. К тому же балетные всегда выглядят моложе своих лет. Так что для окружающих я представлялась, видимо, совсем еще цыпленком».

Знали бы они, какие страсти бушевали в душе у этого цыпленка! Ведь на тех съемках Наташа впервые в жизни влюбилась. Как и полагается — в своего экранного жениха. Вот только актер Эдуард Изотов об этом так никогда и не узнал.

Н. С.: «Оно и понятно: Изотову тогда было тридцать три года, я — совсем девчонка. Поэтому со мной он обсуждал вовсе не амурные проблемы: например, все интересовался, с какого возраста можно отдать свою дочку — ей тогда, как сейчас помню, исполнилось пять лет — в балетное училище».

Самые серьезные проблемы возникли у Седых на озвучании. Многим казалось, что ее тихий высокий голосок может убить всю картину. Инна Чурикова даже водила Наташу в театральное училище к своему преподавателю Вере Васильевой — а вдруг та поможет. Но Васильева, внимательно прослушав девушку, вынесла вердикт: «В кино вас всегда озвучат, а вот индивидуальность мы вам можем запросто поломать».

Н. С.: «И хорошо, что голос оставили в картине. Мне кажется, что с другим тембром получилась бы совсем другая героиня. А так — на экране была я, Наташа Седых, в пятнадцать лет. Я ведь в том фильме сыграла саму себя. Такой я и была — скромной, застенчивой, пугливой».


А ПОУТРУ ОНА ПРОСНУЛАСЬ…

Ну никак без этой навязшей в зубах фразы. Но ведь так все и было: наутро после премьеры она проснулась знаменитой. Пятнадцатилетний пугливый цыпленок вдруг в одночасье стал настоящей звездой. Письма тогда ей приходили каждый день мешками.

Н. С.: «Александр Артурович Роу наставлял меня: на каждое письмо обязательно надо отвечать, потому что людей следует уважать. Поначалу я пыталась быть вежливой. Но вскоре поняла: если следовать его советам, то мне ни на что больше не оставалось бы времени, кроме как на общение со зрителями».

Из пачек писем она выхватывала только те, на которых стоял штемпель, что послание прибыло прямиком из зоны.

Н. С.: «Я так боялась, что если я не отвечу на такое письмо, то разъяренный зэк меня разыщет и исполосует бритвой».

А вот в хореографическом училище к новоявленной звезде отнеслись очень прохладно, если не сказать больше. С нее спрашивали намного больше, чем с девочек, которые учились с ней на одном потоке, по одной лишь причине: за свои успехи надо отвечать. И вообще: надо бы выбирать, девушка, кто вы, в конце концов, — актриса или все-таки балерина.

Она еще снялась в нескольких фильмах — «Огонь, вода и медные трубы», «Голубой лед», «Дети Дон-Кихота»… А потом решила, что пора делать окончательный выбор. Ведь она уже работала в Большом театре, танцевала на одной сцене с Майей Плисецкой и Марисом Лиепой. Какие тут съемки!

В день своего двадцатилетия Наталья лично позвонила на все крупные советские киностудии: «Прошу аннулировать досье из ваших архивов. Я больше не буду сниматься».


БЕЛЫЕ НОЧИ

Если в «Морозко» Наталья сыграла саму себя, то позже она все менее и менее напоминала застенчивую стеснительную Настеньку. О ее громких романах судачила вся богемная Москва. Наталья неистово влюблялась, меняя поклонников как перчатки. Правда, все эти годы оставаясь дамой незамужней.

Н. С.: «Я никогда не могла понять этого стремления — поставить штамп в паспорте. Когда мне предлагали выйти замуж, довольно искренне удивлялась: «А зачем?»

Так длилось до тех пор, пока она не влюбилась по-настоящему. Вот когда все вопросы вокруг злополучного штампа перестали казаться глупостью и пережитком прошлого.

Виктор Лебедев — известный композитор, автор музыки к картинам «Небесные ласточки», «Гардемарины, вперед!», «Ищите женщину», «Будьте моим мужем», «Зависть богов». Они познакомились в Питере, куда Наталья попала на гастроли вместе с Большим театром.

Н. С.: «Поначалу он отнесся ко мне довольно прохладно — или мне только показалось? По крайней мере я очень удивилась, когда после знакомства он мне перезвонил и пригласил на прогулку по родному городу. Тогда в Ленинграде стояли белые ночи, я села в его машину и — увидела совершенно другого человека. Будто пелена с глаз упала. Всю ночь он показывал мне самые красивые места, перескакивая с рассказов о городе к своим чувствам. До сих пор помню стихи Гумилева, которые он мне тогда читал: «У меня для тебя столько ласковых слов и созвучий. Их один только я для тебя мог придумать любя. У меня для тебя поцелуев огромное море. Хочешь, в них утоплю я тебя?»

Когда они впервые вышли вместе в свет, это стало серьезным испытанием для Лебедева. Еще во время знакомства Наталья честно призналась, что когда-то снималась в кино. «Ну конечно, вы все снимаетесь», — кивнул он головой, не вслушиваясь в ее объяснения, — известно, что балетные девочкичасто подрабатывают в массовках. Поэтому когда в ресторане Дома кино публика при их появлении оживилась, поначалу он принял это на счет собственной персоны. И тут к их столику потянулись люди с блокнотами — за автографами.

— Слушай, а ты что, действительно снималась в кино? — искренне удивился Лебедев.

— Я же тебе говорила. Только ты не захотел меня слушать, — опустив глаза, ответила Наталья.

Тогда Виктор стал внимательней относиться к тому, что она говорит. И выяснились вещи весьма неожиданные. Например, такое совпадение: оказывается, именно Виктор должен был писать музыку к последнему на тот момент фильму Натальи. Однако потом все переигралось, и музыку заказали другому композитору. А ведь случись так, они познакомились бы на много лет раньше.

Н. С.: «Впрочем, я уверена: все, что ни делается, к лучшему. Ведь кто знает: если бы мы встретились раньше, вдруг все закончилось бы печально?»


СМЕРТЕЛЬНАЯ ДИЕТА

Я не знаю, какой смысл вкладывает во фразу «закончилось печально» моя собеседница. По мне, так последствия встречи с будущим мужем не просто печальные. Они оказались опасными для жизни.

Н. С.: «В то время, когда зародился роман с моим будущим мужем, у меня были отношения с другим мужчиной. Я не могу назвать его имя — это очень известный человек, он тоже из балетных, сейчас живет за границей. Так вот, он был жутко ревнив. Поэтому когда доброжелатели милостиво доложили ему о моем новом увлечении, он тут же бросил все свои дела и прилетел в Питер. Я до сих пор в деталях помню тот вечер. Вот я сижу в своем номере, раздается стук в дверь, открываю. И в комнату врывается — нет, не человек, а разъяренный зверь. Я не успела и пискнуть, как он завалил меня на кровать и начал душить. „Это правда? Скажи, это правда, что говорят?“ В тот момент в голове будто пронеслась вся моя жизнь. Сейчас я даже не понимаю, как мне удалось вырваться из его железных объятий. Я бросилась к окну: мне казалось, что если я сейчас выпрыгну в пустоту, это будет самым лучшим решением проблемы. Но окно заклинило. Догнав меня одним прыжком, он рывком кинул обратно на кровать, вытащил нож и тоном, не оставляющим сомнений в том, что он исполнит свое обещание, произнес: „Еще один шаг — и я тебя зарежу“. Ни на что не надеясь, моля только об одном, чтобы этот кошмар побыстрей закончился, я начала самозабвенно врать. О том, как жестоки бывают люди, которые придумывают невесть что. О том, что все слухи о моем романе — пустой навет, и единственный человек, которого я всегда любила и буду любить, — это он, конечно же, только он. Много чего я тогда наговорила. Все-таки мне удалось своими разговорами усыпить его бдительность. Расстались мы на том, что поженимся — ну буквально на следующий день. Главное мне было — вырваться наконец из номера».

После этого эпизода на долгую память Наталье остались глубокая душевная травма и… стройная фигура.

Н. С.: «Как и все балетные девочки, конечно, я всю жизнь голодала. Эти вечные диеты — ни одной лишней калории, ни одного лишнего грамма. В голове постоянно сидела мысль: вот закончится моя танцевальная карьера, и тогда — здравствуй, свобода! — я наемся пирожных на всю свою оставшуюся жизнь. Однако тот случай сыграл свою роль: с тех пор у меня начисто пропал аппетит. Я могу не есть сутки-двое-трое. И только когда в глазах темнеет, а я чуть не падаю в обморок, ловлю себя на мысли: так я ведь не ела уже несколько дней! Приходится буквально запихивать в себя что-то съестное. Так что когда окружающие пытают меня о секрете сохранения красивой стройной фигуры, я лишь грустно улыбаюсь: врагу не пожелаю такой диеты…»

Следующее испытание на пути к ее замужеству оказалось не таким трагическим, но весьма серьезным. Ее избранник оказался глубоко женат.

Н. С.: «Я не знаю, что тогда происходило между ним и его супругой. Знаю лишь, что все было непросто. Потому что пожениться мы смогли только через три года после того, как Виктор предложил мне руку и сердце».

А еще мне показалось, что самое печальное — это финал этой семейной идиллии, длившейся долгих десять лет.

Н. С.: «У нас был очень странный брак. Когда мы поженились, я так и продолжала жить в Москве — не могла бросить работу в Большом театре. А Виктор оставался в Питере — у него на руках были больные мать с сестрой. И все эти годы мы по-стоянно катались туда-обратно. Я — по липовым больничным, он — в командировки. Уже и сын у нас родился, а мы все ездили из города в город, не в силах уступить друг другу. Причем лично меня такие отношения вполне даже устраивали — это ведь романтично, не брак, а затянувшийся на годы роман! Но Виктору, как выяснилось, нужна была совсем другая жена: та, которая бы постоянно была рядом, гладила бы ему рубашки и готовила завтраки. И такая женщина, конечно же, вскоре появилась».

Как она пережила известие, что у мужа есть другая, Наталья старается сейчас не вспоминать. Лишь скупо констатирует: это был удар по ее самолюбию. Поэтому все свое внимание, любовь и нежность она перенесла на единственного оставшегося рядом с ней мужчину — своего сына Алексея. Но и его она скоро почти потеряла.

Н. С.: «Пока сын был маленький, я еще могла с ним справляться. Но когда Алексей вымахал под два метра ростом, я поняла, что без сильной мужской руки не обойтись. К тому же мальчику надо было дать достойное образование, а у меня на это банально не хватило бы денег. И тогда пришлось принять тяжелое для меня решение: сын должен переехать в Питер к отцу».

Алексей получил хорошее образование. Отец нанял ему самых лучших репетиторов, и мальчик поступил на факультет международных отношений. Сначала казалось: вот сын закончит институт, вернется в Москву, и жизнь опять войдет в привычное русло. Но годы шли, а сын оставался с отцом. Он уже закончил институт, сейчас учится в аспирантуре и переезжать в столицу, кажется, совсем не спешит.

Н. С.: «Тяжело ли мне без сына? Конечно, очень тяжело. Он, само собой, приезжает ко мне порой. Но время, проведенное вместе, пролетает так быстро! Так что единственное, что мне остается, — листать семейный альбом и вспоминать, что у меня еще есть семья. Пусть и такая виртуальная…»

Похоже, время нашей встречи подошло к концу. Я ухожу, оставляя ее наедине с фотографиями, в вечернем наряде и дорогих босоножках на высоченных каблуках.