Светлана Феодулова: «Мой муж спланировал похищение ребенка!»
Инна Жиркова: «Иногда мне разрешают встретиться с мужем»
Сергей Ершов: «Мне повезло в жизни: я не завишу от актерской занятости»
Геннадий Авраменко

Дарья Спиридонова: «Интервью напоминает общение с младенцем»

Ведущая еженедельной программы «Белая студия» рассказала об интеллигентном детстве и отношении к гостям своей передачи.

Елена Грибкова
2 мая 2012 19:35
23354
3

Ведущая еженедельной программы «Белая студия» со стороны — натуральная леди Совершенство. Мы попытались выяснить, насколько эффектная внешность Дарьи соотносится с ее внутренним миром, и в процессе выяснения неоднократно удивились.

— Даша, вы девушка из очень хорошей семьи, где мама театровед, а папа ученый… Интересно, как вас с младшей сестрой Александрой воспитывали?
— Несмотря на то что мама у нас занималась искусством, а папа — наукой, по сути, они делали одно дело всю жизнь: познавали человека и все, что его окружает. Эта пытливость, любознательность к миру передалась и нам с Сашей. Нам с детства буквально все было интересно. Конечно, основы заложили родители. Во-первых, любовь к путешествиям. В свою первую поездку по стране мы отправились на машине с мамой и папой, когда мне было всего два года, а сестре и года еще не исполнилось. Мы исследовали и Ленинград, и Карпаты… И это притом, что когда я родилась, родители были совсем не юными: папе исполнилось сорок, маме — тридцать пять, но они не теряли присущую им легкость на подъем. Кстати, таковыми, молодыми душой, они остались и по сию пору. Если говорить об обучении и воспитании, то я ходила в английскую спецшколу, занималась плаванием в школе олимпийского резерва, училась играть на гитаре в музыкальной школе, у замечательного преподавателя Григория Каца, с которым в какой-то момент наши занятия превратились в просто содержательные беседы о музыке… И жаль, что я не играю на фортепиано, как сестра. Зато в Большой театр мы заявлялись с Сашей прямо в школьной форме, после уроков, в компании с мамой, разумеется. Причем так привыкли и к опере, и к балету, что воспринимали это уже как домашнюю постановку. К слову, у нас дома мы тоже устраивали театр. Даже снимали свои передачи для друзей родителей и своих приятелей. Например, «Что? Где? Когда?» с соломенной совой. Однажды даже замахнулись на «Золушку», где играли с полной самоотдачей и даже пытались использовать спецэффекты. На днях я посмотрела фильм «Хранитель времени» Мартина Скорсезе, где присутствуют монтажные фокусы с исчезающими предметами, и это как раз напомнило мне наши эксперименты.


— А «Танцы со звездами» были продолжением еще одного вашего хобби…
— Ну в каком-то смысле. Я действительно люблю танцевать, причем любые танцы. Помню, мы с папой придумывали танец пробуждения: он нам ставил «Полет валькирий» Вагнера, и мы упражнялись во всевозможных фантазийных па. Правда, сейчас, когда общаешься с профессионалами этого дела и видишь, сколько они сил прикладывают, то свои робкие шаги на танцполе уже точно не можешь назвать чем-то серьезным. Знаете, какой главный урок преподали нам родители: они не внушали, что классическая музыка, литература, опера, балет, драматический театр — что-то глобальное и сложное. Если дети об этом не догадываются, то они и впитывают эту культуру с радостью.

Буквально с младенчества родители брали Дашу с собой в автомобильные путешествия и в Ленинград, и в Карпаты. Фото из личного архива телеведущей.
Буквально с младенчества родители брали Дашу с собой в автомобильные путешествия и в Ленинград, и в Карпаты. Фото из личного архива телеведущей.

— Недавно вы стали мамой. Сложно совмещать дом и телевидение?
— Нет. Для меня работа и дом — взаимодополняющие вещи. Между прочим, я была глубоко беременной, когда делала свой фильм «Ода «К радости» — о людях, перешагнувших девяностолетний рубеж, и эти съемки меня вдохновляли необыкновенно. Общение с этими стариками, где один демонстрировал упражнения тибетских лам, а другой рассказывал, что сегодня его основная радость — греться на солнышке, я воспринимала как исключительный подарок. И, кстати, едва родив, я тоже с удовольствием включилась в работу: записывала интервью для «Белой студии» с Валерием Тодоровским, когда моему мальчику было всего пять недель. И я на себе ощутила, насколько мощный заряд получает женщина, став матерью. Наш вечный поиск смысла жизни, ответов на множество вопросов с появлением ребенка увеличивается вдвойне: ты уже вроде как делаешь это и для него. И это чрезвычайно важно. Тем более что мой жанр, основанный на нахождении общего языка с другим человеком, чем-то напоминает общение с младенцем, которого ты должен понять и в свою очередь донести до него свои мысли.


— Как я понимаю, вы на журфак шли вполне сознательно…

— Более того, диплом у меня был именно на тему интервью. Мне же еще в школе нравилось общаться, искать какие-то точки соприкосновения с другими людьми… А в пятнадцать лет я поехала учиться в Америку, где провела полгода и помимо совершенствования языка адаптировалась еще и к другой культуре, иному способу мышления, и это тоже помогло мне в будущей профессии. Кроме того, в нашем доме всегда было полно народу: деятели науки и культуры нашей страны и иностранных государств. Так что все в целом меня вроде как вело к избранной специальности. И далее я двигалась уже поступательно: была редактором у Гордона, ведущей программы «Утро на НТВ», затем меня позвали в «Доброе утро, Россия!»… А теперь я с командой единомышленников с удовольствием погрузилась в «Белую студию». Мне кажется, это то, к чему я шла долгие годы. Я с наслаждением перечитываю любимые книги своих героев, пересматриваю фильмы, ими отмеченные, слушаю музыку, которую они выделяют, а потом задаю вопросы, чтобы понять сущность своего гостя через произведения искусства, которые ему дороги…


— В этой связи хочется узнать и ваши собственные вкусы…
— Удивительно философское произведение — «Малыш и Карлсон» Астрид Линдгрен, в переводе Лилианы Лунгиной. В нем я нахожу ответы на многие свои вопросы, но в то же время, разумеется, у меня другие приоритеты в литературном мире. Что касается музыки… Обожаю Бетховена, Рахманинова. Часто хожу в консерваторию. У меня был в гостях Валерий Абисалович Гергиев, чьими ориентирами являются Шостакович, Прокофьев, и он, кстати, обозначил свою роль как доверенное лицо композитора, которого исполняет, но ему нравится, например, и группа «Битлз». Понятно, что все мы состоим из разных «ингредиентов»… Я сто раз смотрела фильм «Игрушка» с Пьером Ришаром, чешскую сказку «Три орешка для Золушки»…

У Даши нет деловых костюмов. Она признает лишь джинсы и свитер в обычной жизни, а на выход исключительно элегантные платья. Фото: Геннадий Авраменко
У Даши нет деловых костюмов. Она признает лишь джинсы и свитер в обычной жизни, а на выход исключительно элегантные платья. Фото: Геннадий Авраменко

— Про вас можно сказать, что вы планомерно строите свою карьеру и все время двигаетесь вперед?
— Нет. Одно время я даже страдала оттого, что застенчива, не умею просить и не могу похвастаться способностями танка. Но с годами я убедилась, что и при таком характере можно существенно влиять на судьбу, — главное, безо всякого страха говорить «нет» там, где это жизненно необходимо, отказываться от явно не твоего дела, человека, и таким образом делать выбор, двигаясь в нужном русле. И если говорить о моем пути, то я доверялась течению, лишь отсеивая ненужное, по моему мнению. В итоге все встало на свои места, и я оказалась там, куда и стремилась.


— Критика вас не пугает?
— Уверена, что нужно держаться собственной натуры, верить ей, не изменять. Вы читали знаменитую речь Чарли Чаплина по поводу своего семидесятилетия? Она начинается со слов: «Когда я полюбил себя…» — и дальше следует перечень всего того чудесного, что с ним после этого произошло. Смысл: все тревоги и сложности, которые мы испытываем, нам даются, чтобы наглядно показать, что в данный момент мы находимся не в своей колее. Как только попадаем в свою — все мгновенно налаживается.


— Вы весьма восторженно говорите о людях, с которыми беседуете в эфире… Насколько позволяете себе растворяться в чужих жизнях — и меняетесь ли под воздействием столь масштабных личностей?

— Хороший вопрос. Действительно, на время разговора я словно бы перевоплощаюсь в этого человека. И, безусловно, как на актеров влияют их роли, так и на меня — эти люди.


— А что-то практическое удается вынести?

— Могу привести пример. Когда я еще трудилась в утреннем эфире, ко мне пришла несравненная Кароль Буке — муза Бунюэля, подруга Жерара Депардье… Так вот для начала она полностью грамотно переставила свет под себя, и я это взяла на заметку. Она мне сказала: «Когда вам исполнится тридцать пять (а сегодня это как раз актуально для меня), никогда не позволяйте освещать себя сбоку — только фронтально». А в конце беседы она призналась, что от плохого настроения ее всегда спасают огни Рима и бокал красного вина. И этот прекрасный образ навсегда врезался в мою память. (Улыбается.)


— В смысле профессии — каковы ваши дальнейшие планы?
— Я совсем не карьеристка и не привыкла заглядывать далеко вперед. Даже не могу сказать, что имею определенную цель. Но останавливаться на достигнутом не намерена, бесспорно. Сегодня я развиваюсь от программы к программе. Но жизнь непредсказуема. Вот моя мама играла в эпизоде у Эльдара Рязанова в картине «Человек ниоткуда», и я пошла по ее стопам: снялась в эпизоде в «Шапито-шоу». И это было интересно, скажу я вам. Причем и сниматься, и видеть свое лицо на большом экране…


— Читала, что вы ратуете за неуклонное самосовершенствование… Самостоятельно французский выучили по этой причине?

— Дело в том, что я обожаю эту страну, все, что с ней связано, часто там бываю, и мне захотелось говорить с этими людьми на их языке. Вот вам и объяснение. Я тоннами проглатывала книги на французском, помня о том, как в свое время меня отец учил английскому — постоянно подсовывая любопытную литературу, которая затягивала, и если вначале я часто заглядывала в словарь, то потом уже все реже и реже…


— В магазинах, при обновлении гардероба, на чем чаще останавливается ваш взгляд?
— На платьях, естественно. Эффектное платье из качественной ткани для меня такое же произведение искусства, как поэма, допустим. Это все проявления глобальной красоты по Достоевскому. У меня, кстати, мало нарядов, но они все любимые. У меня в реальной жизни существуют два полюса: либо совсем уж изысканный образ, либо абсолютно домашний вариант — уютный белый свитер и джинсы. А вот нечто среднее, вроде деловых костюмов, — не мое.


— Светские мероприятия присутствуют в вашем графике?
— Одно время это был для меня прекрасный способ общаться с друзьями, коллегами, но сейчас жизнь полностью изменилась.


— Каков ваш идеальный отдых?
— Обязательно на океане. Не на море. Энергетика океана совсем другая, и я не боюсь его мощных волн, хотя однажды попала в такой жуткий камневорот, что чуть не утонула. (Улыбается.) Еще городская архитектура меня умиротворяет и вдохновляет одновременно. Могу часами бродить по улочкам западноевропейских городов или по нашим старинным городам, с их домами с выбеленными стенами… Даже прогулка у Новодевичьего монастыря, возле которого я живу, уже может создать определенное настроение.


— Скажите честно: что помогает вам сохранять столь изящную форму?

— Я заметила, что когда мы сначала съедаем из пирога всю начинку, а потом доедаем крошка за крошкой тесто, нам правда кажется, что мы съели меньше, чем целый кусок пирога…


За помощь в проведении съемки благодарим ресторан «Революция» (ул. Новокузнецкая, д. 40).