Блейк Лайвли родила первенца!
Эдвард Нортон женился
Крис Браун отказался от Рианны
Диджей Грув завел седьмого питомца

Запчасти для скелета сняли с «Боинга»

Российские ученые разработали протезы с 40-летним сроком годности

18 сентября 2009 20:09
2125
0

Как вы думаете, что общего может быть у авиалайнера с человеческим организмом? Оказывается, общие детали. Столичные травматологи внедрили в практику лечения больных принципиально новые протезы из материала, используемого прежде только в авиапромышленности.

Как вы думаете, что общего может быть у авиалайнера с человеческим организмом? Оказывается, общие детали. Столичные травматологи внедрили в практику лечения больных принципиально новые протезы из материала, используемого прежде только в авиапромышленности.


«РД» побеседовал с одним из авторов новых запчастей для скелета — заведующим отделением костной патологии взрослых ЦНИИ травматологии и ортопедии им. Н. Н. Приорова, профессором, доктором медицинских наук Александром БАЛБЕРКИНЫМ.


— Александр Викторович, расскажите, как произошло слияние таких различных сфер — авиапрома и медицины?


— Есть в столице Московский авиационно-технологический институт им. Циолковского (МАТИ). Он всегда слыл мировым лидером по разработке материалов для военно-промышленного комплекса из титановых сплавов. Такой технологии, по которой они изготавливали всевозможные узлы, детали фюзеляжей самолетов, да все — вплоть до подшипников, — нет ни в одной стране. Даже для «Боингов» некоторые детали изготавливались только там. Ведь им практически нет износа благодаря уникальной технологии термообработки титана.


Когда в середине 90-х годов в стране начало все рушиться, академик МАТИ Александр Ильин принял оригинальное решение — чтобы не растерять накопленный почти за полвека военный потенциал, надо переключиться на медицину. Так авиационный материал попал в травматологию. Оказалось, что кроме особой прочности напыление влияет на хорошую приживаемость протеза в организме. Изготовленные из него узлы трения — такие необходимы при протезировании тазобедренного и коленного суставов — выдерживают 40 миллионов циклов. Это приблизительно 35—40 лет эксплуатации в организме. Таких узлов трения во всем мире нет. Немцы, которые еще совсем недавно делили с нами пальму первенства по протезам, пытаются сейчас заполучить нашу технологию.


— И тем не менее почему-то во многих наших клиниках суставы и кости по-прежнему меняют в основном на импортные протезы…


— Увы, компании, которые продают нам импортные протезы, обладают большим капиталом и могут лоббировать собственные интересы на рынке, подкупать врачей, чиновников. Таким образом более дорогие и менее надежные протезы проникают на наш рынок и в наши клиники. Например, наш полностью титановый онкологический протез коленного сустава стоит чуть больше 80 тысяч рублей, а самый дешевый чешский протез с пластиковыми добавками — 250 тысяч, то есть в 2—3 раза дороже за худшее качество. Есть еще немецкие протезы, естественно, без напыления, — от 800 тысяч до полутора миллионов рублей. При этом наблюдаются совершенно курьезные вещи — при том, что Россия закупает втридорога импортные протезы прошлого века, сами европейцы и коллеги из стран СНГ предпочитают закупать для своих пациентов наши, потому что они более эффективны. Недавно в Дюссельдорфе (Германия) проходила выставка нашей продукции. Так вот, протезы с напылением вызвали огромный интерес у многих представителей медицины и коммерческих фирм. Кроме того мы проводили показательные операции с участием наших хирургов. Многие поняли, что соотношение цена—качество—передовые технологии у нас самое выгодное. Многие, кроме наших чиновников… Мы изготавливаем протезы только на средства МАТИ и нашей клинической базы.


— Так как же «перевоспитать» чиновников?


— Мы пытаемся выйти на госструктуры и убедить их полностью перейти на отечественные протезы. Ведь на сегодняшний день их вставляем только мы в ЦИТО да главный травматолог Москвы Николай Загородний. Опыт показывает, что за одни и те же деньги нашими «запчастями» мы сможем обеспечить 5—6 человек, а импортными — только одного.


— Как вы можете сейчас гарантировать высокое качество продукции, если вставляете ее всего-то несколько лет?


— Да, максимальный срок ношения нашего протеза у нескольких пациентов на сегодня составляет всего 8 лет. Но медики могут судить о дальнейшей его эксплуатации по степени приживаемости и состоянию пациента. Результаты очень хорошие. И вот за такие же результаты сейчас очень сильно борются немцы. Они пытаются получить право на распространение нашей продукции. Чтобы мы выпускали протезы, а они упаковывали их в свою упаковку и продавали.


— А у нас что, нет своих дельцов?


— За границей, чтобы продвинуть какой-то продукт, надо иметь международный патент, налаженные связи — для наших это трудно, а у той фирмы, что ведет с нами переговоры, все схвачено.


— Ну предположим, вы согласитесь. В таком случае на их красивых коробочках будет написано, что это наша, российская разработка?


— Я не знаю. Подобным образом одна корейская фирма уже продает титановые изделия для фиксации спины «Давыдов-систем». Они широко используются в мире, и это тоже разработка наших ученых. Но кроме русской фамилии в названии на коробке нет ни слова о российском происхождении продукции.