Блейк Лайвли родила первенца!
Эдвард Нортон женился
Крис Браун отказался от Рианны
Диджей Грув завел седьмого питомца

Бедный, бедный Гоголь

На 200-летие Николай Васильевич наконец-то получит свой музей

29 марта 2009 20:25
1669
0

У всех великих русских писателей в Москве есть литературные или мемориальные музеи, у Толстого их даже два, а у Пушкина — три. Что, в принципе, понятно — «солнце русской поэзии» все же… Только Гоголя обидели — Николай Васильевич остался «безмузейным». И только к 200-летию он получил долгожданный подарок — мемориальные комнаты.

У всех великих русских писателей в Москве есть литературные или мемориальные музеи, у Толстого их даже два, а у Пушкина — три. Что, в принципе, понятно — «солнце русской поэзии» все же… Только Гоголя обидели — Николай Васильевич остался «безмузейным». И только к 200-летию он получил долгожданный подарок — мемориальные комнаты.

Скромный особняк на Никитском бульваре, дом Толстых — графа Александра Петровича и графини Анны Георгиевны. Типичный московский классицизм, белое с желтым, колонны и флигеля. Здесь Николай Васильевич провел последние четыре года своей недолгой жизни.
Перед зданием — памятник работы скульптора Андреева. Гоголь, закутавшись в шинель (наверное, ту самую, Акакия Акакиевича), сидит в глубоком кресле, погруженный в невеселые мысли. Может быть, видит перед собой летящую птицу-тройку, а может, Чичикову бричку, колесящую по российским проселкам. Вокруг памятника — талый мартовский снег и чирикающие воробьи, сошедшие с ума от яркого мартовского солнца…
— Николай Васильевич занимал в этом доме две комнаты, — говорит директор «Дома Гоголя» Вера Викулова, — направо от входа.
Через узкие входные двери попадаем в прихожую, откуда парадная деревянная лестница ведет на второй этаж. Прекрасно сохранившаяся печь-голландка, кажется, еще хранит тепло старинной русской усадьбы. В покои писателя входим через небольшую комнатку — лакейскую. Здесь на дорожном сундуке, символе вечного странствия и бытовой неустроенности Николая Васильевича, спал его слуга, преданный, молчаливый дворовый человек Семен. Именно с него был срисован Осип из «Ревизора»…
Следующее помещение — гостиная. Возле стены — небольшой диван, стол и несколько стульев, на стенах — старинные гравюры с изображением Рима. Гоголь очень любил Италию, особенно Вечный город, где провел, наверное, лучшие годы своей жизни. Вся мебель в музее — типологическая, то есть гоголевской эпохи. Подлинных, мемориальных предметов, к сожалению, почти не сохранилось — лишь гипсовая маска писателя да костяная игольница, принадлежавшая его матери. После смерти Николая Васильевича все его имущество уместилось в два небольших чемодана и было оценено (вместе с личной библиотекой, насчитывающей 234 тома) всего в 30 рублей…
Главный экспонат гостиной — камин, в котором великий сатирик сжег второй том «Мертвых душ». Мало кто знает, что Гоголь уничтожал свою несчастную книгу дважды — сначала первый вариант в Италии, затем второй, более поздний, в Москве. Зато теперь у нас есть две редакции второго тома, точнее, нескольких чудом сохранившихся его глав.
В эту самую гостиную Гоголь вошел в ночь с 11 на 12 февраля 1852 года, развел огонь и начал бросать в него рукопись «Мертвых душ». Прибежавший слуга попытался образумить барина, на коленях умоляя оставить хоть что-нибудь, но писатель только повторял: «Молись, Семен!» и продолжал кидать в камин все новые и новые страницы. «В огонь, все — в огонь», — как безумный, повторял Гоголь. Наконец он устал и обессилено опустился на стул. «Что я наделал!» — всхлипнул Николай Васильевич, когда осознал содеянное, но было уже поздно… «Хотел было сжечь некоторые вещи, давно на то приготовленные, а сжег все, — с горечью сказал он утром графу Толстому. — Как лукавый-то силен — вот к чему меня подвинул».
Следующая комната — спальня и одновременно рабочий кабинет писателя. Но скончался Николай Васильевич не здесь. Вместе с Верой Павловной мы переходим на левую половину дома. В небольшой «комнате памяти» — диван, ровесник того самого, на котором больной, измученный Гоголь провел свои последние дни, напротив него — большое зеркало, убранное черным покрывалом…
— Нам пришлось восстанавливать весь первый этаж, — говорит Викулова, — всю анфиладу комнат. Раньше здесь был абонемент с книжными стеллажами, но после реконструкции мы перенесли его в подвал, чтобы освободить помещения для экспозиции.
В этих парадных Гоголь читал «Ревизора» перед актерами Малого театра. Поэтому в гостиной расположилась инсталляция, изображающая немую сцену из бессмертной комедии — застывших в разных позах героев. Здесь же будут звучать отрывки из «Ревизора» — как аудиофон экспозиции. Переходим в следующий зал.
— Идея его оформления — своеобразный круг жизни, отражающий главные этапы творчества писателя, — рассказывает художник-дизайнер Леонтий Озерников. — Вот старосветские помещики за вечерним чаем, вот прекрасная панночка, вот нос майора Ковалева, шинель несчастного Акакия Акакиевича. Хлестаков в окружении чиновников города Н. и персонажи «Мертвых душ» с непременным Чичиковым в бричке, исколесившей пол-России. Дорога, движение являются главной мыслью экспозиции, ведь Гоголь был вечным странником, не имевшим ни собственного дома, ни семьи. Этот зал предназначен для небольших лекций — школьники смогут прослушать отрывки из пьес, посмотреть фильмы. Мне хочется, чтобы эта экспозиция постоянно менялась…
Экскурсии в музей расписаны уже на три месяца вперед. Действительно, здесь есть что показать и о чем рассказать, силы и средства в создание мемориальной экспозиции вложены немалые. Что же, Николай Васильевич это заслужил.
…Со стены гостиной на посетителей смотрит Гоголь — грустный и немного ироничный, как бы спрашивающий: «Чему смеетесь?».
Над собой смеемся, Николай Васильевич, исключительно над собой…

Легенды Гоголя


С жизнью и смертью Гоголя связано немало легенд, что, впрочем, объяснимо: писатель был человеком очень замкнутым, скрытным, склонным к мистификациям и обманам. Вот некоторые из них.
Гоголь умер во сне. Николай Васильевич страшно боялся быть погребенным заживо, находясь в состоянии летаргического сна. Поэтому за семь лет до своей смерти завещал: «Тела моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться». Тем не менее по ряду признаков он оказался похороненным именно так — заживо. Когда в 1931 году ликвидировали некрополь Данилова монастыря, прах Гоголя решили перенести на Новодевичье кладбище. Едва вскрыли гроб, как присутствующим открылась странная картина: голова писателя была повернута набок, как будто он сам повернулся. Поэт Андрей Вознесенский позднее написал по этому поводу:
Вскройте гроб и замрите
в снегу.
Гоголь, скорчась,
лежит на боку.
Вросший ноготь подкладку прорвал сапогу.
Гоголя отравили врачи. Причина смерти Гоголя до сих пор остается тайной. Некоторые считают, что его сгубил менингит, другие — что душевное заболевание и истощение организма вследствие поста. Современные исследователи считают, что писателя, скорее всего, отравили сами врачи — разумеется, непреднамеренно. Николая Васильевича лечили от расстройства желудка (в Москве ходил брюшной тиф), причем поочередно три эскулапа, и каждый прописывал каломель — сильнодействующее лекарство, содержащее ртуть. Однако если оно вовремя не выводится из организма, то начинает приносить вред. Именно так с Гоголем и произошло — он получил передозировку опасного снадобья, которое не могло удалиться естественным образом (писатель постился, поэтому в желудке не было пищи).
«Голгофа» Гоголя досталась Булгакову. Братья Аксаковы, друзья и почитатели писателя, привезли с берега Черного моря на его могилу большой черный камень, по форме напоминающий Голгофу, в него был поставлен железный крест. После перезахоронения Гоголя камень таинственным образом исчез, и лишь в начале 1950-х годов вдова Михаила Булгаков, Елена Сергеевна, случайно обнаружила его в сарае гранильщиков в Новодевичьем монастыре. Она добилась того, чтобы «Голгофу» перенесли на могилу мужа. Так надгробный камень Гоголя оказался на месте захоронения автора «Мастера и Маргариты», что, наверное, правильно: Булгакова часто называют Гоголем ХХ века.