Блейк Лайвли родила первенца!
Эдвард Нортон женился
Крис Браун отказался от Рианны
Диджей Грув завел седьмого питомца

Сбежавшая невеста

22 ноября 2004 03:00
424
0

За свою недолгую пока еще жизнь певица Алсу умудрилась попасть в ротацию западноевропейского MTV и занять второе место на конкурсе «Евровидение». Доселе никому из русских такого не удавалось. У Алсу были все шансы стать главной статьей музыкального экспорта, но тут на скорости двести по встречной ее обогнали нимфетки из «Тату».

За свою недолгую пока еще жизнь певица Алсу умудрилась попасть в ротацию западноевропейского MTV и занять второе место на конкурсе «Евровидение». Доселе никому из русских такого не удавалось. У Алсу были все шансы стать главной статьей музыкального экспорта, но тут на скорости двести по встречной ее обогнали нимфетки из «Тату». Последние вскоре сгинули в Поднебесной, Алсу же, напротив, подготовила решающий бросок на Запад — англоязычную пластинку, что должна сразить Америку наповал. В общем, все у девушки хорошо.

Но, как пела группа «Секрет», «…с личным? Ну вот только с личным — привет».



— Ты по-прежнему в основном в Лондоне живешь, а в Москву ненадолго прилетаешь?

— Сейчас вот прилетела на шесть дней, обычно — на один-два. В Англии у меня сейчас работы много: начинается промоушн моего нового англоязычного альбома, в январе выйдет сингл.

— Не думала получить гражданство Великобритании?

— А я его уже получила, еще два года назад… Только, пожалуйста, не надо думать: Алсу выбрала, где она будет жить, Алсу бросила Россию. Гражданство у меня двойное. Английский паспорт — это просто очень удобно. Кстати, там в графе «Место рождения» написано: «Бугульма». Понимаешь, не «Россия», когда всем было бы понятно, откуда я, а «Бугульма». Когда в мой паспорт заглядывают, так все удивляются: «Where is Bugulma?» Если бы мне приходилось путешествовать с российским паспортом (а путешествую я часто), то у меня как у незамужней девушки постоянно были бы проблемы с визами. В США бы, например, точно не пустили. А так я спокойно и без визы могу ехать и в Штаты, и в Прибалтику — куда угодно, кроме России. Но на этот случай у меня есть наш, российский документ.

— Твой новый альбом — англоязычный, значит, он в большей степени рассчитан на западного слушателя?

— Он рассчитан на весь мир. Так уж получилось, что весь мир говорит по-английски, и песни на этом языке легче продвинуть.

— Везде, кроме России. Все-таки твоя аудитория — это довольно юные создания. Если честно, я плохо себе представляю 15—17-летних девочек, особенно из глубинки, которые на слух бы ловили английский текст.

— Да я и сама прекрасно понимаю, что здесь мои английские песни не переплюнут тот же «Зимний сон» или «Иногда». Но сейчас я хотела записать именно англоязычный альбом. Во-первых, именно на этом языке я пишу свои песни — я на нем думаю. Во-вторых, у меня амбиции — завоевать весь мир. А в-третьих, я бы хотела записать и какие-то русские песни, и в настоящий момент мы ищем достойные композиции.

— Не так давно у тебя сменилась команда, ушел продюсер Александр Шевченко, автор большинства твоих русскоязычных хитов… Как ты его вообще отпустила?

— А я его как автора не отпускала — ни в коем случае (как раз сейчас он обещал мне пару новых песен показать). Я очень люблю Сашу, мы друзья. С должности моего продюсера он сам ушел: песни писать стало некогда, целый день звонки, переговоры, организация концертов. Он попросил отпустить — я отпустила. Мы не ругались.

— Уникальный ты для нашего шоу-бизнеса человек. Обычно артист с продюсером как расстаются: развод — и тапочки по почте, а ты со всеми в хороших отношениях…

— Ну, вот такая я — неконфликтная. (Смеется.)

— И при этом будто по кругу ходишь: Белоцерковский, Шевченко, твой нынешний продюсер Вадим Байков — можно сказать, что это одна команда.

— Да. Я с этими людьми уже шесть лет работаю и, если честно, не представляю, что на их месте мог бы быть кто-то другой. Опять же — есть такая проблема в шоу-бизнесе: очень сложно найти человека, который, будучи продюсером, не стал бы воровать. Мне пришлось бы все время его контролировать, во все самой вникать, тратить силы и нервы. А этим трем людям я полностью доверяю.

— А почему тогда, уйдя от Шевченко, ты не вернулась к Белоцерковскому?

— Банально, конечно, но в одну и ту же реку дважды не войти. Я благодарна Валере за то, что он сделал для меня в свое время. Если бы не он, не было бы у меня такого успеха. Тогда он был для меня идеальным продюсером. Я была маленькой девочкой, которую он направлял, подбирал песни, продумывал, как их подать. С тех пор многое изменилось, и я сама решаю, какие петь песни, снимать клипы. Выросла я, самостоятельная стала.

— Но с родителями советуешься?.. Скажем, отпустить из продюсеров Шевченко — было лично твое решение?

— Ну, с папой я советуюсь обязательно.

— На этом папа настаивает?

— Нет, просто отец у меня очень мудрый человек с громадным житейским опытом — не обратиться к нему за советом было бы глупо.

— В мужском журнале «Максим» ты снималась с его благословения? Или это тот случай, когда лучше сначала сделать, а потом уже сказать папе?

— Н-да… (Смеется.) В этом плане родители мне полностью доверяют. Знают, что есть определенные вещи, которые я не сделаю никогда. В том числе не стану сниматься обнаженной. В купальнике — сколько угодно, так люди на пляже ходят. Пока молодая и фигура позволяет… Это же не пошло выглядит — наоборот, красиво.

— Как родители отнеслись к тому, что ты ушла из РАТИ?

— Переживают очень: как же так, институт надо закончить… Мама прямо говорит: бросай все и учись. Но я прекрасно понимаю, что сейчас мне выпал шанс, которого потом может и не быть. Я не могу на пару лет отложить карьеру, хотя и доучиться хочу.

— Ты институт бросила или в академическом отпуске?

— Честно? Я уже год там не появлялась. Физически не было возможности, несмотря на то, что я в РАТИ по индивидуальной программе занималась. Даже когда я прилетала в Москву на 5—6 дней, как сейчас, график был такой плотный, что просто не до уроков. В общем, второй курс я отучилась, но сессию не сдала.

— Из РАТИ звонят: почему вы не приходите?

— Да. И мне ужасно неловко перед моим преподавателем Валентином Васильевичем Тепляковым, которому я безумно благодарна. И я все же не теряю надежды закончить институт.

— Может, тебе в Лондоне в институт поступить, раз уж у тебя большая часть жизнь там проходит?

Да не проходит она там… Я вообще не понимаю, где она у меня проходит. В Лондоне я провожу примерно столько же времени, сколько в Москве. Ну, может быть, чуть побольше. Я постоянно где-то путешествую. Вот в этом году в Америке подолгу бывала. А насчет учебы — в России мне учиться удобнее. Здесь меня хорошо знают, знают, что я человек занятой, могут пойти навстречу, сделать мне индивидуальный график занятий. А в Лондоне максимум, на что я могла бы претендовать, — это индивидуально брать уроки актерского мастерства на дому, что, кстати, и делала одно время.

— Читала где-то, ты пыталась поступить в Оксфорд…

— Какая же богатая у людей фантазия! Уж насколько и я, и мои близкие привыкли над газетными «утками» смеяться, но тут, когда написали, что брат предлагал за мое поступление взятку, было не до смеха. Мне стали звонить родственники, двоюродная сестра позвонила: это что, правда? Я говорю: нет, конечно! Где я и где Оксфорд? Я могла бы изучать актерское мастерство, искусство, музыку, но Оксфорд — это же политика, экономика, право… Потом я и сама увидела ту дурацкую статью. Очень было обидно, тем более что я поняла: обычный человек прочтет и может поверить в то, что там написано. Там ведь какие-то доказательства приводятся, список студентов, фотография преподавателя, которого якобы из-за этой взятки уволили, приведены комментарии Белоцерковского и Шевченко, которых они, разумеется, не давали…

— Слушай, ну у тебя же такие серьезные родители, папа. Неужели у людей нет опасений, что им за такую публикацию может, так скажем, очень сильно нагореть?

— Ага, им только этого и надо. Тогда они напишут, что теперь им угрожает папа Алсу, что наша семья — это вообще мафия. Поэтому мы решили все оставить как есть, без комментариев.

— Когда ты поступила в РАТИ, тебя часто спрашивали, не предлагают ли тебе сыграть в кино. И ты отвечала, что предлагают, но пока все не то, что ты меньше, чем на Джульетту, не согласна. Если честно, я удивилась, узнав, что не так давно ты снялась в фильме ужасов…

— Не то чтобы я меньше, чем на Джульетту, была не согласна, и предложений интересных, которые мне хотелось бы принять, была масса: главная роль в фильме «Ландыш серебристый», роль в «Атлантиде», в «Человеке-амфибии»… Но у меня никогда не хватало времени. А тут все как раз так удачно совпало: запись пластинки подходила к концу, и мое каждодневное присутствие на студии уже не было обязательным. Хотя мне все же приходилось периодически из Румынии, где проходили съемки, летать в Лондон.

— Что у тебя за роль?

— Из трех девушек-героинь моя, как мне кажется, самый странный персонаж. Тихая, спокойная, но в ней есть какая-то мистика… Положительная героиня, никого не убивала… Ой, не буду больше ничего говорить, а то расскажу, чем фильм кончится.

— Никто не ждал от тебя роли в фильме ужасов.

— А мне и хотелось сделать что-нибудь неожиданное.

— Часто по жизни делаешь то, чего от тебя не ждут?

— Нет, вообще я человек спокойный, предсказуемый. Хотя в последнее время сама на себя удивляюсь. Всегда была такой застенчивой, боялась знакомиться с кем-то, почему-то казалось, меня оттолкнут. Чтобы я первой подошла к молодому человеку…

— А сейчас можешь?

— Да запросто! Идем, например, с подружками в Лондоне на дискотеку и прикалываемся друг над другом: слабо подойти к тому парню познакомиться, и чтобы он тебе коктейль купил?..

— Ну и как? Слабо?

— Нет. Хотя страшно, конечно.

— Родители от тебя «сюрпризов» не ждут?

— Нет, и я шокировать их не собираюсь.

— Старший брат Марат тебя не контролирует?

— Сейчас уже нет. Мы оба живем в Лондоне, но раздельно. У Марата с Юлей скоро второй ребенок родится, им и без меня есть за кем присмотреть. Хотя мы постоянно общаемся, перезваниваемся, советуемся друг с другом.

— Ты в Лондоне больше работаешь или живешь в свое удовольствие?

— Работаю в свое удовольствие. Рабочий график у меня там не то что в Москве — довольно свободный. Даже если я практически каждый день должна приходить на студию, я могу сама выбрать, в какое время, и выбираю обычно вторую половину дня. Утром сплю, сколько захочу, бегаю в парке, хожу в спортзал, по магазинам, на выставки, встречаюсь с друзьями.

— Друзей много?

— Есть свой круг. В основном это те, с кем я училась. Еще Юля — жена моего брата, ее подруги — мы все вместе общаемся.

— В твоем репертуаре так много любовной лирики, ты и сама песни о любви пишешь. Как это возможно, если ничего такого не чувствуешь? Ведь, как ты говоришь, молодого человека у тебя нет.

— Когда есть молодой человек и ты счастлива, песни как раз и не пишутся. Вдохновение приходит или в момент только-только зарождающейся влюбленности, или когда, напротив, рушится все. Да, два года, пока я писала песни для альбома, постоянного молодого человека у меня не было, но были ребята, которые мне нравились, была влюбленность, какие-то переживания.

— Как же у тебя с мужчинами не складывается?

— Сама не пойму. Хотя какие-то вещи я уже для себя уяснила. Во-первых, некоторые ребята ко мне просто боятся подойти.

— Ну, ты же теперь и сама подойти к ним можешь.

— А вот этого я как раз и не сделаю. Потому что такие юноши сразу же мне неинтересны. Как, кстати, и те, кто с меня пылинки сдувает, в рот смотрит, говорит только то, что я хочу услышать. Меня это страшно раздражает: я плохо поступила, привычки мои какие-то тебе не нравятся — так и скажи.

— По-моему, когда пылинки сдувают, тоже неплохо.

— Наверное. Но я таких мужчин называю… «ковриками».

— Тебе итальянских страстей хочется?..

— Эмоций. Если парень, к примеру, говорит: я позвоню тебе в семь часов вечера и звонит ровно в семь — это не интересно. А вот когда уже семь, потом пол-восьмого — сидишь ждешь: почему, ну почему, что случилось?! Это подогревает чувства. Конечно, если ты твердо знаешь, что мужчина позвонит, задарит розами и что он от тебя без ума просто, — это, наверное, тоже хорошо. Но мне хотелось бы, чтобы мой избранник был с характером, чтобы я себя с ним как за каменной стеной чувствовала — абсолютно защищенной.

— Хочешь, чтобы он был на твоего отца похож?

— Не во всем. Но в чем-то — безусловно. Мой отец по натуре лидер. И — я это по маминым рассказам знаю — был лидером всегда. Даже когда у него еще не было денег, такого успеха в жизни, в бизнесе. Когда в институте учился, всегда в центре внимания, душой компании был. Это мне в папе очень импонирует. Еще — его целеустремленность, трудолюбие.

— А не импонирует?

— То, что пришло с возрастом, со свершившейся карьерой. Он очень нервным стал, вспыльчивым. Дома никто ему не перечит — это невозможно просто, все равно как папа скажет, так и будет. Плохо, если ты в чем-то с ним не согласен, он очень сильный по духу человек и может подавлять. Но я его совершенно не боюсь.

— Можешь в споре с ним отстоять свою точку зрения?

— В открытом споре? Нет. Но у меня есть своя тактика: надо сначала папу похвалить, одобрить его точку зрения. Сказать: да, это здорово, но еще лучше было бы… И потом высказать свое мнение.

— Родители не пытаются тебя за кого-то сосватать?

— Кого-то конкретного — нет. Но папа постоянно говорит мне: пора, мол, тебя познакомить с хорошим татарским парнем. Пару лет назад говорил: познакомлю тебя с Маратом Сафиным, теннисистом…

— А вы не знакомы?

— Нет. Вот брат мой — тоже Марат Сафин — знаком. Интерес какой-то у меня к этому спортсмену есть, хотя бы просто потому, что мы носим одну фамилию, и он эту фамилию на весь мир прославил. Я и на Олимпиаде за него болела.

— Некоторое время назад ты, насколько я знаю, встречалась с молодым человеком по имени Павел, причем достаточно долго.

— Это правда. Он тогда тоже учился в Лондоне, сейчас в США учится. Мы встречались два года. В нем есть все те качества, которые мне нравятся в мужчинах, которые я ценю в своем отце: целеустремленность, лидерство, сила духа…

— Так почему же вы расстались?

— Мы оба в этом виноваты. Я часто уезжала, гастролировала, не всегда к Паше с пониманием относилась. Он ко мне — тоже, не полностью доверял мне, ревновал…

— Когда ты куда-нибудь уезжала?

— Не только, он вообще очень ревнивый человек. За те два года, что были вместе, мы несколько раз расставались, потом сходились снова, опять расходились.

— Прости, это был гражданский брак?

— Нет, конечно. Мой папа этого бы никогда не понял. (Смеется.) Гражданский брак для меня невозможен в принципе.

— Если вы с Павлом много раз сходились-расходились, может, опять встретитесь, и еще раз все по новой?

— Нет. Во-первых, мы с ним уже встречались, и ничего такого не возникло. А во-вторых, у него другая девушка, и я, честно, совсем не чувствую ревности и очень за него рада.

— Ты сама случайно не влюблена?

— Нет, но хотелось бы. В Англии за мной несколько ребят ухаживают, но мне ни один из них не нравится.

— Переживаешь свое одиночество: все подружки — с парнями, только я одна?..

— А у меня все подружки такие. (Смеется.) Конечно, бывает иногда грустно, но в основном просто нет времени об этом думать.

— В этом году тебе исполнилось 21. Чувствуешь, что в твоей жизни что-то изменилось? Ну, грубо говоря, раньше сидишь ты с подружками, ужинаешь и даже бокал вина себе заказать не можешь, а теперь — пожалуйста.

— Между прочим, в Англии бокал вина и в 18 лет заказать можно, вот в Америке — да. Было действительно: придешь ужинать, хочешь бокал вина заказать — «А покажите, пожалуйста, ваш паспорт или водительское удостоверение». Тогда я отмазывалась или сама нападать начинала: ну что вы, посмотрите, мне ведь уже 28 лет, спасибо, конечно, что вы утверждаете, будто я выгляжу на 18… Иногда это срабатывало, иногда — нет. Зато когда мне исполнилось 21, я паспорт с таким злорадством показывала: нате, смотрите…

— Чувствуешь себя совсем взрослой?

— Знаешь, в вопросах карьеры, работы, личной жизни я могу быть очень серьезной и ответственной, житейского опыта у меня, я думаю, больше, чем у большинства моих сверстников… Но именно сейчас как никогда во мне детство играет. Я стала какая-то озорная, бегаю, смеюсь, над детскими анекдотами хохочу просто. Когда мы с моей подружкой (а ей так и вовсе 24) идем в кино, никто уже с нами не ходит, потому что, когда все плачут, мы вдруг смеяться начинаем, дурачимся постоянно… Наверное, это все потому, что мне пришлось рано повзрослеть, и теперь я доигрываю то, что не доиграла в детстве.