Блейк Лайвли родила первенца!
Эдвард Нортон женился
Крис Браун отказался от Рианны
Диджей Грув завел седьмого питомца

Быстрая девочка

29 марта 2004 04:00
727
0

На интернет-сайтах «любовь/ненависть» в музыкальном разделе лидирует обсуждение песни «Муси-пуси». В российских хит-парадах лидирует опять-таки «Муси-пуси». Путь к славе Катя Лель одолела стремительно — благодаря стыковке с продюсером Максом Фадеевым, написавшим хит «Мой мармеладный» и, собственно, сотворившим весь последний альбом Кати. В общем, не было бы счастья, да джага-джага помогла.

На интернет-сайтах «любовь/ненависть» в музыкальном разделе лидирует обсуждение песни «Муси-пуси». В российских хит-парадах лидирует опять-таки «Муси-пуси». Путь к славе Катя Лель одолела стремительно — благодаря стыковке с продюсером Максом Фадеевым, написавшим хит «Мой мармеладный» и, собственно, сотворившим весь последний альбом Кати. В общем, не было бы счастья, да джага-джага помогла.



— Катя, а что такое «джага-джага»?

— Это молодежный сленг. Что-то вроде: «Эй, как дела?» — «Да все клево!» Это самое лучшее, что есть в жизни. В моем понимании — солнце, доброта, любовь.

— А вот многим кажется, что джага-джага — это что-то связанное с наркотиками…

— Ага, алкоголикам — что с алкоголем… Джага-джага — это кайф! А кайф у каждого свой.

— Как началось ваше сотрудничество с Максом Фадеевым?

— Впервые я услышала его музыку лет семь назад, и она меня просто перевернула — такой у нее энергетический потенциал. Мысль о том, чтобы работать с Максом, сидела во мне все эти годы. Последние два перед нашим с ним знакомством я настойчиво искала его, но он жил за границей и был недоступен. Наконец нашлись добрые люди, которые передали ему мой телефон. Он позвонил: «Вы искали меня? Я Макс Фадеев». Уговорить его работать со мной было практически невозможно: «Поп-музыка — не моя стихия». Когда мы договорились встретиться, он шел ко мне на встречу сказать «нет».

— Но вы его чем-то зацепили?

— У меня было всего десять минут. Макс должен был лететь в Прагу, я улетала на гастроли. Мы собрались у его экс-продюсера, и этот важный и пафосный дяденька явно давал мне понять: мы такие крутые, такие клевые, а ты… Я была подавлена, понимала, что все это пустой номер, если люди к тебе так изначально относятся. Тогда я сказала: «Максим, можно попросить вашего продюсера выйти, мне нужно поговорить с вами наедине». И когда мы остались вдвоем, сказала: «Максим, мне плевать на эти понты. Я и так понимаю, что ты лучший. Поэтому я и пришла к тебе и прошу о помощи. Я не знаю, как дальше жить, с кем работать, поп-музыка никому не нужна. Я нуждаюсь в тебе и уверена — пусть это покажется тебе странным, — что ты тоже во мне нуждаешься. Нас ждет успех. Я готова меняться, начать все с нуля. Только дай мне шанс». Макс внимательно смотрел на меня — он ведь отличный психолог — и я услышала: «Я понял, ты танк, который не остановишь, такая же сумасшедшая, как я. Давай попробуем». Потом он сказал, чем я его зацепила: я была «настоящая».

— Вам пришлось сильно измениться, даже поменять тембр голоса, похудеть на пять килограммов, сильно укоротить и перекрасить волосы и сменить шикарные концертные платья на штаны и маечки.

— О, это была страшная каждодневная борьба. Макс постоянно твердил мне: «Ты должна выглядеть естественно, как обычная девчонка. Зачем ты так уложила волосы? Почему у тебя голова такая чистая?» И, приходя в студию, я специально мочила и мяла волосы, чтобы они не выглядели такими ухоженными. Когда снимали клип на песню «Мой мармеладный», мне говорили: «Ты должна выглядеть так, словно ты только что с постели встала». Я сопротивлялась отчаянно: «Я такая с постели и встаю». — «Нет». И Александр Тодчук лично поливал мои волосы из бутылочки, чтобы они висели сосульками. Снимаем клип «Долетай» — а там, как вы знаете, крупный план, руки видны хорошо. «Катя, что у тебя с руками?» — «А что с ними?!» — «Да они же у тебя на миллион долларов! А надо, чтобы были, как у любой девчонки по соседству».

— Что же в той «страшной борьбе» удалось отстоять?

— Псевдоним. Максим настаивал, чтобы я стала просто певицей Катей. Но я осталась Лель, чем очень горжусь. Тем более что вот уже три года я Лель и по паспорту.

— Кто вам этот псевдоним, кстати, придумал?

— Да я сама и придумала. Хотя многие известные люди в свое время предлагали мне взять их фамилии, чтобы мне было легче начинать. Но я не хотела чужой славы и стала Катей Лель. Лелем звали пастушка из оперы Римского-Корсакова «Снегурочка», его свирель дарила людям радость…

— Какие у вас отношения с другой подопечной Фадеева — Глюк`Озой? Есть, наверное, некая творческая ревность — автор-то у вас один?

— С моей стороны никакой ревности нет. Думаю, и с Наташиной тоже. Отношения у нас с ней очень хорошие, мы часто видимся на гастролях, в студии и всегда обязательно подойдем друг к другу: привет, как дела? Можем поцеловаться… Соревноваться нам с Наташей смешно: она младше меня, исполняет песни совсем в ином стиле. Ревновать — глупо. В душе Макса есть место для каждой из нас. Если бы не это — не было бы у нас столь успешного сотрудничества. Когда композитор тебе не симпатизирует, когда у вас нет взаимопонимания и единения, он никогда не напишет для тебя клевую песню.

— Ходят слухи, что за последний альбом вы заплатили Максиму 100 тысяч долларов.

— Вообще-то гонорары — это коммерческая тайна. Но могу вам сказать, что цифра неверна. Это во-первых. Во-вторых, Макс Фадеев сегодня действительно самый дорогостоящий композитор. И, что самое главное, он имеет на это полное право. Потому что Макс сейчас лучший, и это объективно.

— У вас весьма необычная внешность. Вы ей довольны?

— Да. Слава Богу, что она не банальная.

— Но вам бы хотелось что-то в ней изменить?

— Да видите ли, человек далеко не все в себе изменить может: рост, пропорции тела, форму каких-то отдельных частей. Поэтому в целом я принимаю себя такой, какая я есть. Но над своей фигурой очень серьезно работаю: спорт, массаж, правильное питание… Вот только пластических операций не делала, хотя об этом ходило много слухов: Лель удалила себе нижние ребра, Лель сделала подтяжку. Какую подтяжку? Мне пока возраст позволяет без этого обойтись.

— По-моему, сейчас ваша фигура позволяет вам носить абсолютно все что угодно…

— А я и ношу что угодно: и майки, и брюки, а в последнее время и юбки такие короткие, что дальше уже просто некуда.

— В чем вы никогда бы не позволили себе выйти на люди?

— В чем-то вульгарном. Те же короткие юбки — под них я обязательно надеваю какие-то стильные колготки, леггинсы. Ведь показать ноги, чтобы мужчины о чем-то таком подумали, — это не самоцель. Главное — выглядеть хорошо. Еще не могу выйти на люди без мейк-апа. Просто считаю это неуважением по отношению к другим… Нет, дома-то с утра я могу и без макияжа показаться.

— То есть спите вы без косметики?

— Ну конечно! Крашусь я обычно уже в машине. А до нее добегаю в темных очках… Без косметики я чувствую себя как раздетая, а голой на публике я бы никогда показаться не смогла.

— Вы до сих пор не снялись обнаженной ни для одного из мужских журналов, хотя предложения, наверное, были?

— Много было. И деньги большие предлагали. Но я решила, что пока мне это не нужно. Вот когда у артиста, не дай Бог, застой в творчестве, песен хороших нет, тогда он начинает брать сексом, потому что больше просто нечем… Хотя я допускаю, что кто-то делает это просто из куража. И может быть, я сама завтра вдруг захочу сделать такую невероятно сексуальную и даже немножечко откровенную фотосессию… Но нет, это не в моем имидже.

— А может, все дело в том, что вы из Кабардино-Балкарии, из ортодоксальной мусульманской семьи, и ваша вера и воспитание не позволяют вам сделать этого?

— Я действительно из Кабардино-Балкарии, из Нальчика, это известный факт. Но я не мусульманка, я православная. При этом нас с сестрой действительно воспитывали очень строго и во многом в традициях той республики, где я родилась и прожила до 18 лет. Нас не пускали на дискотеки, на вечеринки, если мы уходили гулять, то дома должны были быть ровно в семь. И не дай Бог задержаться — один взгляд, даже слов не надо было, и я уже чувствовала себя наказанной. Нас научили делать абсолютно все: готовить, стирать, убирать, гладить… Привили безусловное уважение к старшим. Когда я только приехала в Москву и начинала работать в театре Льва Валериановича Лещенко, все обратили внимание: входит кто-то из старших — я встаю. Все удивлялись, а для меня это было абсолютно естественным. Традиционное для Кабардино-Балкарии уважение к старшим, к семейному очагу, к мужчине, к матери — я рада, что все это есть во мне, и хотела бы, чтобы это потом передалось моим детям.

— У вас ведь мама сейчас в Москве живет. Слушаетесь ее? Она, ведь, наверное, как все мамы, критикует вас: не ту юбку надела, не тот макияж сделала?

— Ой, она так делает постоянно. Мама первый человек, который, если что не понравилось, так откровенно мне об этом и скажет: ты почему так оделась, сними и не надевай больше! А я ей говорю: да ладно! Мама у нас девушка молодая, веселая. Мы с ней прикалываемся, она уже сленги наши, жаргоны — все хорошо знает. И сама использует. Слышу, например, как она с подругой разговаривает: «Мы вчера на тусовке были. Клево!» Или когда про меня спрашивают: «А что же Катенька все в майках ходит? Пусть бы платье надела красивое», начинает меня отстаивать: «Да ну что ты, какое „платье“?! А майки у нее очень стильные».

— Наверняка, когда были маленькой девочкой, загадывали, что у вас в жизни к этому возрасту сбудется?

— Ой, да все, что загадывала, то и сбылось. Единственное, мне почему-то казалось, что я очень рано выйду замуж. И все вокруг твердили: да уж, эта выскочит лет в 16—17, такая хохотушка, шустрая… «Быстрая девочка», как говорит сын Макса Фадеева. Когда он еще не запомнил, как меня зовут, у Макса спрашивал: «Папа, а где та быстрая девочка?» Потому что я все очень энергично делала: прибежала, поиграла с ним, сбегала в студию, записалась… Так вот, мне казалось, что замуж я выйду рано. Но я не переживаю, что это не сбылось. С возрастом стала мудрее и поняла, что спешить никуда не надо, что всему свое время, что все Богом дается.

— Как вы думаете, что с вами будет через 10 лет?

— Не знаю, но хотелось бы остаться такой же жизнерадостной, как сейчас, не утратить оптимизма, веры во что-то хорошее и доброе. Остаться ранимой и нежной, чтобы жизнь не закалила меня окончательно, в камень не превратила. Еще хотелось, пусть это и нескромно, большого прогресса в творчестве. И конечно, чтобы у меня было уже несколько детей.

— Вообще-то воспитание детей и карьеру совместить непросто: что-то одно будет неминуемо страдать.

— Ну, я же быстрая девочка. И так мечтаю о семье, о детях, что можно надеяться, когда все это у меня будет, я буду успевать уделять время и мужу, и детям, без ущерба для работы.

— Одно время вы часто появлялись на тусовках в обществе известного бизнесмена и ресторатора Александра Волкова, представляя его как своего продюсера. Но потом стали появляться слухи, что вы поженились, это правда?

— Нет. Саша женат, у него потрясающая семья, дети, внуки. Но мы продолжаем появляться вместе на тусовках, он является моим финансовым продюсером, и я безумно благодарна этому человеку, что он уже столько лет идет по жизни вместе со мной… Наверное, я вас разочаровала? Тут одна газета написала, что я от Саши даже беременна.

— А это, Катя, потому, что едва ли не в каждом интервью в последнее время вы настойчиво твердите: хочу ребенка и скоро займусь этим вопросом. Вот люди и думают, что вы либо уже беременны, либо, по крайней мере, у вас есть на примете человек, который мог бы стать отцом ребенка.

— Ой, да, на самом деле этот прикол про ребенка с одного журнала пошел. Там первого апреля написали, что я родила в Таиланде сына, назвала его Максимкой и прямо там же, в Таиланде, и бросила вместе с мужем-бизнесменом, потому что наш суровый климат был ребенку противопоказан. Что характерно, народ поверил. И мне все чаще, в том числе и в интервью, стали задавать вопрос: когда же, наконец, я привезу сына в Москву? Дошло до того, что маме стали звонить из Нальчика: как Катя могла бросить сына? И даже мои музыканты, которые видели меня каждый день, спрашивали: когда же ты это успела, быстрая девочка?

— Катя, вы не ответили на вопрос: вы видите в своем окружении человека, который был бы достоин стать отцом вашего ребенка?

— Мне хотелось бы думать, что это так. У меня много поклонников (я сейчас говорю не о творчестве). Людей, которые очень серьезно ко мне относятся и хотели бы, чтобы я стала частью их жизни. Но никому из них я пока не сказала «да». В самое ближайшее время я подумаю над этим серьезно и сделаю выбор. А пока я должна всю себя посвятить творчеству: концерты, гастроли.

— Тем не менее вы купили новую квартиру, сейчас она уже отремонтирована… Кстати, там есть детская?

— А как же, я все предусмотрела. Правда, пока она, естественно, не оборудована.

— Так вот, опять же по слухам, в эту новую отремонтированную квартиру с детской вы въедете уже вместе с мужем.

— Как бы все хорошо сложилось! Увы, я въеду туда одна. Но надеюсь, что в одиночестве там проживу недолго.