Артем Быстров: «У меня лицо от сохи, зато фактурное»
Наталья Земцова: «Инга из „Восьмидесятых“ меня преследует»
Андрей Гайдулян: «Я вплотную занялся своим внешним видом»
Артем Михалков со своей девушкой Дарьей
Геннадий Авраменко

Артем Михалков: «У нас в семье все любят женщин»

Марина Зельцер
24 июня 2016 15:24
8352
4

Представитель знаменитой династии раскрывает семейные тайны

Артем Михалков окончил ВГИК в конце девяностых, в сложный период для нашего кинематографа. Снимал рекламу, клипы, документальные фильмы, а также новеллу в проекте «Москва, я люблю тебя», много и вполне успешно играл в кино, но только сейчас, к сорока годам, стал режиссером первого полнометражного фильма, романтической комедии «Ставка на любовь». Название символично: в жизни самого Артема тоже произошли позитивные изменения

— Артем, какие чувства испытываешь в связи с первой картиной? Считаешь это успехом?

— Я счастлив, что снял эту легкую, добрую комедию и что она нашла своего зрителя. Я родился в именитой семье, поэтому у меня в принципе не могло снести голову от успеха. Я никогда не зазнавался, и мне по сей день важнее всего результат дела, которым занимаюсь, а не атрибуты профессии, выраженные в узнаваемости, в тысячах интервью или выкладывании фото в Инстаграм. Я хочу, чтобы у меня было больше возможностей снимать то, что хочу. А кто определяет — успех или не успех? Думаю, только сам человек. К славе и званиям я не стремлюсь. Как говорил Ницше: «Знай, что пока тебя хвалят, ты еще не на своей дороге, а на дороге, угодной другим».

— Тем не менее в детстве ты видел такой успех отца, такую славу и любовь к нему, которая в принципе мало у кого бывает. Сегодня подобное априори невозможно. Да и дед был легендой…

— Да, но никто из нас в детстве этого не понимал. Деда мы, дети, вообще видели нечасто. Помню, он приезжал на дачу на выходные, всегда был красиво одет, в костюме и при наградах — Герой Социалистического Труда. Мы его никогда не называли дедушкой — Дада, и все. Когда стали взрослеть, уже приезжали к нему домой и больше общались. Ближе всех с ним был Егор (Егор Кончаловский. — Прим. авт.). Они всегда находили общие темы, но и мне с дедом было интересно. А папа говорил про Сергея Владимировича, что тот сам как ребенок. Потому и не любил детей в обычном понимании этого слова, относился к ним как один ребенок к другому. Это, наверное, и помогало ему писать такие стихи. Популярность отца в то время я тоже не осознавал. Это было нормально, обыкновенно, как и то, что к нам домой приезжали знаменитости. То же самое, кстати, было и у отца. Случалось, он опаздывал в школу, его спрашивали почему, а он отвечал: «Рихтер всю ночь играл на рояле и не давал спать». (Смеется.) У нас часто собиралась папина творческая группа: и Леша Артемьев, и Александр Адабашьян, и Павел Лебешев. Летом приезжали Роберт Де Ниро, Марчелло Мастроянни, многие зарубежные актеры и режиссеры. Все собирались в доме у Натальи Петровны (Кончаловской — Прим. авт.) за круглым столом. Она была душой компании, всегда сидела в центре стола, бесконечные разговоры, шутки, «кончаловка» лилась без остановки. Наталья Петровна часто делала сумасшедшие эклеры, а на Масленицу еще и пекла гречневые блины. И для меня вкус и запах детства — это бабушкина дача, эклеры, которые стояли на рояле, и фантастические пирожки. А теперь сестра Аня, устраивая торжества, радует гостей эклерами по бабушкиным рецептам. Когда же отец приезжал из командировки, особенно из-за границы, что было в советское время практически как из космоса, то приглашал в Дом кино своих друзей и приятелей.

На съемках с отцом и Александром Адабашьяном
На съемках с отцом и Александром Адабашьяном
Фото: личный архив Артема Михалкова

— Ты можешь сказать, что вырос в Доме кино?

— Нет, я вырос в ресторане Дома кино. (Смеется.)Все садились и слушали рассказы отца о поездке. Мы, дети, мало что понимали, нам очень хотелось спать, но сидели до самого последнего. А Никита Сергеевич в компании рассказывает безостановочно. Он и в этом смысле одаренный человек, гениальный рассказчик. Я помню с детства, как мы уже шли брать куртки в гардероб, а он там еще с кем-то разговаривал, уже завел машину, продолжал около нее, сел, открыл окно и опять… (Хохочет.) А мы уже сломались, и нам вставать через четыре часа в школу…

— Мама этому не противодействовала?

— Мама уже спала в машине. Мы, конечно, его поторапливали, но он был весь в эмоциях. Его приезд из экспедиции всегда был большим событием, поэтому эти ночные бдения были важнее, чем сон.

— А ты часто бывал у отца на съемках?

— История о том, как я в полтора-два года снимался в «Сибириаде» у Андрона, — уже мой конек. (Смеется.) А в более сознательном возрасте я играл в эпизоде у отца в «Очах черных». Мы всегда приезжали на съемочную площадку во время каникул. И это была фантастика, потому что можно было делать что хочешь: сидеть с осветителями, бегать со вторым режиссером в магазин за сушками, наблюдать за съемками и репетициями… Все вызывало детский восторг. Я прекрасно помню, как мы жили в Петербурге (тогда Ленинграде) в гостинице «Астория» и как на «Очах черных» Елена Сафонова ходила в кадре с собачкой, а Тася, ассистентка и талисман отца, выгуливала ее. Собачка была потрепанного вида, и ее всегда было жалко — я ее во время съемок подкармливал сушками.

— А что тебе было интереснее всего: наблюдать за съемкой или находиться в костюмерной, рассматривать реквизит, а может, заглядывать в камеру оператора?

— Все было интересным. У меня даже остались фотографии, как снимали в декорациях, а я там складывал какие-то вещи. Есть фото, где Адабашьян, отец и я, бритый наголо, стоим на канале Грибоедова. Меня часто тогда так стригли, наверное, чтобы реже мыть голову. (Смеется.) Я помню массу сцен, тогда снимали подробно, неспешно. Сейчас, конечно, таких ощущений на съемках уже нет и не может быть, потому что и скорость работы другая, и сроки. Есть ностальгия по той атмосфере, любви и тому творчеству. Хотя я видел, что в какие-то моменты случались казусы, все нервничали. Я помню, как на съемках фильма «Очи черные» на одном из дублей от телеги, на которой ехал Марчелло Мастроянни, отвалилось колесо. И вся итальянская часть группы в этот момент услышала много новых русских слов.

После развода у Артема остались теплые отношения с дочерью Наташей
После развода у Артема остались теплые отношения с дочерью Наташей
Геннадий Авраменко

— И у тебя на съемках тоже что-то случалось?

— Да почти каждый день что-то было не так. Когда мы снимали в Америке, один из звукорежиссеров-американцев разбил себе голову о кран, и мы понимали, что если он пойдет в полицию, то начнутся разбирательства для того, чтобы получить страховку. И это будет потеря времени и безумные деньги. Но нам повезло. Бунтовала американская массовка в связи с переработкой, хотя им, естественно, за все платили. Или, к примеру, мы снимали проезд главных героев в Долгопрудном: по сюжету — лето, а была уже глубокая осень, холодно, хотя и светило солнце. Мы хотели добавить в кадре летнего дождя, и пришлось поливать артистов водой. Они с синими губами уже текст не могли произносить, но благодаря их дотошности, особенно Андрея Бурковского, на экране создается ощущение, что съемки происходили летом в жаркий день.

— А как ты после таких нервных перегрузок расслабляешься? Папа занимался спортом…

— Да, у отца это было так. Когда однажды я спросил у него, важен ли спорт в его жизни, он ответил, что все лучшее, что он придумал в кино, произошло во время бега. В детстве я с отцом иногда бегал по десять километров. Причем эти пробежки происходили на Николиной горе. Компанию нам составляла наша любимая овчарка Яна.

— Ты не перенял этот опыт? И где к тебе приходят идеи?

— Где угодно. Признаюсь, у меня не всегда получается заниматься спортом. Мне в отличие от отца совмещать съемки и занятия спортом сложно.

«9 рота» – одна из первых больших ролей нашего героя в кино. Его работу высоко оценил и отец, Никита Михалков
«9 рота» – одна из первых больших ролей нашего героя в кино. Его работу высоко оценил и отец, Никита Михалков
Фото: кадр из фильма «9 рота»

— Когда ты точно понял, что хочешь заниматься кино и именно режиссурой?

— Я рос в этом, поэтому конкретного момента не помню. Узнал, что во ВГИКе курс набирает Марлен Хуциев. Решил к нему поступать. Первым, кого я там встретил, был Филипп Янковский, который показал мне весь институт. Он уже учился на последнем курсе, и они, студенты, уже снимали рекламу, все были вдохновленные и деловые, ходили с ежедневниками… Наш курс был режиссерско-актерским. И я ни в коей мере не жалею о том, что выбрал Хуциева, потому что он большой мастер.

— Во время учебы висел тяжеленный груз ответственности и страха?

— Этот груз был и всегда будет. Сравнивать нас не перестанут. Так же говорили отцу про деда или Андрона. Но те отношения, которые сложились у меня с людьми по работе, связаны исключительно со мной, а не с моей фамилией. Это уже второстепенно. Я мог взять фамилию бабушки, но думаю, что если бы я учился во ВГИКе как Артем Малыхин, то все равно оставался для всех Михалковым. Спрятаться было сложно, да и не нужно.

— Ты не думал, что до уровня отца не дойдешь, а ниже не хочется?

— Нет. Наверное, иначе я бы уже спился. У каждого свой путь. Как говорится: «От каждого — по способностям, каждому — по труду».

— А на влюбленности в институте времени хватало?

— У нас были и союзы, и свидания. Во ВГИКе я познакомился со своей будущей женой. Даша занималась на подготовительных курсах, а я уже учился на втором или третьем. В какой-то момент мне показалось, что ей нравится мой сокурсник, мы поссорились и на два года потеряли друг друга из виду. А потом столкнулись в кафе, и все началось заново. Мы начали встречаться, а позже поженились. Это было замечательное, веселое время. А через тринадцать лет наши дороги розошлись, так бывает.

— Тебе было сложно войти в новые отношения или даже остановить на ком-то глаз?

— Это было невозможно достаточно долгий период. Главное — чем-то себя занимать, не скатываться в депрессию, а дальше жизнь возьмет свое.

С Федором Бондарчуком в криминальной драме «ПираМММида»
С Федором Бондарчуком в криминальной драме «ПираМММида»
Фото: личный архив Артема Михалкова

— А что для тебя сегодня первично в женщине: притяжение, манкость или ощущение плеча, точки соприкосновения?

— Да все важно. Но если нет человеческой симпатии, чувство долго не проживет. Химия важна, но союз должен держаться на общих интересах, на понимании. Мы с Дашей (подругу Артема зовут так же, как и его бывшую жену. — Прим. авт.) говорим на одном языке, у нас много общих интересов, мы оба любим путешествовать, ходить в театры, смотреть кино. Мне нравится ее чувство юмора. Это все и строит отношения. Нужно рядом с собой иметь стратегического партнера, который будет поддерживать тебя не только в радости, но и в печали, и в горе.

— И папа, и дядя, и даже дед, у которого в преклонном возрасте появилась достаточно молодая женщина, всегда пользовались успехом у противоположного пола. Тебе хотелось такого же?

— У нас в семье все любят женщин. И я не исключение. (Улыбается.) У меня в жизни тоже было немало ситуаций, о которых приятно вспоминать.

— Ты вел с отцом и дядей мужские разговоры?

— С отцом — да. Но и разговоры, и советы скорее были в форме шуток, некоего юмора. А с Андреем Сергеевичем — нет. Он постоянно был в разъездах. И сейчас нечасто общаемся.

— Советовался ли ты с родителями или сестрой по поводу своих романтических отношений?

— Когда я стал встречаться и жить с Дашей, бывшей женой, то советов не спрашивал. Хотя мне было всего двадцать два года, что я там понимал. Это сейчас уже есть шлейф отношений, опыт, хотя «седина в голову, бес в ребро» — еще хуже. (Смеется.) Теперь я уже взрослый мальчик. На мой личный выбор никто не сможет повлиять, но мнение родителей мне всегда важно. С Аней я иногда делюсь жизненными ситуациями, от нее у меня нет тайн. А теперь уже мне интересен и Надин совет.

— Говорят, что мужчины все в жизни делают ради женщин. Вот ты сейчас снял первый фильм. Не потому ли в том числе, что появилась Даша?

— Я не связываю встречу с Дашей с тем, что начал снимать кино. Мне кажется, это параллельные миры. Но состояние влюбленности должно быть всегда.

Не так давно Артем снял свой первый полнометражный фильм «Ставка на любовь»
Не так давно Артем снял свой первый полнометражный фильм «Ставка на любовь»
Фото: личный архив Артема Михалкова

— А что еще для тебя может быть импульсом к творчеству?

— Бывает, просто прошел человек, улыбнулся, или ты обнял дочку, или ярко светит солнце, вокруг красота — и говоришь себе: «Вот это состояние надо запомнить». Или посмотрел хороший фильм, и такой кураж появляется, такое желание творить!

— Ты молодо выглядишь и по внутреннему ощущению юн, но все же тебе сорок, а Даша — студентка…

— Я не чувствую эту разницу в возрасте, и Даша, по-моему, тоже. Диалог у нас есть, это приятно. Не бывает идеальных людей и отношений, это большая работа. Ты должен уметь идти на компромиссы, это очень важно.

— Развод не повлиял на отношение дочки к тебе?

— Нет, Наташе было десять, она уже все понимала. Разные ситуации были, учитывая, что и в прессе об этом писали, и в школе что-то говорили. Она, конечно, переживала и переживает. Но, слава богу, мы хорошо общаемся.

— У вас, наверное, есть закрытые темы? Все-таки она девочка.

— Мне кажется, девочки всегда ближе с отцом. Я хочу, чтобы Наташа рассказывала мне, что у нее происходит, не закрывалась. И всегда знала, что я тот человек, который ей желает только хорошее. А так как я до сих пор ощущаю себя молодым, азартным человеком, то мы с дочкой общаемся как друзья. Хотя, конечно, она осознает, что я отец.

— А у тебя были ближе отношения с мамой, чем с папой?

— У меня очень хорошие отношения с мамой, и у сестер тоже. Я мог чем-то поделиться с ней, но никогда не был маменькиным сынком. Хотя родители все контролировали. (Смеется.) Мама волновалась, когда мы поздно приходили. Хоть мы и были достаточно внимательны, однако косяки случались: и не говорили, куда идем, и сбегали из дома, и опаздывали. Мама до сих пор переживает за нас, а теперь еще и за внуков.

— Ты помнишь какие-то мгновения бесконечного счастья?

— Из недавнего… на съемках фильма. Были сложные смены, в том числе ночные, мы переезжали с одного объекта на другой, я задремал — а был очень теплый солнечный день — и вдруг понял, какой я счастливый человек, занимаюсь любимым делом. (Улыбается.) Я хорошо помню это ощущение. Еще… я делал к юбилею фильм про отца, и мы уже смонтировали все, но не могли найти диск с хроникой, которую снимал Юра Николаев. И тут я приехал к родителям в гости и, о чем-то разговаривая, случайно открыл ящик стола и нашел диск, где было написано: «Николина гора. Лето». Придя домой, поставил его и увидел кадры, где мы купаемся с отцом, Аней и совсем маленькой Надей, и вспомнил, даже ощутил то счастье, то беззаботное детское лето и жаркий июльский день…

С подругой Дашей (на фото слева), несмотря на разницу в возрасте, у Артема нашлись общие интересы
С подругой Дашей (на фото слева), несмотря на разницу в возрасте, у Артема нашлись общие интересы
Геннадий Авраменко

— Артем, а вы были «золотой молодежью»? Федор Бондарчук говорил, что они с друзьями считали себя такими. А у вас, может быть, было строже, существовали запреты, финансовые ограничения?

— Понятие «золотая молодежь» подразумевает вседозволенность. Нас в семье достаточно строго воспитывали. В школе и в институте были и те, кто завидовал и недолюбливал. Но главным всегда оставалось, что мы сами из себя представляли.

— Для тебя была важна дорогая брендовая одежда?

— У нас в семье никогда не было культа одежды. У меня в юности вообще был полупустой шкаф и меня особенно не волновало, как я одеваюсь. Но это совсем не говорит о том, что мы плохо жили! Просто не заморачивались на эту тему. Никаких особых нарядов я не помню и у мамы, хотя она всегда была связана с модной индустрией. Но при этом одевалась просто и со вкусом. Сейчас я очень редко хожу на модные показы и не обновляю свой гардероб, потому что появилась новая коллекция. Мне кажется, чем покупать очень дорогие вещи, лучше потратить деньги на путешествия.

— Ты в юности работал помощником оператора на нескольких документальных фильмах на «ТриТэ». Тогда заработал свои первые деньги?

— Нет, еще до этого я сделал фотографию отца. Ее разместили в календаре, и мне даже заплатили гонорар. Хотя я и так был счастлив. Потом в переходе на «Пушкинской» я увидел, как продавали эти календари с портретом отца, сделанным с моей фотографии. Это было странно и приятно.

— Ты являешься президентом кинофестиваля «Движение». Тебя могут упрекнуть, что, мол, и у отца есть фестиваль, и тебе надо…

— Мне это надо! Меня греет, что я сопричастен к хорошим, добрым делам, что помогаю молодому кино. И потом… сделать такое в Омске, а не в Москве или в Питере, — здорово! Нам всего лишь четыре года. И я очень доволен результатами. Наш фильм «Без кожи» Владимира Бека участвовал в фестивале европейского кино в Вологде, а «На кончиках пальцев» Романа Супера получил на фестивале российского документального кино в Нью-Йорке главный приз, а «Эликсир» Даниила Зинченко был приглашен на Берлинский кинофестиваль. Сейчас в кинотеатрах Омска не хватало мест для желающих посмотреть конкурсные фильмы. И я очень рад, что этот город становится интерактивной площадкой молодых кинематографистов и как магнит притягивает к себе гостей и зрителей из других регионов.

— Ты не остыл к актерской профессии, не собираешься ее забрасывать?

— Наоборот, хочу только развивать актерское мастерство. А с режиссурой сейчас небольшая пауза, но мы пишем сценарий приключенческой драмы.

— Пускаться во второе плавание не страшно?

— Нет. По-моему, второй заплыв — это еще интереснее.