Архив

Человек- паук

В новой информационной программе НТВ «Страна и мир» Александра Беляева сначала хотели называть «погодником». Между прочим, он действительно знает о погоде не понаслышке. По образованию Александр Вадимович — гидролог…

24 марта 2003 03:00
843
0

В новой информационной программе НТВ «Страна и мир» Александра Беляева сначала хотели называть «погодником». Теперь же в эфире его величают не иначе как «профессор». Между прочим, он действительно знает о погоде не понаслышке. По образованию Александр Вадимович — гидролог, и основным местом его службы является Институт географии, где он прошел путь от младшего научного сотрудника до заместителя директора по науке.



— Александр Вадимович, журналиста, например, всегда могут оштрафовать за неверную информацию в эфире. Могут ли наказать ведущего погоды за неправильный прогноз?

— Должен вам сказать сразу — неправильных прогнозов не бывает. Само словосочетание — «прогноз погоды» — предполагает нечто вероятностное. Это предсказание событий, которые могут развиваться так или иначе. Помните знаменитый ураган в Москве? Срывало крыши, падали рекламные щиты, валились деревья. Тогда все на метеорологов списали. А разве прогноз погоды виноват? Да нет, на самом деле нужно было трухлявые деревья спиливать, крыши укреплять, щиты правильно устанавливать. А у нас на погоду списывается безалаберное отношение ко всему.

Вообще настоящий прогноз погоды и тот, с которым мы имеем дело в СМИ, — большая разница. Прогноз погоды — это обстоятельный документ, толстая книга с многочисленными картами и расчетами. Его оправдываемость в среднем больше 90%. То, что мы вещаем в СМИ, — это некий эскиз погоды, выжимка из того большого прогноза. Поэтому судить о его точности и неточности не совсем верно.

— Вам приходится сталкиваться на улицах с недовольными прохожими: «Вот вы обещали дождь — а дождя-то и не было!»

— Первое, что я вижу на лицах прохожих, — это улыбка. А потом уже, в зависимости от склада характера, начинается: «Я всегда слушаю именно вас, потому что у вас погода самая точная». (Хотя мы все из «одной бочки» черпаем информацию.) Или наоборот: «Ой, вы всегда врете!» Но главное, что и те, и другие улыбаются. И, конечно, сакраментальный вопрос: «Ну, как у нас с погодой?»

— Мне кажется, у вас настолько добродушная манера ведения, что ваш экранный образ и не может вызывать другой реакции, кроме положительной.

— Сказать откровенно, сама по себе погода для меня в выпуске не главное. Мне кажется, у нас на экране, особенно в новостях, большой дефицит положительных эмоций. Поэтому я для себя придумал такой образ реаниматора, психолога-погодника. Проработав уже пять лет на экране, все больше и больше убеждаюсь, что я на верном пути. Хотя… Нельзя нравиться всем. Я наверняка знаю, что моя манера ведения не нравится профессионалам: у них свой «эзопов язык», и они почему-то считают, что незнающую аудиторию надо подтягивать к их высокому уровню. Я же считаю, что нужно говорить, может быть, немножко неправильно с точки зрения науки, но так, как я бы рассказывал о погоде близкому мне человеку.

— Что значит, вы не нравитесь «профессионалам»? А вы сам разве не профессионал?

— Вообще-то нет. Я замдиректора Института географии Российской академии наук, по образованию — гидролог. Я окончил географический факультет МГУ. И только там, на военной кафедре, получил специальность синоптика-метеоролога. Я проходил всю эту кухню на практике, у нас были военные сборы, и так далее. Но я действительно не занимаюсь прогнозами погоды так, как ими занимаются профессионалы. Я скорее этакий толмач, который переводит специальную информацию на общедоступную.

— По манере, кстати, вас еще сравнивают с ведущим «Записок натуралиста» Павлом Любимцевым. Вы как будто такой сказочник.

— Ну да, элемент чудинки есть немножко. Мне иногда жена говорит: «Слушай, ну ты кончай уже…» (Смеется.) Павел Любимцев мне очень нравится. Говорят, в детстве он действительно увлекался животными. Я не буду говорить, что в детстве увлекался погодой, хотя географ я по призванию. Маленьким я ползал на полу по картам, представлял себе путешествия, обожал разыгрывать всякие сражения. В общем, фантазер был. Но я знаю людей, действительно обожавших погоду с детства, которые знают очень много примет.

— Кстати, как вы относитесь к народным приметам о погоде?

— Приметы — это вообще неподнятая целина. Огромный культурный пласт нашего народа. У профессионалов к ним очень скептическое отношение. Хотя в Гидрометцентре есть даже лаборатория, которая отслеживает народные приметы. Наша задача — их расшифровать. Бабушка в огороде вытаскивает луковицу и знает: если на луковице много одежки, «шубу надевает», — значит, зима будет холодная. Как это происходит? Механизм неизвестен. А раз неизвестен, проще сказать — все это ерунда. А каким образом животные предсказывают погоду?

— Мы с детства знаем: ласточки низко летают — к дождю.

— Ну, ласточки это вообще, пардон, научно объяснимый факт. Но что там ласточки — в XIX веке в деревнях были древесные лягушки, которые предчувствовали приближение циклона за три дня. Их сажали в банку с водой и ставили туда лесенку. В зависимости от того, как лягушка вылезала по этой лесенке, можно было предсказывать погоду.

— Как географу вам, наверное, приходилось участвовать в каких-либо экспедициях?

— Конечно. Кстати, с этим связана забавная история. Известно, что в честь географов названы некоторые географические объекты. Так вот самое смешное, что в честь меня назван паук — «Гонофузий Беляевий». (Смеется.) Дело в том, что пять лет подряд я принимал участие в советско-монгольской биологической экспедиции в Гоби. Меня там сдружили с парнем из питерского зоологического института, крупнейшим специалистом по паукам. Хотя его зовут Володя, я почему-то называл его Дуся. Как-то говорю ему: «Дуся, слушайте, я вот вам помогаю, а вы бы в честь меня назвали какого-нибудь паука!» Он: «Ну если ты найдешь паука — тогда и назовем, так положено». Я чего-то там искал, ловушки ставил. Прошло два года. Вдруг получаю бандерольку из Штатов (Володя уже работал в зоологическом музее в Нью-Йорке), а в ней — оттиск статьи. Я читаю статью о каких-то пауках, вижу — сносочка: «Гонофузий Беляевий. Назван в честь российского географа Александра Беляева».

— Ну паук-то хоть симпатичный?

— Да такой же, как я! Маленький, в очках, и ручонками про погоду рассказывает! (Смеется.)

— Ваши коллеги в Академии наук не завидуют вам, что вы работаете на телевидении? В материальном плане это гораздо выгоднее.

— Я знаю людей, которые никогда в жизни бы этим не занимались только из-за того, что не хотят терять свое высокое звание научного сотрудника. Но при этом они очень хорошо ко мне относятся. Пути Господни неисповедимы. Я ведь вести погоду стал совершенно случайно. Мы с моим приятелем, политологом Дмитрием Орешкиным, в 1988 году создали группу «Меркатор». Она занимается внедрением результатов фундаментальных географических исследований через СМИ. Естественно, начали сотрудничать с телекомпанией «Метео-ТВ». Где-то в 1997-м возникла идея сделать совместный проект НТВ, «Метео-ТВ» и «Меркатора» — «Погода на НТВ». Мы все подготовили, но очень долго не могли найти ведущего. Меня это ужасно злило. Сроки уже поджимали, нужно было выпускать программу, и я как-то в запале сказал: «В конце концов я сам пойду и встану». Собственно говоря, таким образом я появился. Сначала «затыкал дыру», пока пробовали других. А потом так и остался. Хотя первый раз, когда увидел себя на экране, испытал шоковое состояние. Кстати, оно до сих пор не прошло. Я сейчас боюсь смотреть нашу новую программу, проект Леонида Парфенова «Страна и мир».

— То есть? Вы себя в «Стране и мире» еще не видели?

— Нет. Хотя, конечно, пусть я буду субъективен, но мне там все безумно нравится. Сама идея, это ощущение свободы. Я когда записываю свои погодные выпуски — там же лимит времени, сидишь всегда затылком к зрителю в одной и той же позе! И когда мне Леонид Парфенов сказал: «Александр Вадимович, не надоело вам в „рекламном блоке“ работать? Давайте мы вас введем в формат самой передачи?» Я сразу же согласился. Мне нравится этот проект. Я считаю это просто новым словом в информации. Потом, мне там еще название придумали, «наш погодник».

— Я вообще-то слышала, вас там величают не иначе как профессор?

— На самом деле я — кандидат наук, но никак не профессор. Поэтому, когда меня спросили: «Вы не возражаете, если мы вас будем называть профессором?» — я сказал: «Возражаю». Потому что людям начхать, как меня называют в эфире, а тем, кто меня знает, думаю, будет это неприятно слышать. И тем не менее они меня продолжают называть профессором. Ну и что я, буду рвать на себе тельняшку из-за этого? Во всяком случае, я в этом ничего страшного не нахожу. Вообще телевидение для меня — хобби. Основная моя работа в Институте географии. Безусловно, последние пять лет мои научные успехи близки к нулю, потому что не хватает времени. В институте я сейчас занимаюсь оргработой. Но еще не все потеряно. Выгонят с телевидения — займемся наукой.

— А может, у вас и еще какие скрытые таланты есть, о которых никто не знает?

— Ну, сразу я вам так и расскажу! (Смеется.) Я, например, очень завидую своей жене. Она архитектор и весь летний сезон, включая весенне-осенний, проводит на даче. Нина прекрасно рисует и создала там просто уникальный музей. А вот в этой квартире, к сожалению, свела свое участие к минимуму — полностью доверилась мне. Зато, когда мне удается выбраться на дачу, я получаю искреннее удовольствие там, просто отдыхаю. Так что жена рисует, и я все мечтаю: выйду на пенсию и тоже попробую себя в роли художника.

— Жена рисует. А вы, говорят, поете?

— Пою, обожаю русские народные песни. Недавно купил караоке. Оказывается, это так здорово! А еще обычно в своих компаниях меня часто просят спеть монгольские песни. Это производит настоящий фурор. (Смеется.) Я вообще-то в детстве пел. У меня с женой было такое дачное знакомство, и женитьба дачная — мы знаем друг друга с детского возраста. Детьми мы часто ходили гулять и обожали вместе петь. Отойдем километра два от деревни, так бабушка всегда по песням определяла, где я нахожусь: у меня голос зычный, слышно было издалека.

— Вы хорошо помните свое детство?

— Я очень хорошо помню детали. Не поверите, но я помню, какая погода была в день смерти Сталина: был светлый день, но не солнечный. Папа меня утром отводил в детский сад в районе Трубной площади. Я был в валенках, мы доехали до Кировской на метро, потом пролезали под грузовиками, везде солдаты стояли. Но самое интересное, что я помню себя еще и до этого возраста. У меня бабушка была передовиком производства, и ей все время давали пропуск на Красную площадь. И я помню, как Сталин ходил по трибуне Мавзолея во время парадов. Это было до 1953 года.

В детстве я был очень похож на папу, а сейчас — вылитый мама. Вообще я рос в окружении женщин. Мама с папой развелись, когда мне еще и года не было. Хотя мы с ним виделись, и в день смерти Сталина меня отводил в детский сад именно папа. Он работал в Министерстве автомобильной промышленности и одно время в детский сад меня даже возил на машине. Но в основном я был окружен мамой, бабушкой и мамиными подругами.

— В таком случае, опыт общения с женщинами у вас довольно большой. Есть такое утверждение, что женщины непредсказуемы так же, как погода. Вы с этим согласны?

— Вы знаете, я консервативный человек, и опыт на самом деле у меня абсолютно бедный. Я уже говорил, что с женой мы были знакомы давно, и любовь крутили на даче еще с 1963 года, это точно. Потом в 1967-м взяли тайм-аут и объединились опять уже в 1973-м. В том же году поженились, и ровно через год, день в день, родился наш сын. Вот, собственно, и весь опыт. Мне жена говорит: «Слушай, ну нельзя же столько жить вместе!» Я соглашаюсь. Но тем не менее меня все вполне устраивает. По-моему, и ее тоже. Так что чисто теоретически, наверное, да — женщины капризны, как и погода. Но в то же время и погода ведь не везде такая. На экваторе она стоит абсолютно без изменений.

— Чем занимается ваш сын?

— Сын у меня сибарит. Ему 29 лет, работает у нас в «Меркаторе», занимается компьютерным дизайном карт. Илья тоже закончил географический факультет МГУ. Очень любит литературу, кино. Но, что называется, кино не для всех и книги не для всех. То есть он такой эстет.

— Скажите как специалист, когда нам ждать наступления настоящей весны? Очень тепла хочется, а снег все лежит.

— Вообще наступлением весны считается время, когда средняя суточная температура устойчиво перемахнет ноль. Но все приметы в этом году свидетельствуют о том, что весна будет ранней и дружной. А потом, могу сказать одно, — лето неминуемо настанет!