Блейк Лайвли родила первенца!
Эдвард Нортон женился
Крис Браун отказался от Рианны
Диджей Грув завел седьмого питомца

Из Гетто с любовью

Илья Легостаев
7 июня 2004 04:00
2988
0

Чаще всего им приходится отвечать на вопрос о своем названии. Переводится «Гындул Мыцей» примерно как «Кошка, которая гуляет сама по себе». С музыкой все куда понятнее. Есть песня «Любовь», что в ротации модных московских радиостанций. Однако как люди с консерваторским образованием эти парни способны на все. И на грохот, и на слезы — и то и другое они делают очень правильно. И вообще «Гындул Мыцей» — очень симпатичный коллектив. Они молодые, патлатые, не всегда трезвые — то есть настоящие рок-звезды. Музыкальный обозреватель «МК-Бульвара» сходил на концерт, где едва не одурел от рока и коньячного аромата. Необходимость интервью нарисовалась сама собой.

Чаще всего им приходится отвечать на вопрос о своем названии. Переводится «Гындул Мыцей» примерно как «Кошка, которая гуляет сама по себе». С музыкой все куда понятнее. Есть песня «Любовь», что в ротации модных московских радиостанций. Однако как люди с консерваторским образованием эти парни способны на все. И на грохот, и на слезы — и то и другое они делают очень правильно. И вообще «Гындул Мыцей» — очень симпатичный коллектив. Они молодые, патлатые, не всегда трезвые — то есть настоящие рок-звезды. Музыкальный обозреватель «МК-Бульвара» сходил на концерт, где едва не одурел от рока и коньячного аромата. Необходимость интервью нарисовалась сама собой.


— «Гындул Мыцей» — третья группа из Молдовы, которая становится известной в России. Сколько еще рокеров есть у вас в стране и все ли они используют фольклор?

— Мы никакой фольклор не используем. Это «Здубы» прикалываются, а мы чисто рок. Если про другие молдавские группы, то их немного, но есть очень интересные.

— Консерваторское образование не мешает работать рок-звездами?

— Когда учишься музыке, то тебе рассказывают много правил и не учат воспринимать все душой. И вообще смешно, когда тебе лысенький дядечка что-то там рассказывает, но мы не жалеем, что поступили. Если бы не консерватория, то и группы нашей не было бы.

— Когда вы начинали, то звучали так же?

— Когда мы начинали, то играли так, что Rammstein со своими хитами покажутся детским садом. Мы могли играть по одному концерту в месяц, потому что вокалист (я тогда играл на басу) потом лечил горло, а я пальцы. Вообще-то струны на басу толще и редко рвутся, но у меня рвались все время. Это была не музыка, а настоящее мясо.

— Что, интересно, вас тогда вдохновляло?

— Да что нас могло вдохновлять? Молодые были, без девок, все дрочили. У меня вставал, когда я дупло в дереве видел. Так что энергии было столько, что все вокруг рвалось. И струны, и связки. Но со временем остепенились. Стали медлячки писать.

— А что легче написать — медлячок или мясо?

— «Любовь» мы делали очень долго, постоянно что-то меняли. А некоторые песни получались за 15 минут. Не важно, медляк или драйв, главное — придумать.

— Ну, с «Любовью» явно сложилось. Такой чистенький прилизанный радиорок, прямо для чартов. Вы, наверное, этот хит недолюбливаете. Уж очень он для группы нетипичный…

— Как же можно не любить своего ребенка! И медляки, и драйв — все это наши песни, мы их сделали, как они могут нам не нравиться! Потом, мы же не суем все это кому-то в рот — типа, на, хавайте. Все на любителя, не нравится — не слушай.

— Вам, возможно, предстоят российские гастроли. Чего вы от них ждете?

— Мы ждем нормальной реакции от публики. Публика у нас везде хорошая, что в Молдове, что в Румынии, что в Германии, что во Франции. На нас ходит нормальная молодежь — патлатая, с сережками, с пирсингом. Вот для таких мы и играем, то есть для нормальных, здоровых слушателей. Мы же не какой-нибудь поп-дэнс или как это называют? Гламурный! Вот дурацкое слово.

— Слово-то, может, и дурацкое, но вы отчасти тоже гламурный коллектив. Вам же явно не все равно, как одеться для концерта…

— Я как-то выходил в костюме и босиком. Выходил в джинсе, выходил в спортивных штанах. У нас определенной костюмации нету. По настроению. Нужно просто чувствовать зал. Одно дело — стадион, другое — маленький клуб. А вчера мы играли для знакомых на свадьбе. Но иногда мы, конечно, все в костюмчиках, очках, прилизанные — а-ля мафиози.

— Начиная карьеру в России, ты и твои друзья понимаете, что в немецком клубе артист себя чувствует куда комфортнее, чем на стадионе в Нижнем Тагиле, например?

— Не были ни разу. Могу сказать другое. Мюнхен, Москва — это все избалованные города. А в провинции всегда голод, поэтому там и частушки пойдут хорошо. В любом месте, где голодняк, концерты проходят здорово.

— Кишинев — пока еще голодный город?

— Если в Москве каждый день проходит под сотню концертов, то у нас можно выбрать пару-тройку мероприятий. И то клубные менеджеры никогда не делают два хороших мероприятия в один день. Так что если в городе In Grid, то мы в этот вечер точно не играем.

— Песня про криминальный район Ла Чокана — это про вашу жизнь?

— Он раньше был таким, а сейчас все спокойно. Потом, и в центре Москвы запросто можно словить удар в нос. Мы все выросли в одном районе, хотя познакомились только в консерватории. Там и решили написать оду месту, где у всех была первая любовь, первая драка, первая сигарета, банка вина и т. д. Ла Чокана прекрасный район. Вот мы вчера были в Марьине, чем-то они похожи. Ну, архитектурой в смысле. Мне повезло, потому что меня все знали, и я мог носить патлы с сережками. А так вечерами на пути домой нужно было пройти таможню. Это когда подходят несколько человек, просят закурить, если не даешь — получаешь в рыло. И таких таможен на пути до моего дома было штук пять-шесть. Но везде обычно говорили: «Не трогайте его, это Нику». Сейчас наши пути с этими ребятами разошлись, но я знаю: многие из них стали влегкую хулиганить. Кого-то кинуть на пару рублей или куртку снять. Ну, в общем, гетто.

— Что вам необходимо в гримерке перед выходом на сцену?

— Сразу хочу сказать: мы любим выпить, но не так, чтобы падать. Когда гитарист не может струны держать, барабанщик палочки. Был один случай. Мы как-то вышли абсолютно пьяными, я чуть ли не падал, как пел — не помню. Но доработал. Правда, это была фанера. У нас такое пару раз происходило, нужно было себя показать, чем-то привлечь публику. Так вот, дело было на Новый год, и от нас нужны были всего четыре песни. Две помню, а потом проснулся дома в девять вечера. Мать орет, типа, пришел пьяный, упал. Ну было. Но когда концерт живой, то чуть-чуть водочки — и все.

— Это, наверное, был самый ужасный концерт в вашей карьере?

— Это был старт, и тогда музыка была как хобби. Ну, знаешь, девки, пиво, уау-уау, как прикольно. Сейчас все по-другому. Когда люди платят деньги, а ты выходишь пьяный, как скотина, — это неправильно.

— И последнее: что, на ваш взгляд, происходит с российским роком? Кто для вас интересен, а кто не очень?

— Мне нравится группа «7 Б». Иван Демьян — просто красавец. Он наш друг и тоже с Молдовы. Не знаю, куда Земфира пропала, но она тоже просто супер. Надеюсь, сейчас мудрит новый альбом. Очень талантливая девочка Мара. Со стариками все понятно. «ДДТ», Бутусов — они все молодцы, но из молодежи ничего достойнее «7 Б» не вижу. Они не как все со своей фишкой. Еще давно нравится «Монгол Шуудан».