Архив

Огни большого города

«Московская сага» повествует о ключевых событиях российской истории от 1925 года до конца 50-х, показанных через историю одной московской семьи — врача Градова, троих его детей и внуков. Дмитрий Харатьян сыграл в фильме совсем небольшую роль лагерного конвоира Шевчука, но некоторые заслуженные критики, а также его коллеги по киноцеху уже называют эту роль чуть ли не лучшей его работой.

11 октября 2004 04:00
855
0

310 съемочных дней, 97 натурных объектов, 112 интерьеров, 734 костюма, 1200 предметов реквизита, 254 персонажа, 106 членов съемочной группы, 2300 участников массовых сцен… Все это — новый кинороман «Московская сага» по одноименному произведению Василия Аксенова, премьера которого состоится на Первом канале. Даже сухие цифры передают грандиозный масштаб этого самого ожидаемого проекта нового телесезона. А звездный актерский состав только подтверждает это: Юрий Соломин, Инна Чурикова, Александр Балуев, Ольга Будина, Кристина Орбакайте, Дмитрий Харатьян…

«Московская сага» повествует о ключевых событиях российской истории от 1925 года до конца 50-х, показанных через историю одной московской семьи — врача Градова, троих его детей и внуков. Дмитрий Харатьян сыграл в фильме совсем небольшую роль лагерного конвоира Шевчука, но некоторые заслуженные критики, а также его коллеги по киноцеху уже называют эту роль чуть ли не лучшей его работой.

— Можно сказать, что вы вновь проснулись знаменитым.

— Да, вдруг что-то произошло. Ко мне повернулись лицом кинокритики, которые меня особо не балуют своим вниманием: я для них отрезанный ломоть, человек из прошлого, анахронизм. И я считаю это странным, потому что ничего выдающегося я не делал, просто сыграл то, чего раньше в кино не играл. Но безусловно, это знаковая роль. Линия моего героя была значительно изменена и дописана. В романе Шевчук — отъявленный негодяй и стяжатель, который на протяжении нескольких серий тупо насилует Веронику Градову (Екатерина Никитина). На этом роль персонажа в книге заканчивалась. В картине же была дописана очень серьезная сцена, которую я считаю главной для моего героя. После войны он приходит к ней и как-то по-своему, очень коряво пытается извиниться. Оказывается, у этого мерзавца, приспособленца, который пользовался своим служебным положением, жрал досыта во время войны и пил допьяна, когда другие голодали, тоже есть душа. И он тоже страдает и раскаивается. Моя роль очень маленькая, но интересна она как раз вот этим осмыслением греха и очищением души.

Автор сценария Наталья Виолина не только изменила некоторые сюжетные линии главных героев, но и добавила совсем новых персонажей. «Мы следовали не букве романа, а его духу, — рассказывает режиссер Дмитрий Барщевский. — Новые истории, которые вошли в фильм, известны нам от наших друзей, родных». Василий Аксенов, посмотрев картину, даже пожалел, что в свое время сам так не придумал.

— Вы как-то готовились к этой роли? Может, какие-то книги дополнительно читали?

— Нет, никакой литературы я не поднимал. Дело в том, что я не играл человека эпохи, я не играл время вообще, мне был сам персонаж интересен. Но это не значит, что тема для меня совершенно новая, ведь я рос и воспитывался в Советском Союзе и много читал книг на тему советской действительности.

Зато повозиться с воссозданием эпохи пришлось художникам киноромана. В Серебряном Бору нашли старую разрушенную дачу, которую полностью отремонтировали в духе того времени. Мебель, посуду, какие-то вещи приносили из собственных домов, собирали по музеям и архивам. Машины 20-х годов искали на «Мосфильме» и привозили из других городов от коллекционеров. Военный самолет восстановили буквально по винтику. И даже немецкий танк самый настоящий. А вел его старый танкист, который на Курской дуге изучал эту технику в бою.

— Фильм снимался очень долго. Приходилось поддерживать физическую форму?

— Нет. Когда я начинал, я был вполне упитанным, боровичком. А потом похудел, и это очень хорошо легло. На лагерных сценах я был сытый и упитанный котяра, а в сцене раскаяния — совершенно изможденный худой человек.

— А трудности какие-то были?

— Мне физически было очень холодно, когда мы снимали зимой лагеря в Подмосковье, в районе Нахабино. Ужас просто: пурга, вьюга, мороз. Только это. Но это временные трудности, которые проходит, а работа останется. Я рад, что попал в эту компанию. Я давно знаком с семьей Виолиных—Барщевских, я с ними дружу. И мне очень хотелось с ними поработать.

«Мы делали фильм о семье и делали его семьей, — говорит режиссер Дмитрий Барщевский. — Автор сценария Наталья Виолина — моя жена, продюсер Антон Барщевский — мой сын, кастинг-директор Дарья Виолина — моя дочь. Арт-директором у нас работал сын Аксенова. Это семейная история, и ее нельзя сделать по службе. Это вопрос душевный. Во время работы над картиной несколько людей поженились, родилось девять детей. Мы прожили огромную жизнь вместе, и никто не хотел уходить с картины. Балуев, когда его герой погиб, просил переписать сценарий. „Саша, — говорили ему, — сцена, где ваша жена на вашей могиле с другим мужчиной, уже снята“. „Надо же, — шутил Балуев, — мне и при жизни казалось, что она плохо себя ведет“. Я пока не знаю, что скажут зрители, но мы прожили замечательные годы, работая над фильмом. Я надеюсь, эта наша любовь, царившая на площадке, передастся и зрителю».