Блейк Лайвли родила первенца!
Эдвард Нортон женился
Крис Браун отказался от Рианны
Диджей Грув завел седьмого питомца

Ольга Красько:

«После родов жизнь мне стала казаться более непредсказуемой»

Елена Грибкова
10 декабря 2008 18:49
3565
0

Ее лицо — подарок гримерам, можно вылепить что угодно. Она сама об этом знает. Может быть немыслимой красавицей, а может быть незаметной девчонкой из соседнего двора. Именно эту роль она и играла на южном пляже с мамой и двухлетней дочкой Олесей. И лишь фотосессия «МК-Бульвара» заставила окружающих, оторвавшись от лежаков, обратить на нее внимание и узнать актрису.

Ее лицо — подарок гримерам, можно вылепить что угодно. Она сама об этом знает. Может быть немыслимой красавицей, а может быть незаметной девчонкой из соседнего двора. Именно эту роль она и играла на южном пляже с мамой и двухлетней дочкой Олесей. И лишь фотосессия «МК-Бульвара» заставила окружающих, оторвавшись от лежаков, обратить на нее внимание и узнать актрису.

НЕСЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Ольга Юрьевна Красько, актриса.

Родилась 30 ноября 1981 года в Харькове.

Окончила Школу-студию МХАТ.

Служит в театре-студии под руководством О. П. Табакова.

Снималась в фильмах «Папа», «Турецкий гамбит»,"Охота на изюбря"; в сериалах «Есенин», «Знак судьбы», «Золотой теленок» и др.

— ­­Я заметила, что на фотосессии вы умеете быть свободной и кокетничать с камерой. Это умение себя правильно подать — качество приобретенное или врожденное?

— На самом деле во мне соседствует дикая застенчивость, скромность с лидерскими задатками и желанием быть в центре внимания. Такова моя природа с детства. Сохранился в памяти эпизод, когда я, маленькая, на Новый год не ради развлечения многочисленных гостей, а просто для себя кружусь вокруг елки, пою, но чувствую, как на меня смотрят… И я должна выразить благодарность моим родителям, которые, видя такую активность, отдали меня и в хор, и на танцы.

Поэтому актерство у меня не родилось из ничего — я пришла в профессию довольно логично, притом что целенаправленно о ней не мечтала. Конечно, как все девочки, представляла себя принцессой или рабыней Изаурой, но чтобы готовиться к поступлению в театральный… В старших классах школы я занималась в коллективе, где наш замечательный педагог Ефим Борисович Штейнберг, видимо, увидел во мне какие-то способности и посоветовал идти на актерский факультет.

— В своих интервью вы не раз говорили, что вас многое в актерстве не устраивает: зависимость, например, а еще то, что нужно плакать, когда не хочется…

— Да. (Улыбается.) Порой организм прямо-таки сопротивляется. В сценарии написано «рыдает», а у меня ни слезинки. Понятно, что приходится включаться в предлагаемые обстоятельства и выдавливать из себя слезы. Чем дальше ты продвигаешься в этой профессии, основываясь, разумеется, на системе Станиславского, тем больше нащупываешь в себе какие-то самые разные рычаги воздействия. И трагедия — это далеко не всегда уродливые слезы беды. Я в этом смысле человек любопытный и нередко подсматриваю за уже маститыми коллегами, как они работают, а иной раз и напрямую спрашиваю. Давно поняла, что единых канонов здесь не существует. А чтобы найти нечто свое, нужно потратить определенное время и силы. Кто-то наиболее комфортно себя чувствует, когда прибегает и сразу же, без подготовки, на одном здоровом задоре, входит в роль, а кому-то лучше приехать загодя и подготовиться основательно. Так вот, на мой взгляд, правильнее и честнее второй путь.

— Какие роли вы назвали бы стопроцентно вашими?

— Очень долго я мечтала сыграть Сюзанну в «Женитьбе Фигаро»… А сегодня думаю о мадам Бовари, об Анне Карениной. (Улыбается.) Вот чуть-чуть подрасту, и почему бы и нет?!

— Думаю, то, что вы очень женственная, — один из самых частых вам комплиментов…

— Да. (Улыбается.) Причем именно женщины мне это говорят, что особенно поражает. Мужчины все-таки выдают какие-то другие комплименты.

— Вы рано осознали свое влияние на противоположный пол?

— Я неправильная женщина. (Смеется.) Возможно, только сегодня научилась правильно реагировать на мужское внимание. Да, я умею кокетничать и строить глазки, но совсем не использую данные навыки, потому что такое поведение мне кажется неестественным.

— А в детстве какие мальчики не могли оставить вас равнодушной?

— Я сама неплохо училась, но влюблялась всегда почему-то в отъявленных двоечников и хулиганов. Во мне боролось два начала: с одной стороны, я была девочкой домашней, а с другой — дворовой, обожающей носиться по крышам гаражей.

— Со временем что в мужчинах вас стало отталкивать, а что притягивать?

— Притягивает отношение ко мне. Все-таки женщина любит ушами. А вот хамство, излишняя самоуверенность однозначно отталкивают. Прекрасно сказал кто-то из великих, что нужно быть рабом женщины, чтобы одну секунду властвовать над ней. К сожалению, большинству мужчин эта истина недоступна. А ведь влюбить в себя женщину и сделать ее верной подругой проще простого! Достаточно быть очень внимательным. И если за женщиной тихонечко наблюдать, давать ей проявляться, как это делают действительно любящие мужчины, ответное чувство не заставит себя долго ждать.

— Но вы, кажется, не слишком влюбчивы…

— Это правда. Но я влюбчива по-человечески, в личность. У меня много мужчин-друзей, с которыми мне приятно общаться.

— Вам всегда нравилось ваше отражение в зеркале?

— Я отношусь к себе адекватно. Знаю, что могу выглядеть очень красиво, а могу быть крайне незаметной. Поэтому и люди меня редко узнают на улицах, и я имею некую степень личной свободы. Но иной раз бывают ситуации, когда, наоборот, хочется, чтобы тебя немедленно узнали, думаешь: «Вы себя так ужасно ведете, что если бы вы знали, с кем разговариваете, то поведение ваше было бы иным!»

Запомнилась такая история: сразу после выхода «Турецкого гамбита» я была на съемках в Одессе и купила там в одном из магазинов джинсовую куртку. Торопясь на площадку, я ее толком не померила и лишь у себя в гостиничном номере обнаружила, что она на мне не застегивается. Но, когда я на следующий день принесла ее сдавать, продавцы вдруг объявили мне, что у них, оказывается, проходит распродажа и вещи возврату не подлежат. Они мне устроили скандал, позвонили директору магазина, который по телефону говорил со мной чудовищно грубо, что я уже не сдержалась и ответила ему, что я актриса, героиня нашумевшего фильма, и таких курток могу себе позволить купить великое множество. И это подействовало. На следующий день он сам пришел, забрал у меня куртку, отдал деньги, но сказал, что я совсем не похожа на девушку из кино, да и кино его не впечатлило. Зато я добилась своего.

— Хорошо, что разговор зашел о вещах, ведь вы неоднократно признавались, что с детства мечтали хорошо одеваться. Сбылось?

— Боюсь, что этого не будет никогда, потому как я терпеть не могу ходить по магазинам. В основном я шью одежду у своих портних. Хотя, «свою» вещь могу увидеть только уже готовую в магазине, но такое случается довольно редко, и если я сразу не вижу ее, мне там становится скучно. И бесконечные примерки быстро утомляют. Поэтому я не понимаю, почему для многих женщин шопинг — это терапия.

— Для вас терапия, как я понимаю, это двухлетняя дочка Олеся…

— Несомненно. У нас не проходит дня, чтобы мы не хохотали. И в каком бы настроении я ни вернулась домой, вижу свою дочку — и уже сияю. Чтобы она ни делала, все у меня вызывает бешеный восторг. И Олеся проявляет совершенно разные черты своего характера: то она невероятно нежная, когда прижимается ко мне и трется лобиком, а то просто огненный ураган, устраивает натуральный шухер в доме. Помню, она только начала говорить, и как-то я ее вечером укачивала, сама уже засыпала, мне показалось, что и она задремала, но стоило остановиться, как в полной тишине прозвучало «качай!» — с абсолютно командными интонациями. (Смеется.) Мне оставалось только подчиниться.

— Вы ведь официально не замужем…

— Об этой стороне жизни я не говорю с прессой. Про папу Олеси могу только сказать, что из всех мужчин, которых я в своей жизни встречала, — он единственный, от которого захотела родить ребенка.

— Дочка похожа на отца?

— Она вобрала черты нас обоих. А кто-то даже замечает, что она чуть-чуть похожа на моего дедушку. (Смеется.)

— Вы почувствовали изменения в своем мировоззрении, после того как стали мамой?

— Ну, наверное, я стала взрослее, мудрее. (Улыбается.) Хотя кардинальных изменений не замечаю. Понятно, что я теперь по-другому смотрю на деток, у меня появились какие-то другие интересы, круг знакомых несколько изменился. И жизнь теперь кажется гораздо более непредсказуемой.

— Однажды вы так трогательно признались, что на первый гонорар купили еду, что выдает в вас замечательную хозяйку…

— Ну это же во многих семьях принято — получил зарплату — купил торт, шампанское. (Смеется.) Честно говоря, я не талантливая хозяйка, но тянусь к идеалу. Хочу уметь хорошо готовить, правильно содержать дом, делать его уютным. Но пока в этом вопросе мне помогают помощница по хозяйству, няня, мама.

— А насколько вы подкованы в финансовых вопросах?

— У меня есть программные материальные цели, но при этом нет ощущения денег. Пять рублей и пять тысяч рублей для меня как-то равноценны. Я не умею копить. Потратить даже громадную сумму для меня не составляет никакого труда — не будет давить жаба и я не буду жалеть о сделанном. Такая привычка, бесспорно, не может не пугать, в особенности когда у тебя есть ребенок и ты несешь ответственность за семью. Сейчас со мной уже такого не бывает, а еще несколько лет назад я могла выйти из дома с полным кошельком, за день все потратить, не оставив даже мелочи на метро, и звонить родителям, чтобы они меня забрали.

— Из чего складывается ваш досуг?

— Я занимаюсь голосом, речью и хожу на йогу.

— Вы не частая гостья на многочисленных светских мероприятиях. Не нравится подобное времяпрепровождение?

— Нет, я люблю тусовки. Меня привлекает их атмосфера — такая острая, немного звериная, сексуально-агрессивная. Люди ведут себя как животные на охоте: внимательно смотрят, кто во что одет, как себя ведет. То есть все напряжены, и в этом присутствует своеобразный кайф, адреналин. Есть повод нарядиться, и сразу же возникает азарт принять правила этой игры. Но стремление к буйной активности у меня сменяется желанием спокойствия, тихой, гармоничной жизни. И такие периоды, как правило, гораздо более долговременные.