Архив

Нелли Уварова: «Я предпочитаю, чтобы в отношениях инициатива шла от мужчин»

У Нелли Уваровой строгий взгляд и сдержанная манера общаться. Но в какой-то момент «замочек» открывается, и тогда она становится улыбчивой и искренной. И все же охранник на служебном входе в родной РАМТ уважительно обращается к ней Нелли Владимировна, прося автограф для сына. После главной роли в сериале «Не родись красивой» эта молодая актриса обрела суперпопулярность, которой могли бы позавидовать даже политики.

18 апреля 2007 23:39
1354
0

У Нелли Уваровой строгий взгляд и сдержанная манера общаться. Но в какой-то момент «замочек» открывается, и тогда она становится улыбчивой и искренной. И все же охранник на служебном входе в родной РАМТ уважительно обращается к ней Нелли Владимировна, прося автограф для сына. После главной роли в сериале «Не родись красивой» эта молодая актриса обрела суперпопулярность, которой могли бы позавидовать даже политики.

— На волне такого успеха можно было бы долго ничего не делать, а только мелькать на тусовках, давать интервью, участвовать в фотосессиях; в общем, ощущать себя звездой и почивать на лаврах.
— Нет, это не мое. Меня всегда больше увлекал рабочий процесс. Сейчас репетирую в театре в трилогии «Берег утопии» по Стоппарду, скоро выйдет сериал «Тяжелый песок» и картина «Я остаюсь». А недавно я озвучила принцессу (в американском варианте за нее говорила Мадонна. — «МКБ») в большом мультфильме «Артур и минипуты» Люка Бессона. Мне давно хотелось озвучивать мультики, и я ужасно рада, что прошла кастинг.
— А пробовать что-то для себя новое и выглядеть при этом не совсем уверенно не боитесь?
— Не боюсь. Вот прошлой осенью запела на украинском телевидении в проекте, аналогичном нашему «Две звезды». С самого начала у меня не было времени для длительных съемок там, поэтому я думала — ну попробую, глядишь, скоро меня и отчислят. Волнение было при каждом выходе на сцену, но слетать все не получалось и не получалось. В общем, мы с моим партнером — украинским поп-исполнителем Кузьмой Скрябиным — дошли до финала, и тут начался полный экстрим. У меня самолет в Киев, а я сижу в Москве, в РАМТе, на встрече со Стоппардом, которая все не заканчивается. Дотянув до критического момента, я извинилась: «Можно на минуточку выйти?» — а сама бегом в машину и в аэропорт. Прилетаю впритык — сразу грим и съемка без единой репетиции. Я знала только песню — мы ее выбрали заранее — «Мне нравится, что вы больны не мной» из «Иронии судьбы». В общем, сели мы спиной друг к другу на пол и так душевно-душевно спели. В результате заняли второе место. А потом я сразу обратно в Москву, и в театре никто даже не знал, что я куда-то летала. (Улыбается.)
— Чувствуется, что вы по-хорошему амбициозны. Это так?
— Ну в принципе без ощущения «я могу, я умею, я лучший» в нашей профессии невозможно. Только раньше я об этом не думала. Помню, когда наша семья переехала из Тбилиси в Москву, родители хотели, чтобы мы с сестрой в своей комнате повесили полки. Тогда мы прибили их высоко-высоко, чтобы под ними сделать зеркало во всю стену, о котором давно мечтали. Родители удивились: зачем полки под самым потолком? И мы отшутились: «Эти полки специально для наших будущих призов, которые Лена завоюет как модельер, а Нелли как актриса». Спустя совсем немного времени Лена, участвуя в конкурсах молодых модельеров, сначала заняла третье место, затем второе и первое. А потом кое-что начало появляться и у меня. Вот и пошутили…
— А давно вы переехали в Москву?
— В 1994-м. Когда в Грузии стал меняться режим, мне было 9 лет. Начались взрывы, перестрелки, пули в окно. При этом было непонятно, кто против кого воюет, зачем? В школу, конечно, не ходили. Настала непонятная жизнь в полной тьме, потому что отключили электроэнергию, газ, воду. Все приходилось добывать, в очереди за водой стояли сутками, потом экономили. Сейчас люди моего поколения удивляются, если узнают, что я не смотрела в детстве такой-то фильм или мультик. А у меня просто целый кусок из жизни выпал — ведь мы тогда забыли, что такое радио, телевизор, музыка… Пять лет в эти очень тяжелые времена мы продолжали жить в Тбилиси; наверное, оттого я рано и повзрослела. А потом… Мама у меня армянка, а отец русский, начались проблемы с фамилией. В общем, когда мне было четырнадцать, мы уехали.
— Наверное, в детстве вы были фантазеркой, ведь именно из таких потом вырастают творческие личности?
— Да, в детстве перед сном у меня была традиция: я залезала под одеяло с головой и начинала придумывать истории, которые будто бы со мной происходили на самом деле. Это были всякие героические поступки — я прыгала с крыши, тушила пожар, спасала из-под колес автомобиля маленьких детей. Постепенно я засыпала и видела во сне продолжение своих фантазий. А если утром понимала, что ночью не видела сна, наступало страшное разочарование! Я говорила: «Ну вот, зря спала!»
— То, что вы станете актрисой, вам тоже во сне приснилось?
— Нет, все произошло осознанно, классе в 10-м. Поначалу я гнала от себя эти мысли и даже обсуждала с родителями журналистику и педагогику, хотя не очень хотела заниматься ими. Но однажды совершенно случайно я попала на студенческий спектакль ГИТИСа «Чудесный сплав» — и меня потрясла та энергия, что переполняла сцену и лилась в зал. В результате я пересмотрела по нескольку раз всю афишу учебного театра — просто прописалась там, меня даже стали пропускать без билета, потому что у всех было ощущение, будто я уже студентка ГИТИСа. Когда дома встал вопрос ребром, куда мне поступать, я твердо ответила: «Я определилась — на актерский факультет». И все поняли, что отговаривать меня бесполезно.
— И легко вы поступили?
— Да, на удивление, легко. Хотя наслушалась страшных историй, как люди по десять лет поступают, судьбы себе ломают, потому что могли бы быть хорошими врачами, а становятся плохими артистами. Но я все равно думала: десять лет вряд ли, а три года своей жизни я готова на это потратить. Записалась на разные курсы: на танец, на вокал, на актерское мастерство… Дома надеялись, что я провалюсь, но к июню я прошла на конкурс везде, кроме Щепки. Выбрала ВГИК — курс Георгия Георгиевича Тараторкина — это огромная удача! Правда, мама вздыхала: «Я думала, у меня одна ненормальная дочка, оказалось — обе!» Ведь моя старшая сестра Лена тогда уже училась в Текстильной академии, постоянно рисовала, не спала ночами, не ела нормально — ей было некогда. Зато как мы с ней друг друга понимали!
— Кстати, а почему вас назвали редким именем, ведь сестру — распространенным?
— У моей мамы была сестра Нелли, которая в детстве погибла во время землетрясения в Ашхабаде. Это первая причина. А вторая… Когда мама с папой окончили Губкинский институт в Москве и поженились, то поехали в Волгоградскую область на производство. Как спортсменка, привыкшая к активному образу жизни, мама вечно устраивала физкультминутки, предлагала всем заниматься ритмикой, писала сценарии, ставила спектакли с сотрудниками на каждый праздник. Но старшее поколение такого молодежного энтузиазма не принимало. Только одна женщина, которую звали Нелли Владимировна, поддерживала маму, в итоге они очень подружились. И в честь нее меня тоже назвали, тем более что отчество совпало. Но как потом родители выяснили, Нелли и Елена — это одно то же имя! То есть Елена в разных языках имеет много модификаций — Лена, Элен, Элеонора, Хелен, в том числе и Нелли. С тех пор мама шутит, что обеих дочерей у нее зовут одинаково.
— Ваша сестра — довольно известный модельер, работала за границей, одевала «Не родись красивой». Вам нравится, что она делает?
— Конечно! Всегда нравилось, и с момента, как Лена окончила институт и стала работать, я поняла, что глупо покупать что-то серийное в магазине, когда есть авторские работы. Я и сейчас одеваюсь в основном у нее. Поэтому сомнений в том, кто будет придумывать для меня свадебный наряд, не было. Мне хотелось что-то очень индивидуальное, и Лена учла все пожелания. Платье получилось двойное: нижнее — плотное, по фигуре, а второе — прозрачное, шелковое, струящееся — надевалось сверху. Правда, катастрофически не хватало времени, и кое-что дошивали на руках буквально в последнюю ночь перед регистрацией.
— Раз уж вы заговорили о свадьбе… Вашим мужем стал актер и режиссер Сергей Пикалов. А кто из вас первый положил глаз на другого?
— Серега. Я всегда предпочитала, чтобы инициатива шла от мужчин, чтобы меня выбирали, а не я.
— Почему, ведь по складу характера вы явный лидер?
— Все-таки я выросла в Грузии, а там свои традиции — женщине не пристало делать первый шаг. Поэтому я вела себя так: если мне человек нравился, я могла быть рядом, общаться, но никогда не показывала своих чувств. Я ждала проявления их от мужчин, а уж потом решала, кому ответить. Инициатива шла от многих, а отвечала я только одному.
— Значит, Сергей Пикалов, обойдя соперников, выиграл тендер, как сейчас говорят?
— Вообще наши отношения развивались медленно. Когда я пришла в РАМТ, он уже работал там второй сезон. Меня сразу ввели в спектакль «Приключения Тома Сойера», где Серега играл главную роль, — так мы и познакомились. В театре мне было интересно все, и помимо репетиций я начала ходить на дополнительные занятия по пластике, которые посещали одни только сумасшедшие активистки. Но вскоре туда почему-то подтянулись и мальчики… Как потом Серега мне рассказывал, он стал ходить на пластику только из-за меня, потому что после я шла попить чаю в буфет и эти полчаса можно было посидеть со мной рядом, поболтать. Болтали-болтали… Вот так все у нас и началось.
— А правда, что еще в вас был влюблен Петр Красилов?
— (Улыбается.) Не знаю, все может быть. Объяснений, по крайней мере, не было. А вообще у нас с Петей с первой секунды знакомства установились очень хорошие отношения — дружеские и партнерские. В театр мы пришли одновременно — он новенький, я новенькая — и сразу попали в одну постановку. Он приятный человек — легкий, открытый, без задних мыслей.
— В одной песне есть строчка: «Полюби меня такой, какая я есть!» Это ваш с мужем случай?
— К счастью, нет, просто у нас, наверное, еще медовый месяц не кончился. (Смеется.) Вообще мы довольно долгое время вместе — четыре года, и ни разу не было, чтобы коса нашла на камень. Правда, я не люблю говорить такие вещи, ведь все это не совсем от нас зависит, жизнь непредсказуема…
— Ну, а если вы не в духе, то муж по струнке ходит?
— Нет. При этом, если мне нужно выговориться, он меня выслушает, а если помолчать, то не станет приставать ко мне с вопросами. Но будет рядом.
— А кто кому готовит завтрак?
— Если честно, чаще это делает Серега. Когда мы встаем одновременно, он мне просто дает возможность заняться собой. Пока я придумаю, что надеть, схожу в душ, закину кое-что в стирку… И когда наконец появляюсь на кухне с мыслью, а что бы такое сегодня приготовить на завтрак, то вижу, что все уже приготовлено. И главное, делает муж все с радостью, нет в этом никакой обязанности, рутины. Зато когда есть возможность никуда не бежать, я с удовольствием все сделаю сама — и накрою красиво, и подам.
— Кстати, расписавшись осенью 2005 года, вы поменяли фамилию?
— Нет.
— Всегда собранная, подтянутая, вы, вероятно, человек «новой формации», из тех, кто не пьет, не курит, считает калории, живет по режиму?
— Нет, нет… (Улыбается.) Я бы хотела так жить, но у меня не получается из-за работы. Ненормированный график, ночные съемки. В моей практике есть спектакль, который мы репетировали только по ночам в течение нескольких месяцев, при этом днем я вела обычную жизнь. Поэтому никакого распорядка — во сколько лечь, во сколько проснуться — у меня нет. Живу, как получится. Иногда приходится добирать сон в течение дня, я даже умудряюсь засыпать, когда меня гримируют. Этот механизм уже отлажен: я понимаю, что 15 минут есть, и отключаюсь. Иначе просто невозможно восстановиться. Еще очень тонизирует спорт. Плаваю в бассейне и регулярно хожу на разминки в театре — я занята в пластическом спектакле «Идиот», там очень большие нагрузки, увлекаюсь йогой. Ее принцип я уже поняла и, когда есть время, делаю упражнения дома сама. Мечтаю заниматься этим систематически и всерьез.
— А в еде себя ограничиваете, калории считаете?
— Нет, но очень хочется не есть после шести вечера. А это сложно, потому что ты не можешь есть и до шести — ведь в семь спектакль, а работать сытым невозможно. В результате на съемках, когда пишут чистый звук, иногда случаются казусы. Вроде бы был отличный дубль, но звукорежиссеры вдруг говорят: «Нет! Брак по звуку: артистка хочет есть — и мы это слышим!» А все потому, что в животе от голода бурчит, и микрофон это ловит.
— Судя по всему, вы трудоголик. Невозможно представить, чтобы Нелли Уварова сидела, например, за многолюдным столом, выпивала и горланила песни…
— (Смеется.) Нет, это совсем не мой сценарий. Есть свободное время — я лучше в бассейне поплаваю или побуду с мужем. А насчет застолий… Я могу громко говорить: «Ну сегодня я надерусь!» — и в результате заказать один бокал вина, да и о нем забыть. Потому что мне бывает весело и без алкоголя. К концу вечера обычно мне говорят: «Ну ты хотя бы вино-то допей!» А я: «Да? Ой, подождите ребята, не расходитесь, я сейчас, только допью! Ну, за вас, друзья!»