Архив

Я люблю вас, Oльга

Однажды он произнес роковую фразу. Сказал, что его женой может быть любая женщина, кроме Девы. Ему казалось, Ему казалось, что это жутко занудный знак. Но…"никогда не говори никогда".Его новой женой стала самая настоящая, «отпетая» Дева, к тому же младше его на 32 года

9 июня 2003 04:00
905
0

Однажды он произнес роковую фразу. Сказал, что его женой может быть любая женщина, кроме Девы. Ему казалось, что это жутко занудный, очень педантичный, умствующий знак… Но…"никогда не говори никогда".

Его новой женой стала самая настоящая, «отпетая» Дева, к тому же младше его на 32 года. И сегодня он как настоящие Весы честно признается мне в своей ошибке: «Безусловно, это очень умный знак. Это люди очень развитые и сомневающиеся. Но во многом отвязные — как сжатая пружина. Когда она распрямляется, то ее движение практически равно гаубице…»



— Иван Владимирович, вы как-то сказали: ищи свое и красивое — дом, дерево, улицу, женщину… Вы уже нашли?

— Если бы совсем — вы приехали бы ко мне на кладбище. Закончить — значит, прийти к итогу. Но раз я сформулировал мысль, она обязательно осуществится. С меньшим или большим успехом. Многие точно сформулированные желания сбываются. Они, правда, требуют огромных усилий, внутренней воли и веры, человеческой терпимости и настойчивости. То, что это приходит, — сто процентов. Надо верить в то, что для вас является ценностью.

— Для вас это — дом типа крепости?

— Да, мне кажется. Я много лет думал, что дом — это очень важно.

— Вы представляли его именно таким?

— Примерно таким. Главное — я его очень хотел. У меня ведь очень долго, до сорока с лишним лет, не было своего дома.

— Даже квартиры?

— Квартиры были, но они доставались бывшим женам. После разводов я оставался без всякой площади. И не вижу в этом никакой катастрофы — это абсолютно нормально. Но оказалось, что жизнь поинтересней, чем я мог предположить…

Оля: — Конечно, этот дом для меня подарок судьбы. Когда вошла, подумала: какой замечательный дом. Как здесь все просто и логично. И как логично иметь дом. Я вообще городской житель. А тут я поняла: можно спокойно жить. Тут нет ничего неестественного. Я могу здесь проводить месяцы, не выезжая в город…

— Надо же… А вот о вас, Иван Владимирович, не так давно ходили слухи как о закоренелом холостяке и жутком плейбое, не отпирайтесь…

— При том, что у меня было две жены и двое детей от разных жен. Я не могу ничего плохого сказать о них. Просто будем считать, что тогда я не сумел для себя сформулировать, чего же я хотел на самом деле. Но мы все остались в более или менее нормальных отношениях. И дети с нами дружат.

— Первая ваша жена была дочерью члена Политбюро. Вторая, кажется, вышла замуж за американца и живет в Штатах…

— …и была дочкой шофера. Думаю, для сегодняшнего поколения словосочетание «член Политбюро» имеет такое же значение, как замдомуправа, скажем… Сейчас молодежь не понимает, что это такое. Мое же поколение прекрасно знало это понятие… Этот брак не был для меня расчетом. У нас были нормальные человеческие отношения. Все было построено на взаимности. Но, как ни странно, ничего, кроме неприятностей, эта связь мне не принесла. На этом спекулировали, играли… Но мне удалось сохранить свое честное имя. Если я и пользовался связями, то только для того, чтобы достать людям лекарства, помочь кому-то. Я не такой уж идеальный человек, но для меня это было табу. Я не получил ни квартиры, ни дачи, ни места начальника, ни звания.

— А то, что всех ваших жен зовут одинаково, Ольгами, это случайность или судьба?

— Теперь мы решили призадуматься. В имени человека, безусловно, заложен его характер и, по крайней мере, воля. Имя — это судьба. Если тебя зовут Альфред — то и жизнь у тебя будет как у Альфреда. Ольга — очень сильное имя. Это всегда очень сильный человек. Сомневающийся, но решительный, настойчивый. Это имя с точки зрения характера и некоторых особенностей очень русское. Оно соответствует многим евразийским ценностям.

— Вас свела профессия, так? Вы познакомились на съемках?

— Нет, не совсем. Скажем так, на профессиональной почве. В тот момент я работал на Российском телеканале, занимал там большую должность. И искал ведущих утреннего формата. На такие роли обычно предлагают «своих» — любовниц, знакомых, детей начальников, моделей… Оля не попадала ни под одну категорию. Мне сразу показалось, что это живой, естественный человек, не похожий на покорительниц экрана. А дальше меня поразило другое. Когда мы провели кастинги и Оля попала в число отобранных, то она отказалась. При том, что тысячи девушек мечтают попасть на такое место! Ей показалось, что это неинтересно. Начальство пришло в ярость.

— Ольга, объяснитесь. Народ не поверит, что такое возможно в наше время…

Оля: — В какой-то момент не совпало то, что я думала, и реальность ТВ. Я не ожидала, что все будет так четко расписано — хотя, конечно, эта профессия требует четкости. Перед тобой телетекст — ни шаг вправо, ни шаг влево. Все вопросы уже подготовлены редактором.

— А ваша задача — озвучивать как попугай то, что написали другие люди?

— Я просто не была к этому готова. Я думала, что от меня потребуется также реализация моих способностей и желаний.

— У вас журналистское образование?

— Я работала в Белоруссии, в Минске, на такой же программе «Утро», вела ее в прямом эфире. А образование у меня режиссерское (я училась у Алексея Германа) и незаконченное искусствоведческое.

Иван: — Мы очень похожи с Олей. Все делаем по-своему. Меня это поразило…

— И тогда вы обратили на нее благосклонное внимание?

— Еще до того, как она отказалась. Она мне показалась очень занятным человеком. Когда мы писали сценарий «Копейки», я думал о том, где мне найти актрису на очень важную для меня там роль. Когда ее увидел, подумал: не может быть, чтобы в человеке было сразу все, что мне нужно! Ведь красоток очень много. В этом смысле наше время и общество сделали невероятный генетический рывок… Они клонировали огромное количество этих барышень. Мы стали выше ростом, у нас выросли груди, ноги и т. д. Но… выражение лиц этих клонов, я бы сказал, меня пугает. Такие американские улыбки и полное отсутствие мысли. Кроме живого, очень смышленого размышления по поводу обустройства своей жизни — ничего другого в этих глазах я не вижу. А после десятиминутного разговора с Олей я понял, что она обладает определенными интересами, знаниями… Несмотря на свой возраст. Она была мне интересна во всем. И как женщина очень понравилась. Но я никогда не предлагаю общение на работе.

— Как произошло объяснение?

— Мне кажется, объясняться в любви словами — дело сомнительное. Если вы чувствуете, что человек хочет разделять вашу жизнь, вам нужно просто найти очень изящную форму, как это предложить. А человек может согласиться. Или деликатно сказать, что нужно подумать. Мне вообще претят букеты роз, вставание на колени. Я очень не люблю позы. Я не человек эффекта. Вы должны увлекать, а не производить впечатление. Поэтому я не приехал к ее маме в десять утра и не сказал: «Дорогая теща!» Да, Олина мама прелестный человек. Она младше меня — но меня это никак не смущает. Наверняка, когда она все узнала, у нее был шок. Но все познается только при личном знакомстве.

Оля: — Ни поз, ни жестов в наших отношениях не было, все получалось естественно, никто не знал, что будет дальше. Получится ли? Будет ли ответ на посыл? Как игра в теннис — когда не знаешь, как ответит партнер. Мы не строим глобальных планов — что будет через пять-десять лет… Мы пытаемся получить все от этого дня. Иногда семейная жизнь превращается в грандиозное планирование до могилы — вот это меня бесит.

Иван: — Великий обман, что жизнь впереди. Жизнь — сейчас. Здесь и сейчас. Я в этом совершенно убежден.

— Ну, а свадьба? Там и тогда?

Иван: — У нас не было свадьбы. Очень смешно было в загсе. Там была очередь на месяц. Нам сделали срочно — мы куда-то уезжали, и нам помогли. Мы очень смеялись. Все было быстро — знаете, как в ускоренной съемке у Чаплина. Бла-бла-бла — и Мендельсон. Жаль, что не забрали стандартную фотографию из загса — потеряли квиток. А вечером дома мы замечательно отметили вдвоем. Не помню, пили ли мы шампанское — больше крепкие напитки предпочитаем. Это было пять лет назад. Скоро первый юбилей, деревянная свадьба.

— Что для вас значит семья?

Иван: — Вовсе не такая идиллия: жена сидит дома, стирает, готовит, рожает шестнадцать детей — то, к чему стремятся сейчас новые русские. Кстати, не наступает тогда гармонии — при том, что несчастные женщины готовы выполнить эту страшную функцию. Как правило, нет теплых отношений, нет дружбы. Любовь, может, и есть, но такая… Трагическая. А у нас рабочая семья. У нас есть профессия, в которой можно почти до конца себя реализовать.

— Оля, а вы влюбчивый человек?

Оля: — Раньше думала, что да. А сейчас — что нет. Потому что у меня все тьфу-тьфу-тьфу… У нас живые отношения по синусоидам — могут резко идти как на конфликт, так и на полную влюбленность.

— И нет таких выяснений — кто главнее?

— Нет. Самое опасное, мне кажется, для семейных отношений — это привыкание, когда ты в принципе уверен, что знаешь, чего хочет человек, как он думает… Тогда возникает такая ровность — уверенный брак. Но это скорее равнодушие.

Иван: — Вообще у меня очень плохой характер — я очень давящий человек. Но и у Оли очень сильный характер. Так мы сталкиваемся. Но у нас нет расхождения в целях и в желаниях реализовывать что-то. Это точно. Не может быть, чтобы она хотела дом на Мальдивах, а я — чтобы мы сняли картину. Наши приоритеты точно не виллы, не верховые лошади. И даже не автомобили, которые меня очень радуют и интересуют.

— Да уж, рассекать по Рублево-Успенскому шоссе — так на «Порше», как вы, Иван Владимирович. Или на «Мерседесе» — как Ольга. Кстати, муж вас учил водить?

Оля: — Да, я именно вожу. А он — ездит. Я училась у одной спортсменки. И многое потом подсматривала. Врачи не зря считают, что нельзя лечить родственников. И учить водить — я так считаю. Это практически развод.

— А дети приняли Ольгу?

Иван: — Они поняли, что Оля товарищ, что мы одна семья, причем веселая. Именно Оля настаивает, чтобы они чаще приезжали, чтобы в Новый год мы были вместе. И не формально. Ей нравится, что у нас в доме полно людей — детей, внуков… У нас веселая компания. Поэтому здесь, тьфу-тьфу, никаких проблем.

— А они вас не ревнуют?

— Не знаю. Надо у них спрашивать. Но я тоже могу своих детей к чему-то ревновать. Потом, ревность не самое плохое чувство. Кто сказал, что оно плохое?

— Смотря чем заканчивается…

— Ну, если оно превращается в болезнь… И любовь тоже может превратиться в ужас.

Оля: — У Ивана замечательные дети. Старший, Митя, художник, играл в «Прорве», в «Музыке для декабря». Живет с женой Надин в Германии. Она из Заира, воспитывалась в Бельгии. Их сын говорит на немецком, французском, русском, английском.

Оля: — Второй сын Ивана, Вова, 15 лет, живет с мамой в Америке. А сейчас учится в Англии. Очень сомневающийся и сложный человек.

— А не исключаете, что у вас будут свои дети?

Иван: — Мы не исключаем совсем такую возможность.

— Места хватит всем?

— Это все ерунда. Хватило бы нам любви, а места всегда хватит.