Михаил Кремер: «Нино Нинидзе — моя большая поддержка и опора»
— Михаил, договариваясь о встрече, вы предупредили, что много у вас инфоповодов. Самые «горячие» связаны с кино?
— Разумеется. Только что вышел сериал «Близкое счастье», который делался совместно с Турцией, и когда я находился на съемочной площадке в этой стране, слышал команду: «Action!», разговаривал с некоторыми актерами на английском, у меня было абсолютное ощущение, что снимаюсь в зарубежной ленте. Вдохновленный этим опытом, я теперь с удвоенной энергией подтягиваю язык. А свои фразы на турецком я заучивал. Невероятно сложный язык. Когда забывал слова, говорил на тарабарском, чтобы не сбился ритм. Недавно вышел сериал «Химкинские ведьмы», где у меня прекрасные партнерши Агата Муцениеце, Анна Банщикова. И в производстве комедийный сериал «Чат» с Ольгой Лерман, Марией Фоминой. Все проекты хорошие, но, честно говоря, пока никаких открытий я в себе не вижу. Не раскрылся как-то неожиданно даже для себя. Это же удача все-таки. У меня так было с сериалом «Игра на выживание». Мы прямо чувствовали, что движемся во что-то интересное. Второй раз испытал подобное чувство в драматическом сериале «Смычок», где снимались Марк Эйдельштейн, Рузиль Минекаев. А какая душевная атмосфера была уже на пробах сериала «Подслушано в Рыбинске» у Петра Валерьевича Тодоровского! Там класс передается из поколения в поколение.
— В своих интервью вы не раз признавались, что мечтаете сыграть знаменитого гонщика или криминального авторитета. По-прежнему эти желания с вами?
— С моей любовью к скорости пилот болида был бы «в яблочко», что называется, и меня до сих пор не оставляет романтика девяностых, поэтому да — бандита того времени было бы здорово сыграть.
— Эта тема уже раскрыта и в «Лихих» у Юрия Быкова, и в «Слове пацана. Кровь на асфальте» Жоры Крыжовникова. Полагаете, есть еще много что сказать?
— Давно был фанатом той эпохи, когда эти проекты еще не вышли на экран. Я забрал у папы кассеты VHS, на которых запечатлен маленьким, оцифровал весь архив, теперь все на жестком диске. И, знаете, я смотрю эти кадры и ощущаю прямо больную ностальгию по тому времени. Не знаю, что меня так цепляет, но это факт. Наверное, я в каком-то смысле поэтизирую прошлое. Когда лежу у себя в вагончике между сценами в усталой полудреме, меня подсознание неизменно отправляет в девяностые, и я там брожу. (Улыбается.)
— По родному Владивостоку?
— Разумеется. Еще по тому старому моему району, по улице Окатовой, где со мной много чего происходило.
— Город стал легендарным еще и благодаря песне вашего земляка — Ильи Лагутенко...
— Он мой кумир, с удовольствием бы с ним познакомился. Он какой-то очень человечный. У нас во Владивостоке все такие. (Улыбается.) Мы простые, открытые, искренние — легко раскрываем душу, и даже если нам туда наплюют, своей натуре не изменяем. Четырнадцать лет я живу в Москве, как будто бы стал чуть-чуть поразборчивее, но кардинальных перемен не произошло.
— Часто навещаете родину?
— Два года не был — тяжело, готов сорваться в любой момент, чтобы гулять и заряжаться энергией. Там у меня вся семья, и это место силы, бесспорно. Особый воздух, морская стихия, порт — все вдохновляет. Я же два года ходил на рыболовецком судне моряком — потянула романтика дальних странствий. Помню, как девятнадцатилетним вышел на палубу, любуясь Охотским морем, с кружкой кофе и ноутбуком, который у меня при первом же шторме упал и разбился. Придумал себе музыку, смонтировал ролик в голове — тогда уже приходили какие-то кинематографичные кадры. Море, несомненно, не отпускает — спроси любого, кто на флоте. Но я просто себе цель чуть повыше поставил. Однажды посмотрел фильм «Начало» Кристофера Нолана — и загорелся идеей стать актером, поступить в московский театральный вуз. И со второй попытки задачу реализовал.
— Вы окончили ГИТИС, и, как я понимаю, ваш мастер Леонид Ефимович Хейфец взял вас к себе именно за ваш богатый бэкграунд — рискованный спорт, работа барменом, официантом, опыт моряка...
— Да, я был не зеленый юнец, а пацан с прошлым, и Леониду Ефимовичу как раз нравились такие ребята. Он прямо интервью брал у абитуриентов. И когда пришла моя очередь, я тоже рассказал в том числе о том, как меня на пароходе чуть не выкинули за борт бывшие зэки, которые были в команде. Я все это выдавал волнуясь, на полном серьезе, а все вокруг хохотали.
— В профессии вы двигаетесь по нарастающей — участвовали в массовке, потом были эпизоды, второстепенные роли, и наконец вы попали в обойму...
— А вот у меня нет такого чувства, и маловероятно, что появится. Еще и рефлексия периодически накрывает с синдромом самозванца. Утверждаю это без всякого кокетства. Я не считаю актерское образование базисным и статусным. Это же не научная кафедра МГУ. (Улыбается.) Актерское мастерство — это все-таки талант, который можно поддерживать, развивать, но никак ему нельзя научить. В институте приобретается лишь ремесло. А по поводу известности... Я же совсем не звездный персонаж по своей натуре. Езжу в метро, иногда замечаю, что узнают. Порой вижу, что снимают исподтишка, и предлагаю сфотографироваться нормально.
— Моим коллегам вы рассказывали, что был этап, когда вы снимались в трех проектах одновременно, чуть ли не сутками, и пришлось обращаться к врачам. Что тогда с вами произошло?
— Тогда началась паническая атака, и мне «скорую» вызвали на площадку. Что-то похожее со мной происходило, кстати, и в юности, после окончания ГИТИСа. Когда в метро подступала эта беда, я пел веселую песню и пил воду. Мне кажется, сегодня сплошь и рядом у людей такие симптомы. Сейчас уже не настолько жесткий график, но я все равно не боюсь параллелить работу. Это связано и с финансами, и с тем, что опасаюсь упустить нечто любопытное. Считаю, это нормально — браться за многое, есть шанс, что что-то наверняка выстрелит. Да, было много ролей всяких следователей, полицейских — лицо, видимо, такое, но в то же время мне многое дали такие картины, как «Братство» Павла Лунгина и «Снегирь» Бориса Хлебникова.
— В сторону режиссуры думаете двигаться?
— В актерстве у меня впереди еще непаханое поле. Хотя какие-то сценарии я пишу себе в стол и довольно критично отношусь к своим творениям. Хочу снять кино по своему сценарию, и обязательно во Владивостоке. Дебют всегда должен быть о том, что тебе хорошо известно. Вот я вдоль и поперек знаю свои пятиэтажки, как там люди живут, и для меня они — герои. Каждый со своей судьбой. Кто-то стал наркоманом и погиб, а кто-то открыл свою торговую точку и стал как-то подниматься — уже история. Меня захватывают сюжеты про обычных людей.
— Судя по всему, впервые свои актерские способности вы проявили на рынке, где помогали родителям продавать вещи. Они у вас предприниматели?
— Коммерсанты девяностых — возили из Китая овощи-фрукты, чтобы прокормить детей. У меня же еще старшая сестра по маме, Женя. Очень любимая, и я своего папу считал и ее папой, он же воспитывал с раннего детства, и разделения никакого не было. И в праздничные дни меня, десятилетнего, ставили в качестве продавца в торговые ряды, за железный стол, с косметическими наборами. Я продавал только косметику — зазывал, шутил, и вроде успешно.
— Среди ровесников вы были душой компании, веселым балагуром?
— Да, дурачиться люблю до сих пор. И тогда я кривлялся, передразнивал, и ребята говорили, что очень смешно. Старался выделяться, ведь в подростковом возрасте каждый парень тянет одеяло на себя, идет жесткое соперничество. Стрелки, махачи, так называли драки, естественно, случались. Я не был жестким бойцом, но меня принимали. У меня было типичное дворовое детство.
— Интерес к лицедейству у вас пробудил театр, когда вы там впервые оказались. При этом сейчас его нет в вашей жизни, и в Театре им. Вл. Маяковского вы служили всего два года...
— Из театра я ушел, поругавшись по телефону с тогдашним художественным руководителем — Миндаугасом Карбаускисом, и не жалею об этом поступке. Он хороший режиссер, его спектакли меня пробивали на слезы, но у нас сложилась неприятная ситуация, и вот вышло как вышло — я стал свободным художником. Теперь полностью погружен в кино, чему рад, а в театре готов играть в качестве приглашенного артиста. Сидеть в труппе не хотел бы. Все-таки это прошлое — мир поменялся, жизнь дорогая, требуется динамика, все нужно успевать.
— А как же тренинг на подмостках?
— Уже полно актеров, постоянно снимающихся без театрального тренинга, поэтому не ясно, насколько это полезно.
— У вас все вне стандартов — никаких театральных кружков и музыкальных школ. Вместо них — экстремальный спидвей — мотоцикл без тормозов на треке. Нуждались тогда в адреналине?
— Знаете, мама мечтала меня отдать в модельное агентство, но в итоге я выбрал такое азартное мужское занятие, завоевал «золото» на чемпионате России среди юношей, стал кандидатом в мастера спорта. Четыре года этим занимался, из которых два — профессионально, с контрактом. Что мне особенно нравилось, когда ты выезжаешь, тебе очень страшно, а потом, уже на втором круге, входишь в раж и готов биться за победу буквально до травм. Сегодня я хочу сесть и за мотоцикл, но близкие переживают и запрещают. (Улыбается.) Остается картинг — четыре колеса, увереннее себя как-то ощущаешь. Зато иногда в проектах удается вернуться в той или иной мере к своему увлечению. Так, в сериале «Стой! Не то мама будет гадать» замечательный режиссер Гузэль Киреева позволила мне выполнять самому трюки на кроссовом мотоцикле. Первоначально с непривычки руки у меня чуть не взорвались, но я все вспомнил и четко сделал.
— На съемках вы познакомились с Нино Нинидзе, которой недавно сделали предложение. Как все начиналось?
— С дружбы. Мы много общались, я постепенно влюбился и вот люблю. (Улыбается.) Нино — моя большая поддержка и опора все эти два года. Она потрясающе надежная девушка. Сейчас она для меня тот единственный человек, которому я доверю абсолютно все, все перепишу. (Улыбается.) Нино мудрая и простая одновременно, с ней легко, и советы она мне дает дельные как по работе, так и в каких-то житейских мелочах. Поэтому я ее ценю, уважаю и берегу.
— Вы сверстники, оба актеры, что еще объединяет?
— Во-первых, великолепно, что одна деятельность. О чем бы я беседовал с бухгалтером?! Никогда свою жену я не видел в иной сфере. И мы оба неисправимые, целеустремленные трудоголики и перфекционисты. Нино у меня, конечно, суперзвезда, она всегда будет лучше меня, но и я тоже подтягиваюсь. (Улыбается.) А пока выступаю в роли ее телохранителя.
— У вас обоих сыновья от первого брака. Они нашли общий язык?
— И они нашли, и я без проблем подружился с Саней, так как компанейский. У нас все складывается органично.
— О каких-то красивых поступках для любимой расскажете?
— Что вы имеете в виду? Прогулку на воздушном шаре? Я в эту корзину сам никогда не полезу, потому что боюсь высоты в открытом пространстве. Какие-то сюрпризы, поездка в Париж или на южный курорт, где замедляешься, другое дело. А в данный момент настроен всех затянуть во Владивосток, чтобы показать все дорогие сердцу места.
— От союза с однокурсницей Татьяной Максимовой у вас подрастает восьмилетний сын Тимофей. Читала, что мальчик тяготеет к футболу.
— Все верно. Он активный, быстрый до безумия. Показал отличное время на картинге — я же пытался увлечь его тем, что нравится мне, и он все знает про «Формулу-1», но выбрал все-таки свой спорт, является фанатом Лионеля Месси. И учится неплохо, в отличие от меня, заклятого двоечника. Я его частенько забираю из школы и на днях поговорил с классным руководителем, которая сказала, что он балансирует — и хулиганит в меру, и не отстает в учебе. Несомненно, как и его ровесники, он захвачен телефоном, фанат игры «Майнкрафт», но когда мы куда-то отправляемся вместе, он отвлекается — мы гоняем мяч, обсуждаем просмотренное кино, разговариваем, и важно, что он мне доверяет. Так что смена у меня достойная. (Улыбается.)
— Признайтесь, что у вас за характер? Нетерпеливый, вспыльчивый?
— В какой-то мере. Хотя на площадке, если мне что-то не очевидно, я скорее на себя злюсь, кричу, что не понимаю. (Улыбается.) А так на меня никто не жалуется. Главное, что я — сентиментальный романтик. Даже разгневанный, не жажду крови.
— Вы предпочитаете мегаполис или жизнь загородную?
— В будущем планирую построить дом и жить на природе, в уединении. Может быть, даже поставить теплицы и выращивать свои овощи, отправляя их в рестораны. Такой вид бизнеса в дальнейшем рассматриваю- помидорчики и огурчики от Кремера. (Улыбается.) Но пока снимаю квартиру. Это прекрасный, тихий рай — он в самом центре, красивые старые дома с высокими потолками, и много знакомых обитает поблизости. Москву, надо сказать, я не полюбил, но привык к ней. Тут определенно комфортно, но отдыхать вряд ли возможно. Поэтому я предпочитаю не гулять, а сидеть дома, как настоящий интроверт. Но не слишком долго. (Улыбается.) Надо иногда развеяться. Если я захочу собрать компанию, то позвоню, мы соберемся. Правда, друзей у меня немного. Как будто бы всех оставил во Владивостоке, а тут приобрел мало -Александр Кузнецов, который сейчас уехал из России, Серега Гилев, Арам Вардеванян. Мы вместе ходили на большой теннис, на картинг, играли на деньги, смотрели «Формулу-1».
— И чем вы дома занимаетесь?
— Готовить, например, обожаю. У меня же бабушка шеф-поваром была, и я наблюдал за ее действиями на кухне. Готовлю я всегда не торопясь, спокойно, аккуратно, вечно боюсь что-то пережарить. Мясо — мое коронное блюдо. И жареная картошка очень вкусно получается, без угольков. Ну, и кино смотрю, со всеми новинками стараюсь познакомиться, чтобы быть в курсе.
— В быту вы полезный?
— Много могу сделать своими руками. Если прорвет трубу, в состоянии ее перекрыть, замок в двери способен починить. Мне даже в кайф будет покумекать над этим.
— Какие у вас взаимоотношения с финансами?
— Я с удовольствием откладываю, но и трачу с радостью. Когда только первые деньги ко мне стали поступать, превратился в шопоголика — скупал все подряд. Но потом успокоился, и мне теперь даже новый телефон уже не нужен, как и новый автомобиль.
— У вас явно прослеживается страсть к винтажу...
— Да, я с удовольствием бы сейчас носил удобную кожаную куртку, спортивные штаны и туфли, как бандит из девяностых. Звучит странно, но меня эта эстетика привлекает своей брутальностью. Это были крутые мужики. Понятно, что сейчас в реальности образ, поэтому придется отражать все это в своем кино.
— Правда, что вы не склонны к тревожности и стараетесь не печалиться по пустякам?
— Пытаюсь легко относиться к жизни, быть может, это качество даже порой где-то мешает достигнуть сути. Внутри уверен, что прорвусь и все преодолею, поэтому со слабыми героями мне сложно. (Улыбается.) Но я точно перестал нервничать, когда после десяти проб, для которых я что-то специально искал, ничто не срабатывает — все мимо. Ответ один — я пока еще не бренд, приносящий прибыль продюсерам, и, следовательно, надо идти в эту сторону, что я и делаю.